Пленник ветра

Во всей Эсгее никто не знал боевых кораблей лучше иаранских. В небольшом, но богатом портовом государстве их было так много, что главная гавань едва вмещала торговые суда. Но важнейшей оставалась их боевая мощь. Одним росчерком пера Рейек обрёл смертоносное оружие, способное сокрушить врагов. Цена… О ней он старался не думать, откладывая тревогу на потом. «Южная крепость пала, — гласило одно из последних писем. — Их главный порт разрушен. Беженцам открыты коридоры в безопасные провинции». «Война достанет этих бедолаг и там», — с грустью отметил король, осторожно складывая бумагу. На его столе накопилась целая кипа посланий. Большинство из них — пожелания здоровья королю Эллагару, остальные — сухие доклады о ходе войны. Но одно письмо явно выделялось — белоснежный конверт из дорогой бумаги, запечатанный сургучом с позолотой. Рей знал, откуда оно, поэтому тянул с прочтением. Он без ропота нёс бремя ответственности, однако всё сильнее ощущал его тяжесть. В конце концов пальцы с особой аккуратностью надломили сургуч, а затем развернули бумагу. Глазами юноша пробежался по содержанию и устало вобрал холодный воздух в легкие. Священное правительство Иарании настаивало на том, чтобы Верховный жрец Мелорана был назначен прямиком из Золотого Города — главной обители Ишианства в Эсгее. И отказаться он не мог, ведь сам поставил королевскую подпись в соглашении между странами. Иарания планирует влиять на объединившуюся страну через религию самым откровенным образом. Кроме того, кафедральный собор Мелорана будет построен в землях Леди Ашберт, а значит, именно ее надел станет религиозной столицей страны. С момента пробуждения Эллагара прошли почти две недели. Замок ожил: вместе с хозяином в Твердыню Ветров словно вдохнули отнятую жизнь. Северный король был един с обителью, будто сам являлся её душой. И восстановление после болезни шло на удивление гладко. Дицерий утверждал, что северяне крепки духом и закалены телом, а Рейек мысленно благодарил принцессу из своих видений. Пока Эллагар не мог полноценно вникать в дела государства, Рейек взял все обязанности на себя. Всепоглощающая тревога и сизая печаль сменились общим напряжением. У него оставалось много дел, которые стоило решить до возвращения мужа к власти. Он хотел расчистить дорогу от преград на его пути, а еще доказать самому себе, что он не зря возложил на себя ответственность за целую страну. — Ваше Величество… — в кабинет прокралась Исцилла. Она всегда заходила тихо, но Рей уже научился отличать ее от обычной прислуги по шороху юбки. С тех пор, как он сделал ее своей главной горничной, у девушки проснулась любовь к красивым нарядам. Всего за год из расторопной девочки она превратилась в умелую управляющую и даже взяла в обучение несколько человек. Точно также возмужал и ее брат на поле боя. Рей знал, что тот во всем подражает главнокомандующему Алваро и в будущем метит получить хорошую военную должность. — Что-то случилось? — поинтересовался Рей у Исциллы. — Нет, Ваше Величество. Я пришла напомнить, что Дицерий просил вас больше отдыхать и не засиживаться до поздней ночи… — О, вот Бездна! — выругался юноша, обернувшись к окну. На улице уже стемнело, а свеча на рабочем столе превратилась в огарок. В последнее время он так много работал, что иногда терял счет времени. Он потер виски, чувствуя, как усталость сдавливает голову. Однако чувствовал, что просто так не уснет. Его тревожило множество мыслей. В тот миг Рей вспомнил, что есть место, где никто не помешает ему остаться наедине с собой. — Я схожу в библиотеку, а после вернусь и отойду ко сну, — распорядился он. — Можешь подготовить комнату. — Поняла, — Исцилла кивнула, но в её глазах мелькнула тень тревоги. Она выскользнула за дверь, оставив за собой легкий аромат трав. Рейек свободно выдохнул, накинул серебристо-серый плащ и отправился в дворцовую библиотеку. Впервые за долгое время он вернулся в место, которое еще недавно считал своей темницей. Запах плесени, закованный в холод каменных стен, когда-то чудился наказанием. А сейчас отсыревшие книги были источником воспоминаний. Казалось, что все приключившиеся было делом неиссякаемо многих лет. В библиотеке, где трудился Лессер, стало темно и пусто. Рей опустился за стол и откинулся на спинку неудобного деревянного кресла. Несколько минут он, словно замороженный, глядел на дергающиеся пламя свечи. Свет был таким тусклым, что