Странный альфа

Поначалу Илия ни о чём не тревожился. Ему казалось, он так прижился, так угрелся в доме у Эрика, будто задремал на его груди, и совсем не хотел просыпаться. Но чем больше проходило времени, тем больше росло, крепло внутри беспокойство, страх вдруг потерять своё счастье. Альфа был к нему всё так же добр, даже ласков. Улыбался с каждым вечером всё чаще и больше и казался довольным своей жизнью. Вот только вечера эти становились всё короче и короче. Эрик приходил всё позже, и Илии страшно было спросить, отчего так. Задержался ли тот на работе, или делал что-то ещё. Что именно, он боялся и предположить, только тщательно принюхивался, скрывая эти совсем уж детские попытки разгадать такую жуткую тайну. Но пахло от альфы как и обычно. Не было тонкого, сладкого запаха другого омеги, и не было запаха духов, призванного его скрыть. Разве что больницей пахло поначалу. Но тут тревожиться было не о чем, ведь Эрик обещал помочь им с ремонтом. Сначала с окнами, а потом, вроде бы устанавливал специальный пандус, чтобы можно было заезжать и съезжать на коляске. Говорил, что позор не иметь такого в больнице. Ругался снова, пугая доктора и остальной персонал, начинавший, впрочем, коситься на него с заинтересованностью. Не так много было желающих помочь «рабской» клинике. Пахло, но потом перестало. И остались только самые обычные запахи офиса, да, время от времени, какого-нибудь кафе. Но ведь должен же альфа где-нибудь есть, если задерживается на работе. Сколько не искал, Илия так и не нашёл ничего предосудительного, но спокойнее от этого не становилось. Какой альфа выдержит без омеги? И зачем тогда Эрику нужен будет он, Илия? И хоть хозяин и говорил, что не бросит, расслабиться, довериться ему настолько попросту не удавалось. Что будет с ребёнком, если альфа задумает от них отказаться? А задумает обязательно. И так-то непонятно было, зачем терпит в доме такое бесполезное существо. И тогда Илия решился. Была уже ночь, но заработавшийся Эрик улёгся всего полчаса назад и, должно быть, не успел ещё глубоко уснуть, когда Илия прокрался в его комнату, подобрался к постели, прямо на пол скидывая подаренный альфой пушистый халатик, и потихоньку проскользнул под одеяло, прижимаясь к альфе поближе. Принялся мягко, ласково целовать его спину, собираясь бережно разбудить. Он знал, что альфы любят такое, хоть и нечасто приходилось ему прерывать чей-то сон. Было противно, хоть плачь, но другого выхода Илия не видел. Он дышал хозяину между лопаток, прижимался губами, и старался не заплакать. Тело будто сопротивлялось, привыкшее уже к хорошей, вольной жизни, когда никто не хватает, не делает больно, не врывается внутрь страшно и стыдно. Илия так не хотел этого, так боялся, но ничего не смог придумать другого. Что ещё он мог предложить Эрику? Как ещё мог быть уверен, что не надоест такому доброму господину? Эрик напрягся под его руками, вздохнул удивлённо, просыпаясь, а потом, чуть повозившись, развернулся к обмирающему от стыда омеге. Тот и понять ничего не успел, как оказался бережно прижат и с комфортом устроен на твёрдой груди сонного альфы. - Илия? – пробурчал тот низковатым со сна голосом. – Ты что тут? Соскучился? - Да, - едва выдохнул омега, сдерживая снова набегающие слёзы. – Возьмите меня, господин. Фраза была глупой, и постыдной вдвойне, но давно заученной, и Илия просто не смог иначе сформулировать, зачем же он пришёл. - Что? – альфа вытянул шею, чтобы рассмотреть лицо омеги, потянул его за подбородок, поворачивая к тусклому свету, падающему из окна. – Зачем? Чего это тебе припекло? - Пожалуйста, господин, - пролепетал Илия, внутренне содрогаясь от самого настоящего омерзения и уже почти паникуя. Ему приходилось и раньше упрашивать клиента, но он не ожидал, что такое случится и сейчас. Неужели Эрику нравится его унижать? – Я так хочу доставить вам удовольствие. Пожалуйста, позвольте мне. Он снова потянулся к альфе с поцелуями, коснулся губами груди, поднялся к шее, и только тогда альфа будто очнулся. И снова сделал вовсе не то, что можно было бы ожидать. Плавно, но настойчиво, он потянул Илию за плечи, отодвигая его от себя, и сам отстранился, быстро садясь на кровати, и щёлкнул выключателем стоящего у стены торшера. В затеплившемся