Новые приключения во времена Людовика XIII

Джулия, будучи в совершенно расстроенных чувствах, то смеясь, то плача от восторга, уехала из Лувра первой. Изабелла осталась доделывать важные дела: осведомиться о здоровье ее Величества и дождаться прихода других фрейлин, которые не отойдут от ее Величества весь день. -Изабелла, зайдите к баронессе де Сент - Манн,- улучив минутку, сказала одна из фрейлин, только что пришедших на дежурство. - Она больна и хочет видеть вас. -О, боже! Что с ней? -Она очень просит приехать вас, Изабелла. Болезнь ее неопасна, но настроение у нашей милой баронессы отчего-то неважное. Я вчера навещала ее и ничего вразумительного не добилась - она только плачет! Идите к ней, вы легко развеете ее дурное настроение! Вы же умеете! Изабелла закусила палец. Ей не хотелось никуда ехать. Она все- таки, что бы ни говорила, очень устала, плохо спала ночь и сейчас с трудом соображала. Пробравшись сквозь толпу придворных, Изабелла прошла в свою маленькую комнатку на третьем этаже Лувра, где с незапамятных времен у каждых двух фрейлин было свое помещение. Очень небольшое и по-монашески скромное - общие столик для библии или бумаг, умывальник, да у каждой фрейлины сундук для одежды. Изабелла, зевая, переоделась в платье, в котором прибыла в Лувр на дежурство вчера вечером - нежно - бирюзовое, с серебряной отделкой по лифу и большим воротником с брошью у горла в виде крошечной каравеллы. Слуга во дворе Лувра накинул на плечи графини серый бархатный плащ с капюшоном, украшенный изысканно уложенной синей атласной лентой, и подсадил в седло. Изабелла выехала за пределы дворца и в раздумье натянула поводья лошади. Яркое утреннее солнце заливало Королевскую площадь, почти безлюдную в это раннее утро. Пройдет два часа, и она забурлит своей повседневной жизнью - приедут придворные, появятся гвардейцы, суетливо забегают слуги и гонцы. Изабелла поглядела по сторонам: направо, если проехать Королевский мост, находится дом заболевшей приятельницы, налево шла дорога домой, где можно, наконец- то позавтракать яйцами и горячим печеночным пирогом и провалится в блаженный утренний сон! Изабелла поежилась от ночной прохлады, еще не вспугнутой раскаленным солнцем, и зевнула. Мимо девушки, обдав ее пылью, проехала черная карета Марии Медичи. Королева - мать направлялась с визитом к высокородному сыну. Лакеи в серых бархатных ливреях на запятках кареты тоже зевали вовсю. Изабелла, осознав, что еще минута, и она уже никуда не поедет, кто бы ее ни ждал, рывком направила коня налево. Сена приветливо блестела и переливалась под лучами солнца маленькими шаловливыми волнами, ибо сегодня было ветрено, хотя и не холодно. Изабелла с удовольствием наблюдала, как просыпается ее труженик - город, прихорашивается, полный новых надежд и упований на этот день. На мосту цветочницы расставляли лотки с мокрыми фиалками и гиацинтами. Тут же устраивались продавцы сыра, каштанов и зелени. Рядом, на набережной, с невероятным шумом лодочники выгружали свежую рыбу для королевской кухни. Главный королевский повар г-н Шарон в белом длинном до колен переднике поверх синего камзола ругался с одним из торговцев, воинственно тряся рыбьим хвостом. Изабелла сморщила нос, проезжая мимо них, и поспешно свернула в сторону Люксембурга. Она остановила коня, увидев прямо перед собой группу гвардейцев кардинала в алых плащах. Стоя у маленького Садового переулка, они о чем- то шептались, сблизив головы в черных широкополых шляпах. Изабелла остановилась под тенью чахлого каштана и натянула поводья лошади, оттягивая неприятную встречу. Ей не хотелось здороваться с ними, хотя все гвардейцы считали необходимым вежливо приветствовать племянницу отца Жозефа и дочь друга Великого кардинала. Изабелла сейчас очень надеялась, что гвардейцы скроются в переулке раньше, чем заметят ее. Внезапно среди красных одежд мелькнул голубой, такой праздничный цвет. Изабелла уставилась на гвардейцев, с таинственным видом скрывавшихся в переулке. По-прежнему сияло солнце, словно и ничего не было. Не было!? Мушкетер никогда не станет так долго беседовать со своими недругами, если только... Если только он не подослан кардиналом Ришелье или не отправился на дуэль с гвардейцами! Но один, без секундантов! Это же самоубийство! От этой мысли у графини неприятно замерло сердце. Она, мучительно соображая, кто из ее друзей мог встречаться с гвардейцами, - занятие не из приятных, надо признаться!