Far away

POV Марины:       Вечер субботы прошел замечательно. Мы валялись на диване и смотрели фильмы. Прервались только на варку зелья, причем мне с кухни пришлось убежать, запахи были адовые. Зато после того, как Северус мне его выпоил, стала чувствовать себя лучше. Ничто не предвещало беды, когда в воскресенье за поздним завтраком Сев не выдал: — Научи меня водить.       Я поперхнулась и переспросила. Он повторил. Нет, не послышалось. — Зачем? — Аппарировать нельзя. А вдруг ты не сможешь сама вести? Чтобы я мог.       Логично. Я приняла дозу положенного мне теперь укрепляющего, собралась с духом и мы поехали на автодром. Я провела ликбез и усадила Северуса за руль. — Ну, давай!       Он схватился за ключ, намереваясь повернуть. — Стоп! — потянулась я чтобы его остановить. — Неправильно! Ты на нейтралку не переключил.       Он кивнул, сменил передачу как я показывала, повернул ключ. — Куда! — взревела я. — Куда ты так долго держишь! Завелась и отпусти сразу, стартер полетит, что делать будем?       Он скрипнул зубами, но исправился. Итак, мы завелись, отпустили ручник (с моего тычка), выжали сцепление, переключили на первую, отпустили сцепление и... заглохли! — Плавнее отпускай! Заводись по-новой.       Несколько бесплодных попыток спустя мы все-таки тронулись. Проехав несколько метров и скомандовала Северусу, который к тому времени уже пошел красными пятнами от раздражения: — Тормози!       Он нажал на тормоз и я едва успела выставить вперед руки, чтобы не удариться о переднюю панель. Потирая ушибленные запястья, я сделала ему эмоциональный выговор по поводу того, что на педаль нужно нажимать нежнее. Он сверкнул глазами, но промолчал.       К концу нашего занятия привычка пристегиваться, казалось, укоренилась во мне навсегда. А ведь раньше я ей пренебрегала. Сев оказался вспыльчивым, но способным учеником и к вечеру уже практически не путал педали и вполне сносно рулил. Но я уже устала, выгнала его из-за баранки и мы вернулись домой. Он вышел из душа и рухнул на кровать, развалившись в позе звезды. — Как я устал... Многие говорили, что отвратительнее меня педагога нет. Жаль, они не учились у тебя... — То есть? Это я-то отвратительный педагог? — оскорбилась я. — Самый. Орала, как сумасшедшая. Ничего, что я первый раз вообще это делал? Сама-то ты помнишь свой первый раз за рулем? — он потер шею и скривился. — Болит? — кивнул. — Переворачивайся.       Оседлав его бедра и выдавив на пальцы немного крема я стала разминать напряженные, почти каменные мышцы плеч. Северус шипел в подушку от боли, он вырываться не пытался. — Так все-таки, ты расскажешь как ты сама научилась водить? На тебя так же орали, как ты сама? — Орали? Не-ет, отец просто бил меня по рукам, если я тянула их не туда, куда надо. Та же история и с ногами, если путала педали. Он посадил меня за руль, как только я стала доставать до них ногами. Мне было 12 лет. Кстати, машина на которой я училась и которую вожу сейчас — один и тот же пепелац. Когда исполнилось 18 — пошла и сдала экзамены на права. — То есть... — он примолк, подсчитывая. — 16 лет ты уже умеешь водить? — Что-то типа, — я слезла и шлепнула его по заднице. — Готово.       Он сел, повертел головой. — Ты волшебница! Не болит. — Сам ты волшебник. А я маггла! Твоя палочка вот так может? — схватилась я там, где должна быть «палочка», но признаков заинтересованности происходящим не заметила.       С твердым намерением это исправить я потянулась за поцелуем и попыталась приласкать мужчину. На поцелуй он ответил, а мои руки остановил. — Что? — Нам нельзя, — ответил он, продевая пальцы сквозь мои. — Почему? — я была удивлена. — Нельзя, когда двойняшки... — Первый раз слышу. С чего ты взял?       Оказалось, что он вчера пол-ночи просидел в интернете, ища любую информацию про многоплодную беременность. И выяснил, помимо всего прочего, что нам нельзя заниматься сексом. 9 месяцев! Я умру за 9 месяцев.. Ну, хотя бы... — Нам нельзя... А тебе ведь можно...       