свете стало видно, насколько он рассержен, возмущён этой выходкой омеги, и Илия в ужасе зажмурился, не понимая, что сделал не так. За что на него злятся. Ведь он так старался! - У тебя что, - начал он яростно, но потом вдруг чуть сбавил тон, успокаиваясь, - последние мозги об гормоны переломались?! Зачем тебе припекло со мной потрахаться?! Ты же даже в борделе только дрожал и отворачивался! Илия похолодел. Он вовсе не отворачивался, просто в глаза смотреть опасался, но, оказалось, странный альфа заметил это ещё тогда. Но почему же остался? Зачем потом выкупил? Привёл в свой дом? Если не хотел его как омегу?! - Это из-за беременности? – сделал он ещё одну попытку, чувствуя, как внутри ледяными иглами вонзается в сердце страх. – Я не нравлюсь вам с животом? Я могу… могу губами… прошу вас, позвольте мне хотя бы это. Вам очень понравится, я обещаю! Было так жутко, что его будто заклинило на одной единственной цели, и ничего другого он практически не слышал и не видел. Губы его дрожали, а пальцы беспомощно цеплялись за одеяло, но сделать ещё одно движение без разрешения он не мог. Так и замер, больше не в силах сдержать слёзы, умоляюще глядя на Эрика. - Так, - сказал альфа, а потом повторил: - Так. Слушай меня внимательно, Илия, повторять я не буду. Ты нравишься мне с животом. Но трахать я тебя не стану. По крайней мере до тех пор, пока ты мне не объяснишь, что происходит. Ты же не хочешь меня. И никогда не хотел. Так к чему всё это? - Разве, - голос Илии сорвался, опустился до едва слышного шепота, - разве это важно? Я просто… просто хотел… я хочу, чтобы вам было со мной хорошо. Вы такой добрый. Сама идея, что тогда, в их первую ночь в борделе, альфа рассмотрел его холодность и отвращение, но не обиделся, не рассердился, а даже наоборот понял его и по доброте душевной позволил передохнуть, а потом приходил снова и снова, просто чтобы Илия мог нормально выспаться, не укладывалась в его голове. Ерунда, ну ведь полная же ерунда! Но выходило именно так. Омега горько плакал, спрятав лицо в ладони, совсем не понимая, что ему думать. - И что же? – всё так же жёстко проговорил Эрик, и Илии захотелось шарахнуться от него, уползти в самый дальний угол. – Ты решил таким способом меня отблагодарить? Или купить мою доброту на будущее? Ну ладно, себя ты всё ещё шлюхой считаешь, но меня-то так за что? Думаешь, я стою настолько дёшево? Илия замер. Произнесённое альфой было правдой, но до этой секунды он и не думал, насколько всё это может быть обидно для самого Эрика. Как он мог подумать, что секс с ним может быть ценен настолько, что сможет завоевать сердце такого альфы? Как он мог вообще хоть на секунду представить себе, что может быть достоин внимания Эрика? Добрый и благородный альфа просто пригрел его из жалости, как побитого щенка, и кто он такой, чтобы требовать большего?! - Простите, - пролепетал он, мечтая умереть прямо на этом месте, чувствуя, как сжимается в груди, больно и яростно. – Простите меня. Простите. Он всё повторял это, и горбил спину, будто надеясь свернуться в клубок. Слёзы его разом высохли, и осталась только раскалённая пустота внутри. А ещё стыд, неподъёмная вина, придавливающая плечи. Эрик выругался коротко, а потом соскочил с кровати, но почему-то не ушёл совсем. Вернулся от дальней стены, где стоял небольшой столик, и принёс бутылку с водой, забытую там ещё позавчера. Вскрыл, отбросил крышечку на тумбочку, а потом одной рукой потянул Илию за плечо, заставив выпрямиться, а другой протянул бутылку, поднося к самым губам. - Держи, малыш, - голос его казался встревоженным, но Илия так увяз, утонул в своём отчаянии, что не был в этом уверен. – Прости. Сам не знаю, что говорю. Тебе и так тяжело, а тут ещё я со своими моралями. Ну, попей, давай. Вот так, успокаивайся. Всё хорошо, не нужно так волноваться. Он дождался, пока Илия сделает несколько судорожных глотков, не потому, что так уж хотелось, а потому что не осмелился ослушаться, пока вздохнёт уже глубже, а потом притянул к себе, в уже знакомые, такие тёплые объятия, и принялся поглаживать по спине, бормоча что-то утешительное. И Илия позволил себе уткнуться заплаканным лицом в надёжное плечо и горько разреветься, цепляясь за альфу не слушавшимися пальцами. - Ну не