Bloody Lovebirds

      Оставалось пять дней до момента «Х». Кастиэль погрузился в учебу, чтобы закрыть все долги, и отвлекся от всего другого. Дин уходил на смену, видя Новака, страдающего над своей писаниной, и заставал ту же самую картину, возвращаясь. Особых подвижек не было: парню было ужасно трудно разобраться во всем том хаосе, что он развел за полгода. Винчестер же все эти дни пребывал в волнении насчет грядущей пятницы. Иногда он пытался смотреть телевизор, лежа на кровати, но вдруг обнаруживал себя, созерцающим сутулую спину Новака, сгорбившегося за столом. В голове по новой закручивался хоровод неприятных, тревожных мыслей. Кастиэль в свою очередь потерял на время привычную чуткость и даже не заметил, что его обычно болтливый и веселый парень в последнее время ведет себя молчаливо и задумчиво. Последний год почти подошел к концу, нужен был, что называется, последний рывок, который требовал огромной концентрации.       — Может, тебе нужна помощь? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь так запаривался с этим, — чтобы доказать свою готовность прийти на выручку, Дин даже убавил звук у телевизора.       Кас развернулся вполоборота, чтобы посмотреть на него, и потер глаза. Все тело затекло от неподвижного положения.       — Я бы не отказался от массажа, — Новак наклонил голову и потёр шею.       Дин было открыл рот, чтобы что-то ответить, но, замерев на секунду, растянул губы в игривой улыбке.       — О, сэр, вам несказанно повезло! Мастер на все руки ВинДин сегодня свободен и готов вас принять. Пройдите на ложе и ожидайте начала процедуры.       Парень воодушевился и зазывающе похлопал по кровати, подскакивая в сторону кухни. Кастиэль весело, но устало фыркнул: этот выдуманный Дином персонаж забавлял его своей готовностью предоставления сексуальных или около того услуг, при этом внезапно теряющий свой профессионализм, когда дело доходило, например, до починки тумбочки.       Новак блаженно плюхнулся на «ложе» и снял футболку, (Дин подходил к процессу массажа очень обстоятельно и серьёзно). «Мастера на все руки» не пришлось долго ждать — Дин тут же вернулся, болтая в руках маленький пузырёк с маслом. Процесс пошёл. Аккуратно присев к Касу на поясницу, Винчестер начал растирать шею, плечи и спину, любуясь аккуратными изгибами своего любовника. Кастиэль имел тот самый тип фигуры, который очень нравился Винчестеру: слегка худощавое туловище в оформлении не сильно, но ощутимо выдающихся мышц выглядело так правильно и гармонично, хоть парень и не смог бы объяснить, в чем выражается эта самая гармоничность. Дин заложил руки своего парня за спину и с усилием провёл подушечками ладоней за выступившими тонкими лопатками. Затем он обхватил оба запястья Новака одной рукой и слегка потянул вверх — это должно было снять напряжение с боковых мышц. Кастиэль, задубевший за часы проведённые в одном положении и ещё недостаточно размякший, тихо еле заметно зашипел от неприятного ощущения и, зарывшись щекой в простынь, прикрыл глаза. Все ещё не отпуская чужих рук, Дин использовал свою вторую, чтобы надавить на определённую точку в пояснице, растягивая позвоночник. Он был уверен, что все делает верно, ибо раньше подрабатывал в массажном салоне, но сейчас в голову лезли мысли далекие от массажа. Парень любовался открывшимся видом: сейчас, когда Дин сидел на Новаке и держал его руки за спиной, воспоминаниями он переносился в жаркие ночи, проведенные без сна, когда он с благоговением понимал, что этот человек — его, ему он доверяет, ему он отдаёт всего себя. Полностью. Без остатка.       — Дин?       