Пленник ветра

      Север всегда был самой независимой территорией: перед гражданской войной старший лорд этих земель первым поднял восстание, сумев вдохновить на непокорность и остальных. За своенравность и жестокость людей льда уважали и боялись, а пепельно-серебристые волосы для каждого иноземца были тревожным знаком. Теперь Рейек знал, почему. — Мы плывем не на Север? — удивлённо поинтересовался парень у двух солдат позади. Те хранили каменное молчание, а Рей с недоумением наблюдал за тем, как корабли минуют самые крайние границы своего государства, проплывая куда-то дальше. За спиной оставались различимые береговые селения, правда, сквозь лёгкий туман виднелись только очертания скал и домов. — Куда мы направляемся? — вновь затараторил Рей, но эскорт молчал, словно солдаты были вовсе глухонемыми.       Внезапно на плечо юноши легла ссохшаяся рука старика Лессера. Лекарь редко выходил на палубу — чувствовал себя скверно в море. Рейек моментально обернулся и наконец-то задал свой вопрос не в пустоту: — Куда мы плывем? Разве мы не миновали Северную Землю? — Туда, где льды куют корону, волчонок. — Одеорский архипелаг, — внезапно рядом раздался низкий властный голос Алваро. Мужчина встал подле старика и пленника. — На острове Одеор замок нашего лорда. — Это стратегически удобно, — зачем-то добавил Лессер. Правда, от таких новостей Рею не стало легче. Какая разница, где для него заготовлена беда — на острове или континенте? — Кому я понадобился? — поинтересовался парень, но тут же его внимание вновь привлекла земля. Остров действительно находился недалеко от континента, и врагу добраться бы туда было сложнее. Впрочем, как и сбежать. — Заходим в гавань! — громогласно оповестил своих солдат их командующий. На борту вновь началась суета. — Не распахивайся, — сделал замечание Рейеку Лессер. — Тут дуют свирепые ветра круглый год. И если уж простудишься, то недалеко в могилу сойти.       Юноша послушно запахнул плащ, неумело скрепив на груди фибулу с чёрным стеклянным камнем. Судно подходило всё ближе и ближе к острову: теперь вполне можно было разглядеть десятки других кораблей, томящихся в гавани. Их паруса, ярко-красные, вызывающие, контрастно смотрелись на фоне белых снегов. Гигантской стеной стояли вдали высокие горы, словно сталагмиты неведомых размеров, а чуть дальше от берега, на возвышении, земля была занята аккуратными домишками. Особенно Рейек был поражён тем, что на Севере был лес, только полностью состоящий из сосен, которые тянулись ввысь за горами. Будучи мальчишкой, он отчего-то представлял себе укрытые снегом пустыни и свистящие метели, среди которых бродят замёрзшие северяне.       Буквально через полчаса Рея, покачивающегося от волнения, спустили на дощатый пол пристани. Он ступил на облизанные морем доски, затем сделал несколько шагов и обернулся. Эскорт множился. За спиной стоял Алваро, а рядом с ним ещё шесть человек. Все они пристально наблюдали за своим пленником, который в растерянности глядел по сторонам. Воздух здесь был тяжёлый, влажный, гораздо холоднее, чем на континенте, поэтому дышать было непривычно. От лёгкого страха кружилась голова, но ноги всё ещё держали своего хозяина. — Не холодно? — поинтересовался Алваро. Сам он тоже облачился в плащ. Только, в отличие от Рея, его верхняя одежда была алой, а мех вовсе не волчий — шерсть была грубее и темнее. — Мне всё равно, — сокрушённо отозвался Рейек. Ему и впрямь казалось, что уже ничего не имеет значения. — Ладно, — равнодушно заключил командующий и зашагал впереди.       