он мог различить только свою тень и стопку раскрытых книг, посвященных лекарствам от ранений. В этот момент Рей ощутил явное отвращение к самому себе. Он все глубже проваливался в чувство вины и не мог выбраться из ямы сожалений. «Я виноват в смерти Айгеллы, — думал он, не отрывая взгляда от пламени. — Я убил мужа своей сестры. Я обрек Лессера на смерть, и Джавиер погиб из-за меня…» Рейек придвинул раскрытую книгу и прижался щекой к странице. Слёзы — одна, две, три — скатились на бумагу, размывая рисунок травы. Здесь, в одиночестве, он мог наконец снять маску короля. Зеленоватая краска и чернила поплыли, оставляя разводы. Внезапно входная дверь отворилась. Юноша вздрогнул и резко обернулся. Фигура на пороге тоже не ожидала, что здесь кто-то есть. — Прошу прощения, Ваше Величество, — он сразу различил по-северному холодный голос Эгиль, а затем ее платье прошуршало от легкого поклона. — У двери нет охраны, я не думала, что здесь вы. — Оставайся, если нужно. Я уйду… Рей поднялся со своего места и украдкой вытер слезы. В тот момент он был благодарен полумраку за то, что девушка не видит его лица. Эгиль начала колебаться. С долей смущения, которое она пыталась скрыть, замяла длинный рукав платья и чуть отвела глаза в сторону. — Если нам выпала встреча, возможно, стоит поговорить… Затем она печально вздохнула и продолжила: — Лессер был мудрым человеком и прекрасным учителем. С ним ушло много знаний. Я очень сожалею о его потере. — Я тоже, — король угрюмо потупился. Он все еще ощущал себя некомфортно. Тем временем девушка сделала несколько шагов вперед и села на отодвинутый стул. Стоять ей было тяжело. — Я хочу искренне извиниться за то, что показала отчаяние в момент болезни брата, — ее закатные глаза не лгали. Некогда жесткий взгляд смягчился, а отточенные боевыми тренировками движения стали куда более неуклюжими. В какой-то степени Рею это казалось трогательным. — Если бы я была на твоем месте, возможно, могла поступить также. Рей вздрогнул. Он все еще ощущал, как совсем недавно мысль о том, что Эгиль рассчитывала занять место правителя Мелорана, наступила ему на пятки. — Но я бы не оказалась на твоем месте, — Эгиль расслабленно откинулась на спинку и возвела глаза к темному потолку. Если она переходила в разговоре на «ты», это означало, что она говорит искренне. — Что ты имеешь в виду? — Я знаю, о чем говорили люди, пока Эллагар был без сознания. Ты наверняка думал, что я стану посягать на власть? Так ведь? Голос девушки понизился. Она вновь предстала той самой холодной и властной леди, которая носила корону в отсутствии брата. — Рассматривал, как один из вариантов, — Рей отозвался на эти слова довольно сдержанно. Эгиль замолчала на несколько секунд, потирая пальцем переносицу. Рейек обратил внимание, что сегодня на девушке не было перчаток. Возможно, она просто не смогла их натянуть — изуродованные пальцы были распухшими, словно у толстяка. — Возможно, ты этого не знал, но когда мы с Алваро обручились, у Эллагара было условие… — Условие? — Да, — кивнула Эгиль. — Он попросил меня и моего мужа подписать документ, по которому ни один из нас не будет иметь претензий на трон этой страны вперед тебя. — Хочешь сказать, что он предполагал, что такое с ним может произойти? Девушка снисходительно вздохнула в ответ: — Ты же читал книги по истории. Всякое бывает. — И в день свадьбы ты отреклась от престолонаследования? — Да. Уже тогда я понимала, что не могу и не хочу быть частью этой войны и ее разрушений. В моей жизни было так много плохого… И я не желаю, чтобы наш с Алваро ребенок повторил мою судьбу. А рядом с престолом этого невозможно избежать. Мне не нужна корона, Рейек. Мне нужен сильный и благополучный Мелоран, в котором будет жить мое дитя. Юноша почесал подбородок, пытаясь осмыслить услышанное. А затем нахмурился и спросил: — Но Эллагар что-то обещал тебе за подписание такого документа, я уверен. Эгиль едва заметно и чуть мечтательно улыбнулась. — Это будет тайной… После этих слов она поднялась со своего места и почтительно поклонилась. — Спасибо, что выслушали, Ваше Величество, — девушка вновь начала говорить официально. — Я рада, что мужем моего брата стали именно Вы. — Спасибо тебе, что остаешься на нашей стороне, — кивнул в ответ Рей. После разговора ему стало немного легче, однако впереди было так много дел, что разрешение разногласий с леди Грейнцверг казались каплей в море.