Приглушённый голос вывел парня из размышлений, и он наконец отпустил сцепленные руки, аккуратно и бережно возвращая те в нужное положение. Новак облегченно выдохнул, однако не мог отрицать, что его тело словно стало легче после проведённой манипуляции. Дин ловко прошёлся костяшками пальцев вдоль позвоночника, заставляя лежащее под ним тело заерзать. В голове парня появилась очередная неуместная, но яркая картинка. По телу пробежалась приятная волна зарождающегося возбуждения. Винчестер, как мог, пытался успокоиться. «Не сегодня», — мысленно скомандовал себе он и перешёл к завершительным менее интенсивным движениям. Кастиэль тем временем уже лавировал на границе со сном.       — Слушай, Кас, — негромко начал Дин, перекатываясь на местечко рядом с Новаком, — Суши.       — Что?       — Суши. Ты обожаешь суши, но лишь потому что я однажды насильно запихнул тебе в рот один ролл. Филадельфия, кажется. Видел бы ты своё лицо! Так понравилось, а ведь даже пробовать не хотел. Гадость и все тут. Ну, помнишь?       — Помню, — буркнул Кас, едва ли улавливающий нить разговора.       — Кто бы мог подумать, да? Раньше ведь если Бен или Себастьян заказывали себе японскую жратву, ты так морщился, словно они извращенцы какие-то, а сейчас сам уплетаешь за обе щеки!       Дин тихо усмехнулся, Кас пробормотал что-то нечленораздельное и перевернулся на спину. Болтовня о суши меньше всего волновала его сейчас. Он был слишком сонным, чтобы разглядеть за ней что-то ещё.       — Иногда нужно просто попробовать, — Дин полностью перешёл на шёпот, неспешно накрывая Каса тонким одеялом. Убедившись, что Новак уже спит, парень мягко поцеловал его в скулу и выдохнул в ухо слова: — Я хочу, чтобы ты попробовал, Кас.

***

      До пятницы Рой звонил ещё дважды, находя для этого самые дурацкие поводы, хотя Дину было кристально ясно, что мужчина просто справлялся о том, не сорвались ли его планы. Такая навязчивость начинала напрягать парня, словно обличала, что речь идёт не о каком-то намеченном приятном времяпрепровождении, а о настоящим приступлении против прав человека. Все было слишком натянуто и неестественно: заранее спланированный день, наркотики, секреты и недомолвки, тайные телефонные разговоры создавали впечатление, что Дин собирается поступиться не только желаниями Каса, но и своими. И дело было даже не в Рое. Кандидатура мужчины идеально соответствовала фантазиям Дина, фантазии, которую он носил в голове, развивал и смаковал довольно долго. Сейчас у него был блестящий шанс исполнить свое желание, но чем ближе становилась кульминация, тем больше он начинал сомневаться. Раньше сокрытие от Каса каких-то деталей своей жизни не вызывало у Винчестера дискомфорта. Не слишком обременённый моралью, парень в принципе редко ощущал давление совести и сожаления, даже когда знал, что поступает, как полный козел. Эта черта характера часто прослеживается в преступниках, плохих парнях, которые выкладывают перед собой дорожку из человеческих костей и спокойно шествуют по головам, если видят впереди свою заветную цель. Дин, конечно, не был настолько плох; по крайней мере парень не руководствовался дурными намерениями, но вечно шёл на поводу у своих желаний. И когда ничего не подозревающий Новак находился в компании других парней, все чего желал Дин — это прижать его к тому, что покрепче, и хорошенько трахнуть. Он собирался сделать это, но, как назло, чем ближе был тот день, тем громче говорили в Винчестере благородные чувства. Кас не заслужил пасть жертвой эгоцентризма своего любовника.       