Юноша крутил головой во все стороны, при этом щуря глаза от закатного солнца, которое отражалось в тонком белоснежном одеяле снега. Идти по нему было холодно — лёгкие сапоги жителей Западного Предела не шли в сравнение с теми, в каких вышагивали воины. «Северяне-то точно не замёрзнут, — недовольно подумал про себя Рейек. — Сами изо льда будто сделаны». Расчищенная каменная дорога вела всё выше и выше: она была центральной, широкой и прямой. А поодаль от неё виднелись каменные стены городка. Не такие высокие, как в Риховфе: на и без того хорошо охраняемый остров вряд ли кто-то посягнет. Правда, со стороны городка то и дело появлялись люди — с любопытством они глядели на Рейека, показывали пальцем и что-то бурно обсуждали. Даже солдаты не могли до конца оттеснить северян: белокожие светловолосые люди в меховых плащах проявляли редкостное любопытство к Рейеку. Тот шёл, сжавшись, и практически не поднимал глаз. Он понятия не имел, чего всем от него нужно. — Лето выдалось холодным, — желая отвлечь Рея от излишней назойливости зевак, заговорил Алваро. — У нас зима, как у вас тут лето, — буркнул юноша. — На нашем архипелаге никогда не бывает тепло. На континенте Север немного другой. Здесь же — настоящий. Сердце.       Но Рейек уже не слышал слов своего похитителя. Взор его был устремлён к горам, припорошенным снегом. А у их основания из камня были выточены гигантские статуи Древних, с укором, как казалось, взиравших на Север. «Четыре бога, четыре истины, четыре сути», — едва слышно прошептал юноша, приложив пару пальцев ко лбу в священном жесте. Не то чтобы он был яростным верующим, — однажды Рея даже выгнали из молельни за шалости — но сейчас отчего-то казалось, что лишь Древние знают его будущее. Дар, сурово взирающий с высоты, Милость, тянущая руки к небесам, Благодать, укрытая плащом, и — самый пугающий из всех — Казнь, заносящий меч над неправедными, чудились живыми. Словно только-только сошли со священной горы Миац.       Вскоре перед изумлённым Рейеком открылось ещё одно северное чудо. И впечатлило оно куда сильнее, чем статуи Древних у подножия гор и белоснежный пух снега. Это была твердыня. Настоящая твердыня, которая будто царапала небеса своей самой высокой башней. Чёрный кирпич выделял огромную мощную постройку среди снегов, что внушало ещё больший страх и трепет. Она будто вросла в скалу, пугая своей монолитностью и неприступностью. — Это «Твердыня Ветров». Таково имя нашего замка, — с чинным спокойствием пояснил Алваро. В его голосе чувствовалась гордость.       Чем ближе отряд приближался к твердыне, тем тяжелее было разглядеть её за высокой крепостной стеной. Мощные железные ворота, которые, казалось, были выше Рейека в сотни раз, отворились, впуская юношу и его эскорт из десяти человек во внутренний двор. Остальные воины остались в городе и на кораблях. Впрочем, по ним Рейек вовсе не скучал. Его глаза носились по фасаду замка, изучая каждую мелочь — от кладки до резьбы на воротах.       На одной из башен завопил горн. Не такой жуткий, как тот, что был во время осады Риховфа — мягче и тише. Но всё равно от этого звука Рейеку было не по себе. Юноша обернулся, взглянув на Алваро. Тот ничего не произнёс, а лишь устремил взгляд в сторону замковых дверей. И едва они распахнулись, весь эскорт преклонил головы. Каждый солдат положил свою правую руку на левое плечо. Так они стояли, замерев. Не склонился лишь Рейек, который в полной растерянности пялился на несколько фигур, покинувших замок.       Медленно ступая по лестнице, сопровождаемая двумя стражниками в алых плащах, спускалась невысокая девушка, облачённая в лёгкую кожаную броню. Рею было удивительно видеть женщину, не носившую платье, а едва он завидел ножны, закреплённые на её поясе, совсем отказался верить, что перед ним не мужчина. Но чем ближе подходила незнакомка, тем чётче становился её образ. Низко заплетённая белоснежная коса была настолько длинной, что девушка обернула ей шею, а оставшийся кончик спускался ниже груди. Гордая осанка выдавала знатную особу, а розово-жёлтые глаза контрастно смотрелись на светлой матовой коже. Девушку нельзя было назвать красивой — миловидности её лишал властный подбородок и чуть впалые щёки, которые делали лицо худым. Но тёмные брови и густые ресницы подчёркивали пламенность взгляда. Он был ярким, вызывающим и