***

Коридоры Твердыни Ветров все чаще слышали сбивчивые шаги. Эллагар всеми силами пытался расходить больную ногу, как когда-то смог после ранения в маленьком лесном шалаше у Риховфа. В такие моменты замок затаивал дыхание, а те, кто видел, с каким усердием их король возвращается к обычной жизни, навсегда запомнили эту стойкость. Сперва он мог ходить лишь по своим покоям и с поддержкой. Затем взялся за трость и начал покидать пределы комнаты. Сейчас с помощью Рейека появились силы пройти уже несколько коридоров, а совсем скоро он планировал спуститься по парадной лестнице. Шаги давались тяжело. На то, чтобы пройти не самое большое расстояние, уходило время. Его Рейек и Эллагар тратили на разговоры. — Ты правда будешь до конца дней уверять, что к жизни меня вернула некая святая из твоих видений? Северянин ослабил опору на руку мужа и попробовал сделать несколько шагов. Левая нога двигалась уже лучше, однако, по его словам, он ее почти не чувствовал. — Правда, — кивнул Рей. — Думаешь, я стал бы лгать тебе? — Нет, — пожал плечами тот. — Но после всего, что с нами случилось, ты вполне мог помутиться рассудком. Рей усмехнулся. Ему нравилось, что даже при тяжелом восстановлении его муж не теряет иронии. С тех пор, как тот очнулся, его глаз почти ничего не видел. Дицерий сказал, что зрение, как и чувствительность в ноге, забрала долгая болезнь. Но если вернуть конечности движение он обещал, то насчет зрения не заикался. Впрочем, Эллагар чувствовал себя комфортно и с темной повязкой на лице. — Ну что ж, — мужчина вновь заговорил, — надеюсь, эта святая знала, что делает. — Вообще-то ее пришлось уговаривать, — искренне ответил Рей. — В каком-то смысле даже шантажировать. — Мог бы и за мой глаз поторговаться, — с усмешкой заметил Эллагар. Рей остановился и поднял глаза к лицу мужа. Оно было осунувшимся и бледным, но все еще красивым и строгим одновременно. Всячески он старался показать свою силу через мягкую полуулыбку, однако Рейек знал, что за ней скрывается боль и большая работа над собой. — Что-то не так? — нахмурился северянин, попав под пристальный взгляд возлюбленного. — Нет, — покачал головой тот. Однако затем решил высказаться. — Просто смотрю на тебя и не понимаю, откуда взять столько же сил, чтобы тебе соответствовать… — О чем ты? — не понял тот. — О правлении страной. Сейчас я понимаю, как это нелегко. — Я всегда опирался на поддержку, — возразил Эллагар. — Тогда было легче. — У меня нет таких близких советников, как были у тебя… Слово «были» застряло где-то в горле. О том, что Джавиер пытался убить Рейека, Эллагару не сообщили. Он знал лишь то, что тот отказался жить по собственной воле, а остальных подробностей — нет. Сестра правителя тоже отдалилась от дел, хоть и могла быть невероятно полезна сейчас. — Ты все еще в ссоре с Эгиль? — спросил Эллагар. — Нет, — отозвался Рей. — Мы поговорили. Она сказала кое-что интересное. — Надеюсь, это «интересное» тебя немного успокоило. Я не хочу, чтобы ты был в раздоре с моей сестрой. — Мы все обсудили, — махнул рукой парень. Но она не сказала мне одного… Рей не успел договорить — за спиной королевской четы раздался шум. — Ваше Величество король Эллагар и Ваше Величество король Рейек! Оба синхронно обернулись и увидели перед собой запыхавшегося гонца, который рухнул перед ними на колени и склонил голову. Пот с его лба закапал на каменный пол, а дыхание было таким тяжелым, словно каждый вдох мог стать последним. В руках у него было послание. Трясущимися от волнения руками гонец протянул бумагу и продолжил: — Пришли известия от главнокомандующего армией! — Можешь идти, — Рей отмахнулся от мальчишки и в напряжении вскрыл конверт. Сургучная печать упала на пол, юноша нервно развернул листок и пробежался глазами по тексту. Затем он развернул послание в сторону Эллагара. Тот тоже прочел. Вдвоем они переглянулись. — Так быстро, — прошептал Рейек, сжимая кулак от нетерпения. — Нам будто действительно благоволит божество… Он не мог поверить в прочитанное. Алваро писал: армия дошла до столицы Запада. Они планировали длительную осаду и не рассчитывали взять город раньше