Пленник ветра

В ночь после приема Рейек решил побыть один. Это было впервые за долгое время, когда он не оставался у кровати мужа, пока тот засыпает. Эллагар тоже проводил время в одиночестве, ощущая, как им овладевает дремота. Он уже хотел готовиться ко сну, однако его планы прервал голос прислуги: — Ваше Величество, вас желает видеть леди Брайнхольц! — Пусть войдет, — удивленно ответил тот. Эгиль застала брата сидящим у камина. Его трость лежала рядом, а повязка, скрывающая глаз на людях, была намотана на руку. Он медленно повернулся и поприветствовал сестру легкой улыбкой. — Ваше Величество… — она улыбнулась в ответ. — Ты выглядишь усталой, — заметил он, вновь отведя взгляд к огню. — Тебе стоит больше отдыхать. — Это ты выглядишь так, будто тащишь на себе всю Эсгею, — парировала она. — Слава… — он замялся, а затем продолжил с иронией, — Ишии, Древним, что это не так? — Ты знаешь мой ответ… — К черту богов? — Угу, — кивнула она, а затем ее лицо стало серьезным. — Не против обсудить произошедшее с лордом Запада? — Нет, — спокойно отозвался Эллагар. — Присаживайся. Эгиль почтительно кивнула и заняла место рядом с братом. — Ты ведь не удивился, когда сообщили о его смерти. Король молчал несколько мгновений, словно взвешивая слова. А затем подтвердил: — Не удивился. Эгиль прищурилась. Её пальцы, лежавшие на подлокотнике, слегка дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. — Ты знаешь, кто приказал его убить? — Нет. Девушка откинулась на спинку кресла, внимательно глядя на брата. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз таилось напряжение. — Тогда, это была случайность, — сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая. Эллагар наклонился вперед, опершись локтями на колени. Он задумчиво смотрел на пляшущие огоньки единственным глазом и ощущал сонливость от тепла. Ему совсем не хотелось обсуждать случившиеся, но сестра всегда была дотошной. — Из-за моего решения Рейек оказался здесь. Из-за моего решения убивал людей. Это ведь я должен нести ответственность за последствия… Северянин замолчал. Эгиль тоже молчала. Тишина между ними была напряженной, но в ней было безусловное понимание, выкованное годами испытаний. Тогда Эллагар вновь собрался с мыслями и произнес: — Я совершенно не хочу позволить ему стать тем, кем однажды стал я. Месть не исцеляет. Лорд Запада был угрозой, и его смерть была необходима. Так что это к лучшему, что все произошло именно так. Девушка смотрела на пламя, перебирая воспоминания в своей памяти. А ей было, что вспомнить. В том числе месть, которой она горела после смерти матери, страданий брата да и своих собственных. И тогда Эллагар отомстил за нее и за всю правящую семью. — Эта смерть — возмездие от прожитой жизни. Я не планирую давать распоряжение о ее расследовании, — кивнул северянин. Эгиль поднялась со своего места, подошла к брату и обняла его крепко впервые за несколько лет. В последний раз это произошло, когда на его руках была кровь узурпатора, а лицо было неузнаваемым от пота и грязи. — Завтра я уезжаю, — прошептала она, ощутив теплые руки на своих плечах. — Береги себя и Рейека. Мы встретимся, когда на свет появится твой племянник. Эллагар улыбнулся и, отстраняясь, оставил на виске сестры поцелуй. — Не вини себя, — произнес он. — И до скорой встречи. Эгиль покинула покои правителя и в сопровождении служанки направилась к себе. Преданная Аэль, следовавшая за ней, держала фонарь, и его свет дрожал на каменных стенах Твердыни Ветров, отбрасывая длинные тени. — Всё в порядке, госпожа? — спросила она. Голос ее был очень осторожным, а слова почти беззвучными. — Да, — коротко ответила Эгиль. Закатные глаза леди Брайнхольц смотрели куда-то вдаль, словно видели не тьму коридора, а что-то за ней. Она знала, что брат все понял. И в его знании не было осуждения. Эгиль сглотнула, её горло сдавило. Она не хотела, чтобы месть снова легла на его плечи, как тогда… Почему ее дорогой брат — любимый брат, заботливый брат, честный брат, такой отважный и бескорыстный — должен вновь взваливать на себя эту ношу. Он ведь все равно не позволил бы Рейеку вновь убить человека. Эгиль знала, как страдал Эллагар несколько лет назад. Их обоих мучили кошмары и непреодолимое чувство вины. «Войны должны заканчиваться, а с ними и сожаления, — подумала она. — Теперь меня это не касается». — Вы… плачете? — служанка удивленно произнесла это, протягивая госпоже шелковый платок. Эгиль прикоснулась к щеке и ощутила на ней мокрый след. Она всхлипнула и отмахнулась от платка. — Наверное, пирофит в твоем фонаре недостаточно очищен. Вот и глаза слезятся. — Я бы не посмела использовать такой ужасный материал для вас! — в словах Аэль скользнули возмущение и обида. — Ладно, ладно… — Эгиль одарила ее редкой легкой улыбкой. — Пойдем скорее. Хочу лечь спать, чтобы поскорее настало завтра. Мы уедем и все будет по-другому.