- или решился на чрезвычайно опасную дуэль, графиня спешилась у переулка. Пришлось привязать лошадь к ставням крайнего дома, не спрашивая разрешения хозяев, конечно, и проскользнуть в переулок. Это была одна из характерных парижских улочек - узкая, сырая, мрачная, над которой нависали громоздкие вторые этажи домов. Все окна и двери, выходящие сюда, были предусмотрительно заколочены досками: горожане боялись нищих и воров. Солнце никогда не проникало в этот переулок, и он даже в жару не просыхал от сырости. Изабелла, высоко подняв юбки, чтобы не поскользнуться, прокралась по переулку и подошла к узкой арке, за которой прятался еще один переулок, более короткий, заканчивающийся тупиком. Можно сказать, даже не тупиком, а маленькой площадью, с трех сторон стиснутой слепыми стенами высоких домов. Тень от солнца делила площадь на две поло¬вины - солнечную, где цвела жимолость и одуванчики, и теневую, откуда тянуло холодом, и где даже убогий чертополох не находил в себе силы подняться выше фута. На солнечной стороне, спиной к стене, с ладонью на эфесе шпаги стоял мушкетер. Напротив него, в тени, расположились с десяток гвардейцев Ришелье, заслонявших мушкетеру выход из переулка. Это все напоминало еще не начавшиеся бойню. Изабелла испугалась, что умрет сию минуту прямо тут же, на месте, так ужасна была открывшееся перед ней картина. Чтобы не закричать, ей пришлось зажать ладонями рот. Мушкетером, стоявшим перед гвардейцами, был граф де Силлек. -Вы все время стояли у меня на дороге, де Силлек! Мы с вами дрались уже пять раз, и все пять раз вы были в выигрыше! Но сегодня мы будем драться, пока вы не умрете! - как сквозь корпию доносился до дрожавшей от ужаса Изабеллы голос одного из гвардейцев, полный злобы и предчувствия успешной мести.- Вам не удастся отсюда вырваться! Если вы раните меня, на мое место встанет один из моих друзей. Мы пришли сюда убить вас, и вы умрете. Но я буду столь любезен, что предоставлю вам минуту, чтоб попрощаться с жизнью! С расширившимися зрачками, скорчившись за углом, Изабелла глядела на любимого. Он стоял, такой спокойный, уверенный в себе, величавый, как бог. Но вот прекрасные, глубокие глаза де Силлек медленно поднялись к синему небу в белых клочьях облаков. Молился ли он, вспоминал ли что - то дорогое перед видим¬ой смертью, никто не мог бы сказать. Изабелла заметила только, как вздохнул он, опуская взор, словно сожалея о чем-то, что не успел сделать. Губы его дрогнули в надменной улыбке. -Ну, что же, г-да, - заметил де Силлек холодно, - я буду иметь честь атаковать вас!¬ Изабелла едва не зарыдала, увидев такое мужество перед лицом врага и, наконец, очнулась. Она боялась уйти отсюда, оставив графа, но помощь была далеко, и нужно было успеть! Спотыкаясь, побежала она к своей лошади. За ее спиной ожесточенно зазвенели шпаги, словно напоминая ей о скоротечности времени. Трясущимися руками графиня схватила поводья своей лошади, прыгнула в седло и пустила лошадь в бешеный аллюр. Целью ее был трактир "У маршала" на улице Виноделов, недалеко отсюда, где, возможно, будут мушкетеры. Если еще очень рано и их нет, она отправиться еще куда- нибудь! Изабелла не даст погибнуть единственному человеку, которого она любит! Как безумная, промчалась графиня по улицам и соскочила на землю у трактира, даже не видя перед собой протянутые руки конюха. Дернув дверь, в панике не соображая, в какую сторону она открывается, Изабелла вбежала в трактир. Все постояльцы уставились на внезапно появившуюся богатую даму в изумлении. Ей повезло. Несколько мушкете¬ров уже явились сюда промочить горло стаканом вина. -О, слава богу!