осени, но ишианское подполье подняло восстание внутри. Мятежники открыли ворота навстречу мелоранской армии — дальше ничто не смогло её удержать. За считанные дни замок был окружён, а лорд Запада взят в плен вместе с семьёй и приближенными. Рей жаждал посмотреть в глаза человеку, заставившему его пережить дни пыток. — Я смогу делать с ним все, что захочу, — мечтательно проговорил Рейек. Звучало так, словно это был долгожданный подарок. — Я уж точно найду, чем его занять. Эллагар хотел что-то ответить — в момент услышанного его взгляд стал напряженным — но слов для возражения он не нашел. В этот момент Рей перевел тему: — Дойдем до библиотеки? Мне понравилось, как ты читаешь вслух… Я бы хотел еще послушать. — Если это рабочий способ заставить тебя сидеть на месте хотя бы час, то с удовольствием. Юноша довольно улыбнулся. Затем они продолжали движение, медленнее, чем обычно, но с определенной уверенностью и решимостью: Эллагар — рассчитывая обрести свою силу вновь, а Рейек — помочь ему в этом. *** Прибытия части армии вместе с пленными юный король ждал, словно праздник. В этот день он планировал утвердить их с Эллагаром власть, собрав всех лордов Мелорана на Одеоре. Никто не должен сомневаться, что наследник древнего королевского рода Линдхольм не способен удержать в руках новую страну. К тому же, отвратительный поступок лорда Кьерке и его единомышленников все еще был свеж в памяти, однако никто из них не понес наказания за попытку заговора. Возможно, все они сочли, что у Рейека не хватало политической силы, поэтому произошедшее могло легко забыться. Однако тот все прекрасно помнил. К тому же, для Эллагара это был первый выход к лордам с момента ранения. Он достаточно восстановился для того, чтобы войти в зал с каменными сводами и занять свое законное место. Не северного лорда, как прежде, а полноправного короля. Рейек нервничал. Он знал, что по поводу здоровья Эллагара ходило множество слухов. Одни говорили, будто он ранен настолько сильно, что больше никогда не покинет своей комнаты. Другие утверждали, что его и вовсе нет в живых. И лишь малое число подданных Твердыни Ветров знали, что все в порядке и видели, как быстро восстанавливается их правитель. Жаркое пламя пирофитовых факелов вырисовывало длинные алые тени на каменных стенах тронного зала. Когда двери раскрылись, и в зал вошел король Эллагар, дворцовые своды отразили звук его неравномерных шагов. Все разговоры смолкли, а взгляды сотен подданных устремились к первому правителю. Он выглядел иначе, чем они помнили. Один его глаз был закрыт синей бархатной повязкой, которая контрастировала с бледной кожей. При ходьбе северянин опирался на резную трость, выточенную из белоснежного бивня морского тигра. Каждый шаг все еще давался ему с трудом, а хромота была заметна даже издалека. Эллагар остановился перед троном и обернулся. Глаза людей были полны ожидания и беспокойства одновременно. Многие пытались скрыть эмоции, но все же выдавали сочувствие. Рейек наблюдал за лицом мужа и понимал, что это может быть ему неприятно. Северяне в общем были не из тех, кто хотел, чтобы их жалели. К тому же народ жаждет силы и уверенности от своего правителя. Но сможет ли покалеченный король оправдать их ожидания… Сжав трость крепче, Эллагар глубоко вдохнул. Бодрящий воздух вечно ледяного замка проник в легкие, придавая ясность мыслям. Он поднялся на несколько ступеней выше, выпрямился, поднял подбородок и заговорил привычным ровным голосом: — Мой народ! Мои раны заживают, а воля останется непреклонной. Я был подло ранен людьми, которым искренне верил. Но это не значит, что я потерял волю к жизни. Мое желание — сделать эту страну той, где каждый будет уверен в своем завтрашнем дне. Каждый, от крестьянина до лорда. Его слова эхом разнеслись по залу. «Серебряная корона, украшенная багровыми рубинами будто создана для Эллагара, — подумал Рейек, пытаясь унять быстро бьющиеся сердце. — Нет… Это Эллагар создан для того, чтобы носить корону. Чтобы быть королем!» Он был исписан шрамами, предан, ранен, почти убит. И это произошло не единожды. Но каждый раз Владыка Севера