надо, - всё продолжал говорить Эрик, прижимая его к себе, - не плачь, пожалуйста. Ну, что мне сделать, чтобы ты не плакал? Ну, тише. Смотри, я же рядом. Я никому тебя не отдам. Тебе не нужно бояться и не нужно ничего делать. Я не обижу ни тебя, ни ребёнка. Всё хорошо. - Но зачем тогда я вам нужен? – всхлипнул омега и снова испугался собственной наглости. Как можно требовать от альфы ответа?! - Просто нужен, - казалось, Эрик готов уже сказать, что угодно, лишь бы его успокоить. – Одному жить думаешь хорошо? А ты такой милый. С тобой дом стал похож на дом. Даже возвращаться приятно. Семьи у меня нет. Не было, то есть. А теперь ты появился. Илия вцепился в него ещё сильнее, сам себя уговаривая поверить таким словам. Ведь могло же такое случиться! Могло же ему повезти? Но поверить всё не удавалось. Он так и всхлипывал, пока окончательно не устал и не соскользнул в тяжкий, вязкий какой-то сон. Но и там альфа его не оставил. Вокруг был его запах, во сне кажущийся совсем родным, чистым, и были его руки, всё так же аккуратно обнимающие, тёплые. От него будто сочилась надежда, стучалась в душу, но никак не могла пробраться достаточно глубоко. В такое чудо Илия попросту не был в состоянии поверить. Он и проснулся таким же, усталым, раздавленным, грязным, как будто Эрик всё-таки сделал с ним то, зачем Илия приходил. Как будто вся та грязь, что хранилась в его сердце, выплеснулась наружу, пачкая этот дом, пятная всё, до чего могла дотянуться. Он сходил в душ, надеясь хоть немного прийти в себя, но от воды только снова захотелось плакать. Илия был шлюхой, и ему было никогда от этого не отмыться. Не выдержав присутствия слишком уж жизнерадостной для такого раннего часа кухарки, он засобирался на прогулку, едва заставив себя проглотить хотя бы пару кусочков приготовленных женщиной блинчиков. Та хлопотала над ним, будто над родным сыном, и всё огорчалась позабытой уже бледности и заплаканным глазам, но удерживать его не стала. Сказала, свежий воздух пойдёт омеге на пользу. Вот только свежести Илия не чувствовал. Он шёл, не разбирая дороги, и страх потеряться не мог его остановить. И даже кончившийся глухим тупиком переулок не напугал, только заставил замереть в нерешительности. Илия растерянно вертел головой, когда возвращался назад, на улицу, и как-то вяло пытался припомнить, откуда же он пришёл, когда совсем рядом остановилась вдруг большая, почти как у Эрика, машина. Альф в ней сидело трое, и они казались весёлыми. Таких Илия всегда опасался. - Эй, красавчик, - позвал его водитель, и омега испуганно отступил назад, собираясь поскорее уйти. – Ну куда же ты? Давай, подвезём! Мигом окажешься дома! Ну, или не дома. Если захочешь. - Не нужно, - Илия попятился ещё, и упёрся спиной в стену. Там и замер, прикрывая ладонями живот. – Я… я пешком. - Да ну, Дик, - капризно протянул другой альфа с заднего сидения. – Зачем тебе этот пузатый? Ещё родит по дороге. Поехали дальше. - А мне нравится рисковать, - заржал Дик и открыл дверцу, выбираясь из машины. – А ведь где-то я тебя видел, красавчик! - Да это мелкий шлюшонок из борделя на севере, - признал Илию третий альфа и презрительно скривился. – Помнишь, мы там днюху твою отмечали? - Точно! – обрадовался Дик и, быстро приблизившись, больно ухватил омегу за руку. – Ты что тут забыл, красавчик? Небось, клиент выставил, а ты не знаешь, как назад добраться? Так попроси меня хорошенько, и я тебя доставлю. - Нет, - залепетал в ответ перепуганный омега и сам не понял, чего испугался. Ничего такого уж особенно ужасного у него не просили. Обычная работа. – Нет-нет. Я больше не живу в борделе. У меня есть господин. Мне нужно к нему! Пустите! - Сбежал что ли? – вяло заинтересовался происходящим альфа с заднего сидения. – «Господин»! Да кому ты нужен-то! Дик, да плюнь ты. Или давай, к хозяину отвезём. Может, на награду какую расщедрится. Только не от этого заморыша. Это предложение водителю явно понравилось. Не слушая жалобный вскриков, он затолкал Илию на заднее сидение, а сам вернулся за руль. Всю дорогу до старого дома Илии альфы весело обсуждали эту самую «благодарность». Сам же омега будто окаменел. Сидел послушно, и как когда-то мысленно умолял Эрика его спасти. Вот только никакого шанса, что тот снова