***

Рейек лежал в кровати, уткнувшись носом в мех Дореана. Живот кота то надувался, то сдувался от размеренного дыхания, а иногда он даже посапывал влажным темным носом. Парень перебирал пальцами блестящую жесткую шерсть, чувствуя, как это его успокаивает. Но стоило вспомнить о том, что человек, отдавший приказ о его мучениях, вот так легко отделался от наказания, заставляло злобу клокотать в горле. Он вертелся с бока на бок, разглядывал картины на роскошных гобеленах, но все никак не мог уснуть. Рыжая женщина больше не появлялась — ни во снах, ни наяву. Впервые за все время Рей подумал, что хотел бы с ней поговорить. Он даже звал ее, то мысленно, то полушепотом. Но она не явилась. Тогда он начал перебирать в голове воспоминания. Он поднялся с кровати, подошел к зеркалу и впервые непредвзято взглянул на себя. «Я исхудал, — подумал он. — Немного вырос. Даже стал королем. И эти волосы…» Он провел пальцами по седым прядям и почувствовал, как задрожала рука: «Я ведь правда король. Король с серебряными волосами, как она и говорила. Но речь шла об одном короле. Не двух. Что если Эллагар…» — Умер бы? Рей резко обернулся, увидев за спиной старуху. — Ты здесь! — он не смог сдержать удивления. Та молча кивнула в ответ. — Что значит умер? — Рей нахмурился. Ее седые волосы змеились по сгорбленным плечам. Наийя выглядела еще старше, чем в их первую встречу. — Ты обещал утопить в крови эту страну, если вернешься без него. И Творец сделала тебе подарок. Но это было последним благословением. Я пришла, чтобы сказать об этом. Попрощаться, если так можно сказать. — Мне не нужны твои прощания, — обозленно ответил Рейек. — Я хотел убить человека, который заставил меня и Эллагара страдать. Наийя отступила в тень, словно пытаясь слиться с тьмой. Но даже в облике старухи была такой яркой, что ее поглощала. — Если бы ты мог выбрать, повернув время вспять, то остановился бы на жизни или смерти? — Конечно же я выбрал бы Эллагара! Выбрал бы жизнь! От громких слов проснулся Дореан. Он посмотрел на хозяина, зевнул и перевернулся на другой бок. Наийя умиленно улыбнулась коту, а затем ответила: — Вот видишь, ты любишь жизнь. Ты был создан таким. Но без страданий ты бы не смог исполнить свой будущий долг. Поэтому примирись с собой. И наслаждайся любимой тобой жизнью. — О каком долге ты говоришь? — Рей было хотел начать перепалку, но вовремя понизил голос. — И почему ты все время меняешь облик? Та попыталась рассмеяться, но получилось больше похоже на хрип. — Мне нравится быть той, кем я была когда-то. Но еще больше — быть той, кем никогда не смогла стать. Возможно, ты когда-то займешь мое место. Тогда и поймешь. — Да больно надо. Лучше скажи, что за долг ты мне все время пытаешься навязать? — Ты хотел, чтобы твой любимый жил. Он будет жить. А остальное придет позже. — Я не согласен! — рявкнул король. В облике старухи Наийя была еще более раздражающей. — И хватит с меня твоих загадок и предостережений. Не могу больше тебя видеть! Та молча кивнула, отступила в тень и исчезла. «Ушла», — понял Рей. Тогда он накинул на плечи плащ и прямо в ночном одеянии отправился к покоям мужа. Рейек почти бежал по коридорам, не замечая холода. Его шаги были быстрыми, словно он боялся, что решимость растворится, если он замедлится. В груди горело новое чувство — ясное, как звёзды над Севером. Он остановился перед массивной дверью покоев Эллагара. Сердце колотилось так громко, что, казалось, разбудит весь замок. Рейек толкнул дверь, не постучав, — стража давно привыкла, что он приходит к мужу без предупреждения. Эллагар сидел у камина, где тлели последние угли. Он вздрогнул от звука шагов, но, увидев Рейека, его лицо смягчилось, хотя в единственном глазу мелькнула искорка удивления: — Ты еще не спишь? Рейек не ответил. Он пересек комнату стремительными шагами и, не давая себе времени передумать, опустился на колени перед мужем. Его руки дрожали, когда он ухватился за край кресла, а затем, не сдерживаясь, прижался лбом к коленям Эллагара. Слезы текли без спросу. Эллагар замер, его рука на подлокотнике дрогнула. Он наклонился, пытаясь заглянуть в лицо Рея, но тот лишь сильнее прижался к нему, словно чего-то боялся. — Камин почти потух и тут холодно… — нежно произнес северянин. — Подними глаза, и иди ко мне, а то замерзнем оба… Парень поднял голову. Его глаза, блестящие от слез, были полны решимости. Седые пряди, выбившиеся из короткой косы, падали на лицо и клеились к щекам. Эллагар медленно наклонился и притянул мужа к себе. Сильные, но осторожные руки обняли его, прижав так сильно, как могли. — Я не переживу, если потеряю тебя, — слова Рейека вырывались как последняя исповедь. — Я видел, как ты умирал, Эллагар! Видел, как Твердыня гасла без тебя. Я не хочу больше ничего и никого терять. Ни тебя, ни родных, ни Мелоран, ни даже себя. Я хочу посвятить жизнь тому, чтобы каждый знал, что у него есть завтра. Но я не смогу сделать это без тебя. Останься со мной. И пусть так будет всегда… — Мой Рейек, мой свет, — прошептал Эллагар, его голос был низким, таким родным и теплым. — Даже богам я не позволю снова разлучить нас. Я победил смерть, победил даже твое упрямство… Рей всхлипнул, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Эллагар отстранился ровно настолько, чтобы поднять его лицо, вытереть слезы пальцами, огрубевшими от меча. Он наклонился и поцеловал его — сначала в лоб, затем в мокрые щеки, и, наконец, в губы, мягко, но с той уверенностью, что заставляла всю страну жить его волей. Рей вновь улыбнулся сквозь слезы, уткнувшись в плечо Эллагара. Он чувствовал тепло его тела, запах кожи и железа, который всегда заставлял трепетать. Рядом с ним было тепло, спокойно и невообразимо свободно. Свободно. Свободно. И такой свободы Рейек не ощущал еще никогда.