возрождался, а его сила лишь множилась. «Такого Эллагара я полюбил…» — Рей ощутил, что его щеки порозовели от волнения. Он понимал, что теряет свое королевское самообладание, но не мог отвести взгляда от мужа. Он вновь был скован натиском нескончаемой внутренней силы. Юноша нащупал на шее алый кулон, который никогда не снимал и сжал его в ладони. Он словно пылал руке. Эллагар самостоятельно сделал несколько шагов вверх по ступеням с помощью трости и занял трон. Рейек встал подле него. — У вас много вопросов, — предвосхищая все слова произнес мужчина. — Я готов ответить на них. Но прежде, хочу решить одну из проблем, которая возникла во время моей болезни… Как вам известно, совсем недавно наши силы сумели взять западную столицу. Лорд до последнего не желал сдавать город. Вместе с южанами, что первыми объявили нам войну, он лелеял мысль о том, что после свержения моей власти, сможет забрать часть земель и подавить могущество Севера. И это одна из главных причин, по которой мы неистово сражались последний год. Судьба всегда была на стороне Северной Земли. И теперь я могу со всей ответственностью заявить, что я и мой муж, Рейек Линдхольм, берем ответственность за всю страну, которой возвратили прежнее имя — Мелоран. Люди в зале начали оживленно переговариваться. — Так вот, западный лорд, был пленен нами и доставлен на Одеор для того, чтобы свершилось правосудие. Как известно, он вероломно похитил моего больного супруга и истязал… Последнее слово будто бы застряло костью в горле, однако Эллагар уверенно продолжил: — Поэтому я вверяю судьбу падшего правителя в руки Рейеку. Таково мое решение. За спиной толпы раздался какой-то шум. Один из приближенных Эллагара беззвучно приблизился к нему, словно тень, и что-то шепнул на ухо. Лицо короля переменилось. Он нахмурился, взглянул на Рейека, а затем на собравшихся в зале людей. Тот напряженно ждал, что скажет муж. Тишина в зале стала почти осязаемой, только редкое потрескивание факелов нарушало ее. Эллагар коротко кивнул приближенному, отпуская его, и вновь повернулся к толпе. Его единственный глаз, светлый и проницательный, скользнул по лицам собравшихся, а затем вновь остановился на Рейеке. — Мне только что доложили, — спокойно начал он, — что лорд Запада не дожил до заслуженного суда. Он умер по дороге сюда, в цепях, окружённый нашими солдатами. Его сердце не выдержало позора и страха. Зал ахнул. Волна шепота прокатилась по каменным сводам. Но для Рея эти слова были не просто новостью, а буквально ударом. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а ладони, сжимавшие подлокотники трона, похолодели. Его месть, которую он так жадно смаковал в часы ночной бессонницы, буквально выскользнула из рук. — Умер? — переспросил он тихо, почти шёпотом, но в звенящей тишине зала его голос прозвучал ясно. — Как… как это возможно? Он не хотел в это верить. Такая легкая смерть для такого человека… Эллагар слегка наклонил голову, изучая реакцию мужа. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на сочувствие, но тут же сменилось привычной северной непреклонностью. — Сама судьба совершила правосудие! — громко произнес правитель, обращаясь к подданным. Рей сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Месть, горевшая в его груди, осталась пеплом, который он не мог даже развеять по холодному северному ветру. Северянин молча положил руку на его в знак поддержки, а затем шепнул ему на ухо: — Ты сломал его, даже не поднимая меча. Рейек не почувствовал облегчения от этих слов. Напротив, ощутил ком в горле. В это время как зал постепенно оживал: лорды начали переговариваться, кто-то даже осмелился кашлянуть. Эллагар поднял руку, призывая к тишине, и продолжил речь, но юный король уже не слушал. Его разум был далеко — в тех бесконечных днях, когда он лежал в темнице лорда Запада, скованный цепями, сгорая от боли и ненависти. Когда собрание завершилось, и подданные стали расходиться, Рей молча поднялся и покинул зал. Ему нужно было одиночество, чтобы переварить случившееся. Эллагар не стал его останавливать — он знал, что его возлюбленный отходчив, однако ему нужно время.