Я целовала его всего, губы, лицо, шею, узкую грудь. Провела языком по дорожке жестких темных волос, скрывающейся за резинкой домашних штанов. Стянула их к коленям вместе с бельем, а потом подумала и сняла к чертям, отбросив в сторону. Мои ласки не прошли даром, Северус был возбужден: налитый кровью член с крупным темным навершием покачивался над густой порослью черных завитков. Сев, приподнявшись на локтях, следил за каждым моим движением. Я провела рукой, он шумно вдохнул полной грудью. Завязав волосы узлом, я склонилась и, слизнув выступившую соленую капельку, вобрала член в рот. Север откинулся на подушку и застонал.       Ритмично двигаясь, ласкала языком каждую венку, в ответ слыша глухие взрыкивания. Он огладил себя по груди и животу, выгибаясь навстречу. Глаза прикрыты, дышит неровно... Я следила за каждым откликом, запоминая. Северус дернул бедрами, стараясь проникнуть глубже, значит финал не за горами, время ускорить темп. Его попытка отстраниться не увенчалась успехом, и спустя пару мгновений я ощутила на языке горько-соленый вкус спермы. Я легла рядом, устроившись на его груди. Он обнял меня и раскрыл сомкнутые веки. Поймав смущенный взгляд, остановившийся на губах, я облизнулась, убирая потеки, помедлила несколько мгновений и нахально поцеловала его в губы. Так в обнимку мы и заснули. POV Северуса:       Как быстро человек ко всему привыкает. Хоть ночные кошмары и не удалось пока извести полностью, но спать я стал не в пример спокойнее. Да еще и Марина умудряется ускользнуть так тихо, что я ее, бывает, даже не слышу. Мою праздность прервал телефонный звонок. На том конце трубки сообщили, что Марина в больнице. Это была настоящая паника! Записав на листок адрес я принялся звонить Софии — только она могла помочь мне найти нужное здание в череде других.       Вскоре мы были уже на месте. В палате лежала белая, как мел, Рина, из ее вены торчала трубка капельницы. Увидев нас она слабо улыбнулась, и подняла руку с браслетом: — Не хватает...       Доктор, сидящая рядом с ней и монотонно что-то записывающая в карту, подняла на нас взгляд: — Обморок, упадок сил. Утром все нормально было?       Я сел на край кровати и взял Рину за руку. Она говорила и ее голос был тихим, а я ужасался услышанному. Врач кивнула и диагностировала тяжелое течение беременности и рекомендовала полный покой. Мы решили отказаться от госпитализации. Когда доктор вышла, я надел на руку Марины второй браслет, а Софи присела на другую половину кровати: — Ты ее слышала. — Но я уже истратила отпуск... — Отпуск твой максимум месяц, он бы тебя не спас. Тут по-другому надо делать. Дальше будет только сложнее.       Ринино лицо приобрело упрямое выражение. — Я. Заявление. Писать. Не. Буду!       Вот они о чем. И видимо уже говорили на эту тему. На самом деле я сделаю все, чтобы поддержать позицию Софьи, но безмолвно наблюдая за их словесной дуэлью, решил пока не вмешиваться. — Ну выкидывай тогда на здоровье, — с деланным безразличием фыркнула Софи и в ту же секунду подалась вперед, нависнув над Рининой постелью, пристально глядя ей в глаза, прошипела: — Ты хочешь и на хер сесть и рыбку съесть. А придется выбирать: или-или. Не будь дурой...       Марина с нехорошим прищуром слушала слова подруги, губы нервно сжаты. — Северус, выйди, пожалуйста... — шепотом попросила она, а Софа вскочила и подошла к окну. Ну нет! Это между прочим и мое дело тоже. — Никуда я не пойду, — вступил я. — Она права — твоя работа слишком утомительна. Тебе не выдержать и то, и другое, надо будет выбирать. Послушай, будет лучше, если ты побудешь дома. Мы можем это себе позволить... — Запереть меня решил? — ее тон был очень нехорошим, такого я еще не слышал. — Это ты меня послушай, если ты решил, что мечта моей жизни — носить халат и пахнуть борщом, то ты охренеть как ошибся!       Она приподнялась на постели и трубка, торчащая из ее вены, нехорошо натянулась, рискуя вот-вот причинить боль. Но ей, казалось, было все равно. Рина немигающим взглядом смотрела мне в глаза и я едва узнавал ее. — Уходи, — она повернулась в сторону Софии. — И ты тоже. Я остаюсь здесь.       Дважды повторять нам было не нужно. Соня пулей вылетела из палаты. Уже в дверях я оглянулся: Марина с безразличным видом, отвернувшись от входа, следила за облаками в окне.