бесконечно гордым. — Эгиль Линдхольм, младшая леди Северной Земли, дочь Древних, хозяйка льдов, — громогласно заявил один из сопровождающих девушку мужчин. Та дала знак ладонью, облачённой в перчатку из тонкой кожи, чтобы стражник замолчал. Мужчина тут же отступил назад и вновь встал по стойке. — Моя леди, — произнес Алваро и чуть опустил голову в знак почтения. — Рада, что вы вернулись, — наконец девушка хоть что-то произнесла. Но взгляд её всё ещё не сходил с Рейека. Юноша ёжился, чесался, отступал назад, не зная, что ему делать. Затем его внезапно осенило. — Леди! — вскрикнул он. — Произошла ошибка. Меня приняли за кого-то другого и привезли сюда. Меня зовут Рейек. Рейек из Риховфа. Мой отец торговец. Я обычный парень. За меня не дадут выкуп, не начнут войну…       Эгиль поджала тонкие бледные губы, сделала несколько шагов навстречу, а затем бесцеремонно расстегнула фибулу на груди Рея. Плащ глухо упал к ногам удивлённого юноши. В руке младшая леди уже сжимала алый кулон, чей цвет мерк в наступающих сумерках. — Это подарок, Рейек из Риховфа? — поинтересовалась Эгиль. В её голосе не было никакой заинтересованности, жалости или гнева. — Да… — замялся Рейек. — Несколько лет назад раненый северя… — Довольно, — покачала головой девушка. — Значит, Алваро не ошибся. Впрочем, стоило ожидать. Как регенту мне поручено встретить тебя. Следуй за мной.       С этими словами она развернулась и начала подниматься по ступеням за своими охранниками. Алваро подтолкнул Рея, заставляя идти следом. — Вы не отпустите меня? — страдальчески поинтересовался пленник.       Младшая леди притормозила и поравнялась с юношей. Рей тут же прикинул, что ей не больше восемнадцати. Она была ровесницей Дореи, но только вместо вспыльчивой тёмноволосой девчонки перед ним была холодная и немного мужественная леди. Хотя даже её мужественность казалось какой—то изысканной. Рейеку никогда не приходилось иметь дел с людьми со статусом выше старейшины. — Вечером желаю разделить с тобой стол, — заявила девушка.       Глаза парня опустились к серебристым ножнам, которые были изящно украшены прозрачными камнями. Рукоять меча была необыкновенно красивой, выполненной в форме кошачьей головы. Только вместо глаз у этой кошки сияла парочка изумрудов. Рей никогда не видел ничего подобного, оттого невольно восхитился. — Моя леди, — замявшись, перебил девушку Алваро, — Вы знаете, что лорд не позво… — Его здесь нет, — обернувшись, перебила Эгиль. — Зато есть я. Его регент. И если брат мне доверяет, то я вольна распоряжаться, как сочту нужным. — Ваше право, госпожа, — кивнул командующий.       Девушка тонко улыбнулась Рейеку, и в этом жесте он прочёл нечто жуткое.       Замок был внушительным и монолитным как снаружи, так и внутри. Повсюду горели факелы, освещая чёрные коридоры. Ноги мягко ступали по искусно вышитым коврам, а взгляд резали блики от стеклянных украшений на стенах. Везде висели алые знамёна с уже привычной северной символикой, заполняя собой пространство меж каменных аркад. Одну за другой минуя рекреации, девушка вывела Рейека и его эскорт к узкой лестнице. Юноша даже толком не успел ничего рассмотреть. Особенно любопытно ему было, куда ведут все эти двери и коридоры. — Будешь жить в одной из четырёх башен, пока не решится твоя судьба, — произнесла Эгиль, поджав губы.       Рей сглотнул, а затем заглянул во тьму лестничного подъёма. — А когда она решится? — нервно поинтересовался он. — Я не понимаю, что происходит, уже почти неделю. — Когда явится наш лорд, — ответила младшая леди. — Ступайте. Вам приготовят ванну. — Ванну… — полушёпотом произнес Рей, наблюдая за тем, как Эгиль развернулась и зашагала прочь. За ней поспешили стражники, вовсе загородив фигуру от взгляда. — Прошу, — Алваро пожал плечами и указал в сторону лестницы.       Рейеку ничего не оставалось, как, шурша складками тяжёлой ткани плаща, подниматься по бесконечным ступенькам четырёхугольной башни.

