Change your life

       — Пап, — немного успокоившись, я спустилась вниз, чтобы поговорить с отцом.        — Да, доченька, ты что-то хотела? — мужчина даже не соизволил поднять на меня глаза. Бесит.        — Да, нам нужно поговорить, — я забрала у него из рук газету, которую он так внимательно изучал еще несколько секунд назад. — Ты не мог бы перевести меня на домашнее обучение, пожалуйста? — я давно хотела попросить его об этом, но все считала, что со временем положение наладится.        — Нет, — короткий и лаконичный ответ с его стороны. — Можешь даже не думать об этом. Я устроил тебя в одну из самых лучших школ Нью-Йорка, и ты будешь там учиться.        — Вот именно! Ты всегда пытаешься приткнуть меня в самые лучшие места, чтобы создать видимость заботы. А ты хоть знаешь, какие дети там учатся? — голос сорвался на крик, из-за чего на несколько секунд мне даже стало некомфортно. Раньше я никогда не повышала на него голос. — Папа, послушай меня, пожалуйста, — глубокий вдох и медленный выдох. — Я провела там всего-навсего один урок, а уже успела стать самым настоящим всеобщим посмешищем.        — Это уже третья школа. И везде тебе что-то не так, — теперь мужчина наконец-то посмотрел на меня. — А ты не думала, что дело не в них, а в тебе самой. Может быть тебе просто стоит быть такой, как обычные подростки? — теперь кричал уже он. — Но нет! Ты вечно сидела у себя в комнате за книгами, замыкалась в себе, ни с кем не общалась из своих одногодок. Я всю жизнь мечтал о нормальной дочке. Понимаешь? Нормальной! Посмотри на себя! — это был удар в самое сердце. Я не ожидала, что услышу такие слова от родного человека. Да, папа никогда не был особо добр ко мне, но это уже слишком. Как можно говорить такие слова родному ребенку?        — Спасибо, папочка, — я грустно улыбнулась. — Я тоже очень тебя люблю, — поцеловала мужчину в щеку и пошла к себе. Вернувшись в свою «крепость», я улеглась на кровать и закуталась в плед. Такой теплый и нежный. Он напоминал о маме. Раньше она каждый вечер приходила ко мне в комнату, укрывала меня им и целовала в висок. Так продолжалось всю жизнь, независимо от того, пять мне или же десять. Именно так и прошел мой вечер. В кровати под пледом, полностью погруженной в свои раздумия. Мне всегда было интересно, почему отец так жестко относиться ко мне. Нет, он был хорошим папой, уделял мне внимание, учил уроки и водил по всяким кружкам… Но я о другом. За всю свою жизнь я не помню, чтобы он хоть раз поцеловал или обнял меня, сказал элементарное «люблю тебя» или что-то подобное. А вот к брату он относился совершенно по-иному: вечно поддерживал, проводил с ним все свободное время, играл с ним в футбол и приставку, читал книжки и перед сном и целовал каждый день перед уходом на работу. Это, конечно, задевало меня, а где-то внутри даже сидела обычная детская ревность, но это никак не влияло на наши отношения. Даже наоборот, это объединяло нас. Макс постоянно убеждал меня в том, что отец любит нас двоих одинаково, просто не знает, как показать это мне. Я ведь девочка, в конце-концов. А это значит, что со мной все намного труднее. За это я его всегда и ценила. Не смотря на разницу почти в пять лет, мы были очень близки. В детстве он защищал меня ото всех, а я выслушивала его первые любовные переживания, еще толком не понимая в них ничего. Он вытирал мне слезы и успокаивал, когда меня кто-то обижал, а я поддерживала его, если что-то не получалось. Он делал за меня химию, которую я просто ненавидела, а я писала ему сочинения на литературу. Он разрешал мне не ходить в школу, а я прикрывала его, когда он умудрялся что-то накосячить дома. Я ведь — младшая, а, значит, с меня и спрос будет меньше. Ну и, разумеется, как же без детских шалостей. Мы вечно умудрялись вляпаться во что-то вдвоем. Чего только стоил тот случай, когда мы соседей с балкона шариками с водой закидали. Или как я в свое время умудрилась пролить на новую белую скатерть баночку с зеленкой, а потом мы хотели замазать ее зубной пастой, все мечтали, что родители не заметят, но не тут-то было. Нам потом и за новую скатерть попало и за два тюбика зубной пасты. Я невольно улыбнулась таким светлым воспоминаниям. Именно эти проделки и сделали мое детство счастливым. А еще я очень скучала по тем временам, когда все мы были детьми. Когда в наших сердцах еще не поселились жестокость и злоба, а были только радость добро. Когда мы судили людей по их душе и поведению, а не по внешнему виду, количеству денег и статусу в обществе. Это было воистину самое лучшее время. Даже не заметила, как из глаз полились реки слез. Они бежали, не останавливаясь. Причем, часть из них была слезами счастья, а часть — обиды. Правда, из-за моей способности быстро менять настроение, они уже давно смешались.        — Я-то думаю, почему нас на первом этаже заливает, а это ты тут сырость развела, — сказал брат, залезая под плед и обнимая меня крепко-крепко. — Неудачный день? — скорее, это была констатация фанта, нежилое вопрос. — Ничего страшного, бывает, — он продолжил, не дожидаясь моего ответа. И так знал все наверняка. — Ты же не думаешь сдаваться?        — Я даже не знаю, Макс, — медленно развернулась к нему. — Я так устала. Устала терпеть все это: выслушивать все эти обидные слова в мою сторону, терпеть все эти издевки, — прервал мой крик души очередной всхлип.        — Девочка, я не знаю, кто ты такая, но требую, чтобы ты немедленно вернула мне мою бойкую сестричку, которая обещала доказать всем, что она намного лучше, чем они могут представить, — он до сих пор помнит глупость, которую я сказала, когда мне было около восьми лет, если не ошибаюсь. — Ты ведь хотела стать президентом всего мира, —, а это я болтнула, когда мне было пять. — А президенты всего мира не рыдают у брата на груди из-за всяких придурков, — короткое молчание, которое продлилось, от силы, минуты четыре. - А, знаешь, я сегодня с девушкой расстался, — Макс решил перевести разговор в другое русло.        — С Джейн? Или Кейт? — если честно, я уже запуталась, с кем он встречается. Его, в отличии от меня, внешностью не обделили. Высокий рост, светлые, немного растрепанные волосы и зеленые глаза, милое личико и спортивная фигура. Не удивительно, что девушки к нему табунами липнут, а я сбиваюсь при их подсчете.        — С Мией, —, а вот такую я вообще что-то не помню. — Но зато, сегодня в кафе ко мне подошла такая роскошная барышня. Блондинка, голубые глаза, третий размер.        — Макс, прекрати. Мне, конечно, приятно, что ты делишься со мной своими любовными похождениями, но давай без таких подробностей, — я смеялась, будто всех тех слез еще около получала назад и не было.