В пятницу Винчестер проснулся в дурном настроении, он чувствовал себя уставшим и истощенным. В последнее время Новак часто мучился ночными кошмарами, и прошедшая ночь оказалась особенно тяжелой для них двоих. Дина не особо интересовало, что происходит в этой темноволосой голове, что провоцирует такие ужасные сновидения, однако он старался помогать Кастиэлю, как мог. Около часа они провели, разговаривая на отвлечённые темы. В основном разговаривал Винчестер, травя смешные байки из своего детства, в то время как Новак его с упоением слушал и довольно быстро успокаивался. Ему нравилось слушать истории из жизни своего любовника, потому что это укрепляло его осознание реальности этого человека, разрушало навязчивые страхи о том, что это всего лишь иллюзия, и на самом деле он вот-вот останется наедине с самим собой. Страшнее участи для себя Кас и придумать не мог. В конце тревога совсем сошла на нет, и остаток ночи парни провели без происшествий, однако на утро оба были абсолютно вялыми.       — Сегодня надо будет увидеться с Роем, он попросил заехать, — как бы невзначай произнёс Дин, заливая водой две чашки с растворимым кофе. Обычно этим занимался Новак, но не сегодня. Винчестер, как и многие не особо удавшиеся притворщики, пытался выглядеть занятым, чтобы скрыть своё напряжение и казаться максимально непринужденным.       — Зачем? — вполне ожидаемый вопрос, который не поставил Дина в тупик, так как он очень тщательно проработал диалог заранее. Надо же ему было чем-то заниматься целую неделю.       — Он хочет показать нам свой дом, отплатить взаимным гостеприимством. Говорит, что обидится, если…       — Нам? Дин, я не горю желанием ехать к нему в гости. Мы с ним не настолько хорошие друзья, как вы.       — Ты тоже с ним сблизишься в скором времени, я уверен, — усмехнулся Дин, уловив нотку иронии в сложившейся нелепой ситуации. Он пил кофе и не смотрел на Новака. Кас тоже уставился на свои руки и молча взвешивал, стоит ли ему отпираться. Как правило, если Дин планировал что-то заранее, его трудно было переубедить, а нынешним утром Новак не чувствовал в себе сил даже на то, чтобы попытаться.       — Ладно.       Позднее, когда Кастиэль отправился на пары, Дин облегченно обрушился на диван, радуясь тому, что ему то идти на учёбу сегодня не так принципиально. Включённый телевизор транслировал какие-то утренние программы: ведущие, выглядевшие непростительно бодро, рассказывали о пользе злаков и мелких новостях из той жизни, которая абстрагирована от политики и экономики. Где-то посередине животрепещущего рассказа про пользу массажных чехлов для кресел у Дина зазвонил телефон. Кроме Роя больше никто не додумался бы доставать Винчестера в такое время суток, поэтому парень ответил на вызов, даже не глянув на экран.       — Да?       — Доброе утро. Как там дела у нашей зайки? — сухой голос сопроводил шум улицы.       — Меня напрягает твой повышенный интерес, — безучастно ответил парень. Он включил громкую связь и положил телефон к себе на грудь, бездумно глядя в синий экран старого телевизора. Там как раз началась рубрика «гороскоп».       — У меня все готово, чтобы вас принять, ребята. Будет очень обидно провести сегодняшний вечер в одиночестве, хотя Джек всегда составлял мне хорошую компанию.       — Джек на любой вечеринке становится душой компании, — улыбнулся Дин, мимолетно вспоминая, как в свои ещё совсем зеленые годы, он с одноклассниками скидывался на бутылку виски и каким взрослым себя чувствовал при этом.       — Ты не сможешь отказаться.       Емкая фраза прозвучала зловеще, вкупе с диктором шоу, рассказывающего о судьбе водолеев на текущий день почти теми же словами.       «Не старайтесь изменить ход событий, — фальшивая улыбка блондинки заставила кожу покрыться мурашками, чувство тревоги налетело неожиданно, словно кто-то подкрался сзади и накинул на голову мешок. Повинуясь порыву, Дин обернулся в сторону двери. Пустота. Тем временем кукла-астролог продолжала: — Будьте готовы к тому, что сегодня не все будет идти по плану. Рыбы…»       Винчестер очнулся, когда телефон зашёлся короткими гудками, и поежился. В окно задробили капли дождя. «Отстой» — мрачно подытожил парень и выключил телевизор.