***

      Комната, в которой поселили пленника, была комфортной и тёплой. Там, в коридорах и рекреациях, тело пару раз пробирал озноб. Правда, Рей не знал, от страха или холода. Это же небольшое помещение согревало пламя в большом причудливом камине: угли потрескивали, а огонь плясал и плясал, завораживая своим диким танцем. Юноша мог себе признаться — в таких апартаментах он никогда не жил. Да что уж там — никогда не бывал. Его маленькая комнатка под крышей с деревянной кроватью и столом была во сто раз скромнее этой, но в тысячи роднее. Что ему тяжёлые бархатные занавески на окнах, пушистые ковры на полах и искусная резьба на обитых деревом стенах, если всё это было клеткой? Рей знал, что за тяжёлой дубовой дверью стоит пара охранников, сторожащих его.       Простонав, юноша рухнул на мягчайшую кровать с резной спинкой и шёлковым балдахином. Чувствовал он себя крайне скверно: мало того, что от шестидневного пути тело ломило, так ещё и всё чесалось от дорожной пыли, которая, казалось, въелась в кожу. Глаза успели устать от алых гобеленов, поэтому Рей прикрыл их на пару минут. Но лишь на пару — вскоре дверь отворилась, и в комнату вошла девчонка лет четырнадцати. Невысокая, худенькая, светло-русая, она походила на травинку. В руках незнакомка держала внушительный кувшин с водой. Рейек приподнялся и недовольно поинтересовался: — Ты-то кто? — Ваша служанка, — девочка отставила ношу и присела в причудливом реверансе, открыто улыбнувшись юноше.       Рей понятия не имел, что делать в таких ситуациях. Из уважения он слез с кровати и встал напротив. — Но мне не нужна… служанка, — замявшись, произнёс он. — Младшая леди Эгиль велела помочь Вам помыться, — девушка тут же пробралась за ширму, загораживающую чугунную ванну от остальной комнаты. — Её недавно сделали, — добавила она. — Прямо для Вас. — Как тебя зовут? — Исцилла, — ответила девушка. — Но если Вам сложно выговаривать северные имена, то зовите меня Исс. — Послушай, Исс, — начал было Рей, но дверь опять отворилась, и двое крепких мужчин внесли в комнату огромную тару с водой. Её они опорожнили в ванну, отчего в комнате стало влажно и душно от пара. Исцилла взялась за принесённый кувшин с холодной водой и последовала примеру мужчин. — Теперь не должно быть горячо, — с заботливой улыбкой произнесла она. Затем обратилась к своим помощникам. — Спасибо.       Те, беловолосые и угрюмые, закивали в ответ, после чего покинули комнату. Растерянный Рейек остался наедине со служанкой. — Раздевайтесь, — заявила она. — Да-да, снимайте одежду и оставьте где-нибудь в углу. В такой Вам ходить нельзя. Рваная, грязная. Жуть! — Но её можно просто… — Постирать? Нет. Я думаю, Вам подойдёт что-нибудь из того, что было приготовлено. Я позже возьму мерки.       Рейек, скованный холодом, был явно не прочь принять горячую ванну. Даже больше — это было единственным, чего он желал в данный момент. Он осторожно потянул за верёвку на льняной рубашке, чтобы расшнуровать ворот, но тут же возмущённо закашлял: Исцилла стояла прямо напротив него и не без интереса наблюдала. — Эй! — парень тут же зарделся и отвернулся. — Зачем смотришь? — Простите, — с лёгким недоумением произнесла Исс. — Я отвернусь, если Вы смущаетесь. Но я всего лишь служанка, поэтому меня стесняться странно. Никто не стесняется. — Знаешь, я не лорд или какой-нибудь богач, — вздохнул уставший Рейек, швыряя запылённую рубашку в угол комнаты. Затем он скользнул за ширму, где расстался с брюками и нижним бельём. В последнюю очередь он размотал ткань, обнимавшую ступни, и шагнул в длинную чугунную ванну. От воды высоко поднимался пар, грея озябшую кожу. После этого Рей продолжил: — Поэтому не знаю, как вести себя. Я вообще не знаю, кто я. — Вы… Вас же скоро посвятят в…       Внезапно Исс ойкнула, и Рей понял, что та закрыла рот ладонями. — Что случилось? — привстав, поинтересовался напряжённый юноша. — Ничего! — выпалила она. — Пойду велю приготовить Вам горячие камни в кровать, чтобы ноги не зябли.       Девушка хлопнула дверью, и Рейек услышал, как ритмично отдаются её шаги вниз по каменной лестнице.       Набрав побольше воздуха в лёгкие, парень окунулся с головой, мысленно уплывая от всех этих недомолвок и странных разговоров. «Посвятят? — задал вопрос сам себе Рей. — Куда?» Ему очень хотелось верить, что всё это не связано с ритуальными убийствами. Пару раз он слышал истории о племенах темнокожих девушек, которые живут в пустыне. Они заманивают одиноких путников, соблазняют их, а позже подвешивают за ноги над алтарем и вспарывают живот. Кто знает, может, северяне тоже выхаживают, а затем потрошат своих жертв?       Так или иначе, Рейек понимал, что здесь ему уготовлена необычная участь. И какой бы она ни была, он пообещал себе бороться до самого конца.