Far away

POV Марины:       Северус оказался очень внимательным собеседником, он слушал и задавал вопросы, в основном про учебу и работу. Я старалась объяснить как можно более понятно, он старался сделать вид, что понимает меня. Рассказывать ему о себе было легко. Мы шли и наслаждались солнечным днем и общением. Впереди показался живописно заросший с одного берега травой пруд. Вообще-то я планировала просто посидеть у воды и позагорать, но попробовав воду, я поняла, что она вполне прогрелась для купания в жару. Долго думать было нечего: я стянула через голову сарафан, забежала на высокий склон и прыгнула, создав множество брызг. Хорошо-о-о!       Когда я вынырнула, то обнаружила на берегу встревоженного Северуса - он явно не ожидал от меня такой прыти. Мне стало смешно. Весь в черном, в такой сумасшедший зной, он был похож на нахохлившегося грача, не знающего, куда спрятаться от солнца. Хотелось затащить его в воду, но я боялась за швы: повязку сняли и они заживали достаточно быстро и без осложнений, скоро можно будет уже снимать. Но купаться, насколько я помню, не рекомендовалось, максимум душ. Так что подождем. Я подплыла поближе к берегу, мой спутник тем временем устроился на большом бревне, которое лежало поблизости. — Сними футболку! Жарко же! Солнце тебе не повредит.       Он долго ломался, отнекиваясь тем, что может наложить охлаждающие чары, потом все же нехотя стянул тряпку с себя. Наплескавшись вдоволь, я вышла из воды. Когда отжимала волосы, кожей ощутила пристальный исследующий взгляд Северуса. Я поняла, что мне абсолютно нечем вытереться и когда я уже собралась надеть сарафан на мокрое тело, почувствовала на коже легкий теплый ветерок. Я поняла, что теперь на мне совершенно сухой купальник, и с волос вода тоже исчезла. Неожиданная, но приятная забота. — Спасибо, — улыбнулась я мужчине, сидевшему рядом. Он смутился и кивнул. Его торс уже неплохо подрумянился, и он поспешил облачить его обратно в футболку. Мы вышли на дорогу и зашагали по направлению к соседнему поселку, где был более-менее сносный магазин.       Некоторое время мы шли молча, пока Северус не заговорил. — Знаешь, мне нужно твое мнение по одному вопросу. Поможешь? — Выкладывай. — Помнишь, я рассказывал тебе свою историю? Меня не отпускают эти события. Знаешь, маги могут извлечь воспоминания, и тогда память о событиях остается, а эмоции притупляются. Не знаю с чем это сравнить... — он задумался и затих на пару секунд. — Вот представь, как будто бы вещь взяли с полки, а на ее место пока ничего не положили. И это место отличается от остальной поверхности: на нем нет пыли и слой ее, накопившийся со временем, выглядит не таким плотным, как везде. Ты понимаешь? — Да, вполне. А еще дай угадаю — ты их вытащил?       Он прикрыл глаза. — Да. — И куда дел? — Я взял у тебя из кухни банку, поместил их туда и закрыл крышкой.       Я не сдержалась и захохотала. Он непонимающе воззрился на меня: — Что? — Ой, насмешил! Консервированные овощи видела, варенье видела, а вот про консервированные воспоминания слышу в первый раз!       Он хмыкнул: — Ну да, я и не подумал... Действительно, забавно! — Ну и как тебе, полегчало? — Знаешь, да, все как-то проще стало. Без терзаний внутри. Как будто бы заново живу. — Так ты заново и живешь, если так подумать. Ну, ты сделал это, тебе полегчало, сам говоришь. В чем проблема? — Да как-то неправильно это все... — Почему ты так считаешь? — Это выглядит так, как будто бы я пытаюсь убежать, словно стыжусь себя и не хочу принимать свою жизнь такой, какая она была. — Ну ладно, ты хотел честного мнения, тогда слушай. Только без обид - я когда по полочкам раскладываю, могу не стесняться в выражениях. Если ты не готов к тому, что я могу задеть тебя за живое, то лучше останови меня.       