его услышит, не было и в помине. Ведь свой первый шанс Илия упустил. И теперь старая жизнь нашла его и забрала, вернула туда, где ему самое место. Он покорно пошёл за альфами, стоило только машине остановиться, покорно переступил порог кабинета бывшего хозяина. Он ничего вокруг не слышал и не видел, будто бы онемел и практически не шевелился. Только и смог, что послушно сесть, когда ему приказали. А грязь колыхалась внутри, смешливо булькая, едва позволяя сердцу биться. Илия не знал, сколько времени прошло, может быть час, а может быть целый день. Кажется, хозяин оставил его одного. Или там был ещё кто-то? Другие омеги пытались его растормошить, говорили что-то, но ему больше не было до них никакого дела. Его и самого больше не было. До тех самых пор, пока не почувствовал знакомый запах. Знакомые сильные руки тормошили его, не толкали, просто покачивали, а знакомый встревоженный голос звал, заставляя, наконец, очнуться. Вот только делать этого совсем не хотелось. Наверняка же альфа пришёл попрощаться. Не заберёт же он его во второй раз? Лучше уж взять любого другого, за кем не придётся вот так бегать и разыскивать. - Господин, - проговорил Илия кое-как, хоть и не был уверен, что всё ещё имеет право так называть этого альфу. – Эрик. - Это я, малыш, - сквозь странный туман, в котором Илия все ещё находился, он едва сумел разобрать, что альфа чем-то, кажется обрадован. Неужели думал, что его можно не узнать? – Что с тобой? Они тебя обидели? У тебя болит где-нибудь? - Нет, - Илия робко ему улыбнулся. Эрик казался таким заботливым, что даже сейчас его тепло немножко, но согревало, - мне ничего не сделали. Всё хорошо. - Тогда что такое? Хозяин борделя позвонил мне, сказал, тебя привела какая-то шпана, что ты ничего не говоришь, только плачешь. Только искали меня целый день. Я так перепугался. «Позвонил»? Илия поднял глаза, не понимая, что происходит. Его не запрут тут снова? Не оставят? - Вы заберёте меня домой? – спросил и зажмурился глупо, так стало страшно. - Конечно, - Эрик погладил его по прикрытым векам. – Идём. Ты сможешь подняться? Тело не слушалось, но Илия очень старался. Эрик поддерживал его под спину, практически нёс к своей машине, обратно, к теплу и уюту, а Илия только и мог, что медленно подставлять под себя ноги, чтобы не рухнуть. Радости не было. Не было почти ничего, кроме усталости и пустоты. Но пустота эта казалось настоящим счастьем, ведь она осталась на месте сгинувшей, оставшейся в этом гадком месте грязи. И теперь Илии вдруг показалось, что он справится. Обязательно справится. - Ну вот, - сказал альфа, устроив его на переднем сидении и усевшись рядом, - поедем домой. Ты точно в порядке? Я позвонил доктору, он подъедет к нам, чтобы тебя осмотреть. Но может быть, тебе лучше в больницу? - Нет-нет, - помотал головой Илия, снова зависая на этом «к нам». – Всё хорошо, правда. Я просто испугался. Думал, вы не захотите снова меня забрать. Слова вырвались против воли, но отчего-то он был рад, что всё-таки это сказал, отдал альфе свой самый страшный кошмар. - Вот глупости! – Эрик завёл мотор, а потом погладил его по плечу, чуть сжал, делясь своей силой. – Я же вчера сказал тебе. Я тебя не оставлю. Слушай. Может быть, ты думаешь, я тебя не замечаю? Считаю бесполезным? Прости, если так. Я и в самом деле не умею толком выражать благодарность, но это не значит, что её нет. Ты сам по себе делаешь мою жизнь светлее что ли. Но и твои старания я тоже вижу. Вижу, как ты заботишься обо мне. Как сидишь рядом, чтобы мне не было скучно работать, как смотришь, готовый в любую секунду сорваться на помощь. Как стараешься накормить, если я заработаюсь вечером. И эти твои бутерброды-судочки, что ты мне по утрам подсовываешь, я тоже замечаю. Я и не думал, что это может быть настолько важно. И приятно. Спим мы там с тобой вместе или нет, это не важно. Ты и вправду стал мне семьёй. И я очень этому рад. Эрик вёл машину куда-то в живущей своей жизнью город, а Илия сидел, ошарашенный его признаниями и не понимал, за что его хвалят. Но впервые в жизни это казалось чем-то настоящим, не обычным «хорошая шлюшка», от которого становилось только ещё гаже. Он впитывал эти слова, прятал их в самое сердце и робко, едва заметно, но всё-таки улыбался.