- вскричала Изабелла. - Мушкетеры! На помощь! Она покачнулась. Ее поддержал де Дромоль, как раз оказавшейся здесь. -Г-жа графиня! Что случилось!? Вы дрожите? Да на вас лица нет! -О, Серж! - Изабелла схватила его за руку, оставляя на ней глубокие царапины.- В Садовом переулке гвардейцы напали на де Силлек! С проклятиями мушкетеры вскочили на ноги. Как стая орлов, они выскочили из трактира и прыгнули в седла. Изабелла поехала им вслед. Появилась она в Садовом переулке, когда уже мушкетеры скрестили шпаги с гвардейцами. От пронзительного звона шпаг у Изабеллы заложило уши. Ах, схватка на шпагах! Причудливая игра ума, чувств, воли! Кто же сможет выиграть?! Кто устоит перед блестящим острием смертоносной шпаги! Конечно, тот, кто обладает не только стальными мускулами, но и прекрасной памятью, умением молниеносно строить предположения, чтобы разгадать тактический смысл движений противника! Изабелла, без сил прислонившись к стене одного из домов, наблюдала за де Силлек и двумя его противниками. Боже, как же де Силлек был изумительно ловок в сражении и силен, ибо, казалось, он ничуть не устал за все это время, продолжая действовать двумя шпагами ловко и быстро! Лицо де Силлек было так же спокойно, как и тогда, когда Изабелла оставляла его четверть часа назад. Его шпага стремительно кружила возле противника, то и дело оказываясь в опасной близости от его тела, отступления мушкетера были энергичны, а атаки яростны, молниеносны и красивы. О, неужели она, Изабелла, когда- то клялась себе забыть этого отважного человека!? Она малодушно лгала себе! -Г-жа дю Трамбле!- тронул ее за руку Жак Сорель.- Один из наших ранен, прошу вас, помогите ему! - И, видя, что ее всю трясет от страха, добавил: - Не волнуйтесь, г-жа! Теперь де Силлек легко выиграет бой - двое противников для него - обычное дело! А вы нам нужны! Пристыженная Изабелла с трудом отвернулась от де Силлек и склонилась над Сирано де Бержераком. Тот был ранен довольно легко - шпага противника ударила его в руку. Поспешно разорвав его рубашку, Изабелла перевязала колотую рану. Пока она возилась с раненым, бой закончился. Виновник дуэли - барон ля Пейри - был тяжело ранен в грудь. Сдавшиеся на милость мушкетеров гвардейцы суетились вокруг него. Изабелле пришлось заняться легкими ранами еще двух гвардейцев, она перевязывала их, поэтому не видела, как граф подал руку де Дромолю и что- то сказал. Де Дромоль отрицательно покачал головой и указал на Изабеллу. Де Силлек побледнел, словно только что заметил девушку. Изабелла закончила перевязку юному гвардейцу кардинала г-ну дю Нуа, пошутила с де Бержераком, рассыпающим ей комплименты, и встала с колен, отряхивая юбку. -Вот и все, господа!- сказала она.- Через неделю вы вновь буде¬те неотразимы и задиристы в бою. Развернувшись, она буквально натолкнулась на де Силлек. Глаза их встретились. Такого его взгляда Изабелла еще не видела. Он сиял счастьем. Изабелла вдруг почувствовала, как у нее пересохло в горле. -Дьявол тебя раздери! - раздался хриплый голос ля Пейри. - Ты хочешь ускользнуть, де Силлек, да еще захватить красавицу дю Трамбле! Но я этого не позволю! Вы оба сейчас умрете! Раненый ла Пейри, лежа на земле, поднял пистолет. От боли в руке оружие его ходило влево - вправо. Де Силлек побледнел как мертвец. Изабелла и не знала, насколько быстро он умеет действовать. Де Силлек схватил ее в объятья и прижал к себе, закрыв своим телом. Раздался выстрел. В этот момент смертельной опасности, когда время движется ужасающе медленно, Изабелла испытала настоящее блаженство. Стоя в твердых объятьях любимого, чувствуя щекой шершавость его кожаной перевязи и то движение, которым он закрыл тяжелой ладонью ее затылок, она подумала в блаженстве: "Вот так вместе прожить хоть один миг, и пот-ом можно и умереть!" Пуля просвистела мимо. -Ах, каналья! - яростно воскликнул де Дромоль и