Он молча посмотрел на меня и кивнул, соглашаясь. — Так вот, во-первых, если бы ты хотел убежать, ты бы применил что-нибудь, что позволяет полностью забыть все, что было, я уверена, что-то такое у вас есть. Но ты же этого не сделал. Это говорит об ответственности за свои поступки и готовности переработать их в нечто большее, чем просто воспоминания, в опыт. Во-вторых, надо не бояться отфильтровывать то, что делает тебя несчастным. Жизнь одна и только от тебя зависит, как ты ее проживешь. Знаешь, я слушала тебя тогда и я вынесла из твоего рассказа одну вещь: если ты где-то и накосячил, ты уже за все уплатил. Светлая сторона силы победила, добро торжествует, ты всех спас. Твои долги закрыты, все. Считай, что тебе выпал второй шанс. Как ты его используешь - зависит только от тебя самого. Выходит, что эти твои воспоминания - своеобразный чемодан без ручки: и нести тяжело и бросить жалко. Если хочешь знать мое мнение, то с хламом нужно уметь расставаться...       Я не успела договорить, как он схватил меня за руку, потянул на себя и встретил мои губы своими. Я приоткрыла рот и он углубил поцелуй. Его узкие, но сильные ладони устроились у меня на плечах и слегка сжали. Это было неожиданно и сладко, коленки норовили подвести, подкашиваясь, и если бы меня не держали его руки теперь уже за талию, я бы осела на землю - настолько ослабели ноги. Успела уже и забыть, когда целовалась в последний раз, по-моему, больше года назад. Я подняла руку и запустила пальцы в его длинные волосы, Северус издал что-то похожее на полустон-полурык. Мои руки забрались под футболку и гладили обнаженную спину с выступающими лопатками. Я не знаю, сколько времени мы целовались так, прежде чем отстранились, чтобы перевести дыхание. Мы прижались лбами друг к другу и я посмотрела в совершенно осоловелые черные глаза. Казалось, в них пляшут искры.       После всего, что я ощутила здесь и сейчас, просто разойтись по разные стороны дороги и сделать вид, что ничего не случилось, было бы сущим лицемерием. Рубикон был пройден, назад пути нет. Я взяла его за руку и потащила с дороги в поле. Отойдя на расстояние, с которого нас невозможно будет разглядеть любопытным глазам, я опустилась в высокую траву, потянув Северуса за собой. Мы снова страстно целовались, и я пыталась стянуть с него чертову майку. Он старался изловчиться и избавить меня от платья. Его руки и губы, казалось, были везде. Нервный, страстный и порывистый он целовал шею и плечи, запоминая и прихватывая губами самые чувствительные места. Вслед за платьем последовал лиф купальника. Жадные и требовательные губы не могли определиться, какую из грудей им больше хочется целовать, поэтому метались в исступлении, обласкивая напрягшиеся соски. Я была уже на грани, и не в силах больше терпеть, я обхватила его бедра ногами, потянув на себя. Он понял меня правильно, спустил штаны и, отодвинув трусики в сторону, одним слитным движением вошел. Бог мой, я металась по траве и, кажется, кричала, когда он раз за разом выходил и снова заполнял меня полностью, задевая чувственное место внутри. Еще пара движений и Северус вцепился мне в плечо зубами, глухо застонав, сделал последний сильный толчок и замер.       Когда звезды в глазах прекратили свой дьявольский танец, я запустила пальцы в мягкие влажные волосы мужчины и поцеловала его в висок, слизнув капельку пота. Он поднял на меня сумасшедший взгляд и потянулся к губам. Мы просто лежали в обнимку в траве и целовались. Я пошевелила онемевшими пальцами. Хотелось лежать тут вечно. Северус приподнялся на локте и разглядывал меня. Я встретилась с ним глазами и тихо промурлыкала: — Если ты сейчас скажешь что-то типа "Извини", я задушу тебя во сне, и твоя палочка тебя не спасет.       Он упал на спину и рассмеялся. Я устроилась поудобнее на его груди и испытующе посмотрела, изогнув бровь на его манер. — Не надейся, не скажу, — возмущенно фыркнул в ответ. — Пойдем домой? — А... — Потом съездим. Не хочу сейчас.       Мы оделись и помогли друг другу подняться. Обратно шли в обнимку. На полдороги нас застала чудовищная гроза, но было как-то все равно.