***

      — Спасибо, что согласились встретиться, мистер Моррис.       — Сэмюэль, пожалуйста, зови меня просто Том.       Винчестер кивнул в знак признательности. Перед ним за столиком приуниверситетской кафешки сидел статный мужчина лет тридцати, одетый строго, но со вкусом. Томас Моррис, сын заведующего кафедрой, взял на себя ответственность проводить практику у студентов факультета психологии, однако привлёк особое внимание со стороны Сэма своим предыдущим местом работы. Винчестер учился исправно и имел способность втираться в доверие к молодым преподавателям. Их с Томом отношения были достаточно близкими, чтобы парень мог позволить себе такую неофициальную внеклассовую беседу.       — Я так полагаю, ты позвал меня не для того, чтобы вместе перекусить между парами. Итак.?       — Хотел поблагодарить за вчерашнюю консультацию. Это было очень доходчиво, и я обнаружил некоторые интересные для себя нюансы, — Сэм остановился, пытаясь сообразить, как можно ненавязчиво перейти к теме, ради которой он отвлек Морриса от работы на самом деле. Мужчина напротив источал невероятное спокойствие и, видимо, понимал все достаточно хорошо.       — Сэм, я благодарен, что моя консультация произвела на тебя такое впечатление, но все-таки, ради чего мы здесь? — наконец решил помочь Том.       — До меня дошла информация, что вы раньше работали в детском доме святой Патриции. Это верно?       — Работал.       — И… — Сэм прочистил горло, — вы занимались с детьми из старшей группы. Я хотел бы узнать, не имели ли вы дела с парнем по имени Кастиэль Новак?       Спокойное и непроницаемое лицо Тома на секунду омрачилось, между бровями проявилась грубая складка. Сэма это изменение в настроении собеседника крайне заинтересовало. Задним числом он понял, что не прогадал, дело оставалось лишь за тем, как много информации ему удастся выудить из этого человека.       — Полагаю, ты уже знаешь ответ. Возможно, ты даже знаешь, что именно из-за этого молодого человека мне пришлось подать документы на увольнение…       Винчестер убедительно кивнул, пытаясь скрыть своё удивление, так как последний факт стал для него новостью.       — Что конкретно ты хочешь узнать?       — Я хочу понять, что с ним не так. Вы бы сделали мне большое одолжение, если бы рассказали о нем подробнее, — Сэм состроил серьёзную мину и выпрямился. Парень старался донести своим видом, что завёл эту беседу не из праздного интереса, а по весомым причинам.       — Сэмюэль. Наивно полагать, что я стану разглашать врачебную тайну. Хоть мы и приятели…       — Я понимаю. Дело в том, что этот человек сейчас состоит в близких отношениях с моим братом, (совершенно непреднамеренно Сэм сделал интонацию таким образом, что невозможно было не понять, отношения какого рода он имеет в виду), и я очень переживаю на этот счёт. Мне кажется, этот тип не совсем здоров, он патологически привязан к Дину, это я давно понял. Просто хотелось бы узнать, чего мне следует ожидать. Ну или, возможно, вы развеете мои опасения.       Томас молчал достаточно долго для того, чтобы Винчестер начал терять надежду что-то выяснить. Парень уже открыл было рот, чтобы выстрелить ещё одним свежепридуманным аргументом, но Моррисон его опередил.       — Джимми…       — Что? — не понял Сэм.       — Джим Новак. Так его зовут. Имя «Кастиэль» он взял уже на выходе из приюта. Довольно неприятная была история.       Сэм молчал. Он очень надеялся, что ему эту самую историю поведают, и боялся спугнуть собеседника лишними вопросами.       — Что ж… Я не могу разглашать врачебную тайну, однако в людях я разбираюсь хорошо, и тебе, Сэмюэль, думаю, можно доверять. Этот разговор останется между нами.       Винчестер был польщен.       -…Я не могу рассказать о нем, как врач, но могу поделиться с точки зрения человека, который тоже состоял с Кастиэлем в близких отношения, — Том утрировал интонацию Сэма, и парень в очередной раз удивился, даже не зная, чему сильней: тому, что его друг преподаватель гей, или тому, что он имеет с его братом куда больше общего, чем можно было бы вообразить, — Не делай такое лицо. Все обошлось без скандалов. На тот момент я только устроился в приют на стажировку, был таким же молодым специалистом, как и ты. Мне было 25, а Джи… Кастиэлю 17. Он доживал свой последний год в этом доме, однако это действительно был неоправданный риск. Сам понимаешь, какие у меня могли быть проблемы, если бы кто-нибудь об этом узнал. Новак очаровал меня своей мнимой невинностью и покорностью. Мы проводили с ним простые статистические занятия, и в какой-то момент я беспардонно согрешил прямо в здании святой Патриции. Можешь себе представить?       — Вы… переспали?       Вопрос прозвучал робко, потому что Сэм не был готов к тому, что их разговор так резко перейдёт на столь высокий уровень интимности, более того, его в очередной раз удивило и то, как в его доселе каменном собеседнике открылась толика юмора. Удивительный человек.       — Если тебя это интересует, да, мы провели вместе не одну ночь, и я наслаждался тем, что обрёл в лице этого мальчика. Позже, однако, выяснилось, что я во мно-огом ошибался. Твои опасения имеют под собой основу и ты не ошибаешься. Мы провели вместе слишком мало времени, но Джим… Кастиэль… Кастиэль привязывался ко мне с невероятной скоростью. Он попросил, чтобы у нас были дополнительные консультации, и ему не могли отказать. Обычно подростки его возраста шрамируют себя для привлечения внимания, только Новак избрал для себя другой путь. Он шрамировал других детей, с которыми, как ему казалось, я проводил больше времени, чем предполагали мои рабочие часы. Мальчишка имел склонность к насилию, возможно, это выработалось в результате постоянного психологического дискомфорта, и так он освобождался от боли, причиняя боль другим. Странно, что у него получалось. Хилый был ребёнок. Но когда у него случались приступы, а это были именно приступы, он становился очень… Однажды так сильно расцарапал одного из сотрудников, что у бедняги остались уродливые рубцы на лице. Ещё был случай, когда он сломал сверстнице пальцы. Просто вывернул их в обратную сторону. Никто не разглядел в его поведении проблемы, достойной медицинского вмешательства, а я не решался потребовать его перемещения, потому что боялся, что он даст огласке наши отношения. Пару раз его запирали в изоляторе, далее же он просто ходил ко мне на каждодневные приемы. Тогда все более менее успокоилось, но я понял, что если позволю ему притереться ко мне ещё сильнее, то дальше все пойдёт совсем плохо. Сколько времени твой брат встречается с Кастиэлем?       — Несколько лет, — произнёс Сэм. Он в ужасе посмотрел на скомканную в руках салфетку. Винчестер ожидал меньшего и не был готов к тому, что узнал.       — Вы ещё не проходили синдром Адели? Тогда, в приюте, я подумал, что это оно. Только в более изощренном виде.       — Он психопат? — вопрос Сэма не требовал ответа, по крайней мере, точного ответа Томас не дал.       — Извини, Сэм, я не хотел тебя напугать. Мы не обследовали Кастиэля и не знаем, что это. Все-таки Новак проявлял жестокость лишь в тех случаях, когда это было связано с его предметом любви. Могу тебя успокоить, если он патологически привязан к твоему брату, значит, Дину ничего не угрожает. Разве что нервотрёпка с таким то избранничком, — Он посмотрел на часы, — Извини, но мне уже пора. Да и тебе тоже.       — Подождите! — Сэм подорвался с дивана, словно Том собирается от него убежать, — Но что мне делать?       — Это лечится. Если тебе удастся учредить Кастиэля в клинику, есть шанс, что все придёт в норму. Но если решишься, действуй аккуратно. Такие люди не любят, когда что-то или кто-то встаёт между ним и предметом его одержимости. До встречи.       Моррис быстрым шагом ретировался из кафе, оставив Сэма наедине с тревожными мыслями.       День показался младшему Винчестеру слишком суматошным: парень даже не заметил, как закончились пары. Когда он выходил из университета, наручные часы оповестили его о начале седьмого. Вдохнув влажный воздух прохладной улицы, Сэм достал свой мобильный телефон и быстро напечатал сообщение:       «Я заеду к тебе вечером».       Ответа не последовало ни через минуту, ни через полчаса. Это молчание было непохожим на Дина, который никогда не расставался с телефоном. Сэм хмуро набрал знакомый номер. Длинные гудки уныло тянулись один за другим, Винчестер слушал их и рассеянно следил за движением машин, в надежде увидеть знакомый автобус. Дин не отвечал. Наконец отняв телефон от уха, Сэм посмотрел на него с негодованием, будто ожидал, что подсвеченный экран ответит на его вопросы. Номер Кастиэля нашёлся, хоть и не сразу, но даже эти меры оказались бесполезными: Новак, кажется, тоже не собирался снимать трубку.       «Да что ж это такое», — Сэм досадно пнул камень. Минутой позже, он уже сидел в автобусе, держащем курс на общежитие экономического института.

***

      Кастиэль вышел из университета в дурном расположении духа. Старый преподаватель мистер Хенриксон в пух и прах раскритиковал его доклад по истории развития мировой экономики, публично разорвав несчастные листы. У старика был ужасно тяжёлый характер, и Новак, обычно соблюдавший нейтралитет в отношении педагогов, возненавидел его наравне со всеми. В этот раз его нервы не выдержали. Вырвал из чужих рук клочки своей настрадавшейся писанины, парень швырнул их в лицо Хенриксону, пылко советуя, куда старик может их себе засунуть, и вышел из аудитории. В след ему скрипучим голосом доносились угрозы об отчислении, но они не могли заставить Кастиэля вернуться. Разве что только затем, чтобы сказать ворчуну еще пару ласковых, но это было определенно лишним. Кас не хотел зарывать себя ещё глубже. Негатив скопился над ним разрастающейся кучей, и все вокруг будто желали подпитать ее ещё больше, щедро делясь своим. Например, охранник на выходе, доселе никогда не оказывавшего Касу особого внимания, на этот раз решил придраться к тому, что парень просрочил свою магнитную карточку. Новак подавил новую волну гнева, промолчал, и злоба улеглась на дно, терпеливо ожидая своего скорого выхода. Так как пара Хенриксона была у Кастиэля последней по расписанию, парня более ничего не держала, и он почти помчался в сторону дома. В небольшом универсаме при общежитии, куда Кас заскочил абсолютно спонтанно, обнаружился Дин. Парень топтался около полок для интимной гигиены и от неожиданности выронил взятую в руку бутылочку, когда Новак мрачной тенью материализовался справа от него.       — О, ангел мой, ты сегодня рано. Господи, не пугай так больше. Минутой раньше я держал стеклянный пузырёк, не очень хотелось бы платить за масло для анальных трещин, — претворил возмущённо пробурчал Дин, возвращая бутылочку на место. Кастиэль шумно выдохнул, мимолетно удивляясь тому, ощущая усиливающееся раздражение. Дин старался никогда не быть серьёзным, и обычно это очаровывало, но сейчас Новак не желал слышать его глупости. Все зависело от настроения. Парень меланхолично посмотрел на прилавок.       — Что ты здесь делаешь? — Дин посмотрел на его выточенный профиль, подсвеченный белыми лампочками над полками, и нахмурился. Кастиэль редко допускал, чтобы Винчестер мог видеть его в дурном расположении духа, однако если это все-таки происходило, настроение падало у обоих.       — А на что это похоже? Смазку покупаю, — фыркнул Винчестер, подхватив с прилавка ранее подмеченный лубрикант, и двинулся в сторону кассы. Там Кастиэль отыскал свой любимый шоколадный батончик и положил на ленту рядом с бутыльком. Дин окинул взглядом два продукта и усмехнулся: «Шоколадка и анальная смазка — ничего лишнего». Шутку он озвучил, но не Касу, а молоденькой кассирше, которая имела неосторожность рассмеяться над его «остроумным» замечанием. Винчестеру аж затылок напекло от новой гневной вспышки его любовника. Девушка, случайно мазнувшая брюнета взглядом, мгновенно замолчала и засуетилась.       — Двадцать пять долларов, сэр. У нас проводится акция, не желаете?..       Заученную речь прервал глухой удар руки по железному поддону. Новак рассчитался за Дина, не очень нежно приземлив скомканные купюры на подставку. «Нет, спасибо» — ответил он за Винчестера и тяжелой походкой вышел из магазина. Дин наградил кассиршу извиняющимся взглядом и, нахожу сгребая сдачу, выбежал следом. Погода не становилась лучше: небо затянули жидкие тучи, выплакавшие из себя все, что могли, ещё с утра. Когда солнце не светило, грязные улицы, закованные в железобетон, казались декорациями из какого-то старого черно-белого кино, а Кастиэль, сидящий на лавке с пасмурной миной, был актером в главной роли. Парень смотрел в одну точку, тщательно пережевывал свой Сникерс и был совсем не похож на людей, которые поедали это лакомство в рекламных роликах. Дин нашёл его не сразу, но когда все-таки нашёл, молча встал рядом, наблюдая эту прозаическую картину. Новак на него не смотрел и тоже не спешил прерывать молчание.       — Знаешь, — Дин неловко потоптался, шаркая обувью по тротуару, — когда ты злишься, это совсем не сексуально.       Шутка пролетела мимо.       — Печали шоколадками заедаешь, да? Если что, у меня ещё деньги остались, я тебе целую коробку куплю, только сделай лицо попроще.       Снова осечка.       — Кас, — Дин устало опустился рядом и легонько толкнул Новака плечом. — Что случилось? Рассказывай.       Кастиэль выбросил фантик в мусорку и сделал глубокий вдох, на выдохе отпуская все напряжение. Он посмотрел на руку Дина, сжавшую его пальцы, и примирительно накрыл ее своей ладонью.       — Хенриксон.       Одно слово, которого хватило, чтобы максимально доходчиво описать ситуацию. Винчестеру больше не требовалось. Парень не понаслышке знал, каким мудаком может быть этот дед, изживший за годы преподавания последние крохи милосердия. Новак рассказал Дину, что произошло, и под конец его рассказа парень уже открыто хохотал, заражая Кастиэля своим смехом.       -… Серьёзно? Да ладно! Прям так и сказал? — простонал Дин, все ещё смеясь, — Нет, ты серьёзно сказал ему засунуть в жопу твой доклад? А что у него было с лицом в тот момент? О-о-о, старина Хенриксон, вот кому нужней было бы масло от трещин. Ну ты даёшь, Кас.       — Я рад, что мои проблемы тебя так веселят.       Они уже двигались в сторону общежития. Дин старался развеселить Кастиэля, но раз за разом терпел поражение. Казалось, даже если бы на парня в настоящую минуту грохнулся чемодан с парой миллионов баксов, Новак даже не улыбнулся бы. Парень пребывал в апатии, чувствовал себя опустошенным, как обычно бывает после сильного всплеска негативных эмоций. Винчестер еще долго пытался говорить с ним, но максимум, чего ему удавалось добиться, были вымученные улыбки и односложные ответы. К тому моменту, когда на улицу опустились первые сумерки, и уже нужно было собираться на встречу с Роем, Дин чувствовал себя отвратительно. Кастиэль вымотал его ужасно, делая для этого ровным счетом ничего. Он просто меланхолично занимался своими делами и старался не попадаться Дину на глаза, в то время как по задумке Винчестера от парня требовалось все противоположное. Он надеялся, что Кас будет благодушен и расположен к каким-то любопытным свершениям, чтобы намеченная вечеринка состоялась удачно и осталась приятной в памяти у всех. Ближе к делу Винчестер окончательно разочаровался в своей идее. «Кого я обманываю?» — думалось парню, — «Кас ни за что бы не согласился, а все, что выходит за рамки его согласия, называется насилием. Я идиот». Он пришел к этому неутешительному выводу и затаил обиду на Новака, по вине которого ему было так дерьмово. Приглашение Роя он, однако, не отклонил. Когда Винчестер чувствовал себя дерьмово, ему хотелось выпить, а его новый приятель как раз располагал разносортным бесплатным алкоголем. Ну какой бедный студент упустит такую золотую возможность бесплатно напиться? Ответ очевиден.       Взяв со стола ключи от «детки», Дин постучался к Новаку, который в это время по счастливой случайности как раз ничем не занимался. Не было ни одной причины отказываться от поездки, тем более, что Новак уже вроде как согласился принять участие в этом сомнительном мероприятии еще с утра. Конечно, парень попытал удачу и постарался все-таки отвоевать право остаться на диване и никуда не идти, Но Винчестер был категоричен. Полушутливо, полусерьезно он стащил Каса с его насиженного места и приказал одеваться. Новак быстро сдался, и уже через полчаса импала Винчестера гнала по шоссе, повинуясь указаниям навигатора. Дом Роя расположился в довольно пустынном поселке. Это был участок на окраине города, находился в ряду последних поселений, уместившийся у лесной полосы. Можно было бы ошибочно предположить, что в этой местности живут сплошь мечтатели, уставшие от городской суеты и писатели. ищущие тишины в покое лесных холмов, но нет. Рой, очевидно, приезжал сюда исключительно для масштабных тусовок и совершения каких-либо черных делишек, у которых не будет много свидетелей. Соседей мало волновало, что происходит на участке в двадцати метрах от их собственного забора.       Дин размышлял о том, что и сам был не против отдыхать тут в перерывах от насущных дел, тем временем импала подкатила к двухэтажному кубообразному зданию с выступающей кровлей. Большие окна были подсвечены изнутри мягким желтоватым светом, одна из комнат, похоже было обустроена для чего-то большего, чем посиделок, возможно, для танцев — о том говорило неоновое синее освещение с режущими вспышками белого света. Выходя из машины Дин с удовольствием подметил, что Касу домик пришелся по душе не меньше, чем ему самому. Зачарованно подглядывая в окна первого этажа, в которых не было не души, парни подошли к главному входу и позвонили. Из-за дверей доносилась негромкая расслабляющая музыка, никак не вяжущаяся с пестрящим освещением «танцевального», как предположил Винчестер, зала.       — Дин, — Кас робко дернул Винчестера за край кофты. — Сколько народу мне ожидать. Я не планировал…       — Все хорошо. Это частный прием.       Дин ободряюще улыбнулся и уже протянул руку, чтобы позвонить еще раз, как вдруг дверь перед ними распахнулась, выпуская на улицу переливы яркого света и сладкое завывание саксофона — теперь парни могли определить джазовый мотивчик. В дверном проеме образовалась высокая фигура, закутанная в белоснежный халат. Рой рассеянно взъерошил мокрые волосы и улыбнулся гостям.       — Рад, что вы приехали, — он посторонился, пропуская Дина и Каса внутрь, провожая их оценивающим взглядом. — Чувствуйте себя, как дома.