бросился к гвардейцам. Через мгновенье те были разоружены. -Черт подери! - вскричал де Силлек, выпуская Изабеллу из объятий. - Я чуть не умер от ужаса, что этот негодяй попадет в вас! Изабелла не могла вымолвить и слова, так велики были ее переживания. -Вы спасли мне жизнь! - тише добавил граф. - Благодарю! -Я боялась не успеть! - прошептала Изабелла застенчиво. -Перед поединком я сожалел только об одном - что не осмелился ни пригласить вас в Венсенн, ни подарить цветы! - он был очень бледен, словно произносил такие слова, которых, казалось, никогда бы не сказал. ¬- Я был несказанно огорчен, что перед возможной смертью не успел даже попрощаться с вами, сударыня. -Я увидела вас, сударь, когда вы уже шли с гвардейцами. Почему вы не позвали на помощь? - слезы выступили на глазах девушки. -Кого, г-жа графиня? Горожан? Чтоб потом говорили, что мушкетер г-на де Тревиля трус и малодушный дурак?! -Но вас могли убить! -Этого бы не случилось! Я ни в коей мере не собирался дать себя убить! Как выражается де Арамисец, у меня на этом свете еще много дел! - возразил мушкетер, улыбаясь ей так, словно никого больше не существовало в мире. -Если бы я не проезжала мимо, возможно, мы бы не разговаривали сейчас с вами, - ее голос прервался под нежным взглядом молодого графа. – Ах, вы бесстрашный человек, сударь! -Вы тоже были весьма неосторожны, госпожа дю Трамбле! Я был с оружием, которым владею вполне сносно, а вы, как всегда, не взяли с собой даже кинжал. Не взяли же? -Я забыла его в седельной сумке! -Вот видите, у меня больше оснований быть возмущенным. Они некоторое время смотрели друг на друга. -Пойдемте отсюда, сударыня! - вдруг предложил молодой граф. - Меня в дрожь бросает от этого места, хотя я и заслужил здесь величайшую из наград мира - быть спасенным вами. -Де Силлек, подождите, не уходите! - вмешался вездесущий де Дромоль, подходя к ним и от любопытства двигая усами. - Расскажите же нам, каким образом вы, человек опытный, попались в лапы этого прощелыги ля Пейри, дьявол его раздери? -Потом, все рассказы потом, молодой человек! Де Силлек подал Изабелле руку. Глаза его засветились, когда ее дрожащие тонкие пальцы коснулись его ладони. Изабелла не подозревала, что существует такое безудержное счастье, которое она испытывала, возвращаясь с де Силлек к дому г-на де Тревиля. Она вновь видела де Силлек настоящего - веселого, простого, естественного, который говорил Изабелле комплименты и улыбался, когда она пылко отвечала: -Ах, вы, сударь, необыкновенный человек! Вы столь храбры и благородны, что у меня тает сердце! -Право, - отвечал он, к удивлению Изабеллы, на этот раз с видимым удовольствием, - стоило драться с этим ослом де Пейри, чтоб услышать такие слова из ваших уст, сударыня! Мне до того это приятно, что я, пожалуй, сам найду этого гвардейца, когда он выздоровеет, бог даст, и еще раз скрещу с ним шпагу! -И не вздумайте, сударь, играть с судьбой! Или вы хотите, чтоб я однажды умерла от страха за вас? -Скажу вам честно, я, если б вы волновались за мою жизнь, чувствовал бы себя счастливым! Но, сударыня, если быть серьезным, я хочу, чтоб вы обещали мне никогда не быть чересчур безрассудной. У меня в глазах темнеет от мысли, что вы рискуете собой в самых опасных ситуациях. Я часто бываю вдали от вас, но постоянно боюсь за вашу жизнь и, признаюсь, мне это мешает несказанно! -О, боже! Но со мной еще ни разу ничего не случилось! -Может быть, вы считаете, что теперь я успокоюсь, но меня этот факт все- таки утешает слабо, - возразил он сурово. -Я не могу вам ничего обещать, сударь, ибо, и вы это точно знаете, я предпочту рисковать всем, что у меня есть, чтоб только помочь моим друзьям. И вы не вздумаете меня пристыдить, потому что вы сами такой же! И, оттого, что вы такой же, я тоже боюсь за вас постоянно! Арман улыбнулся, хотел что-то сказать, но внезапно какая-то напряженная мысль прошла по его лицу. -Неужели на этой земле меня еще будут оплакивать, если со мной что- нибудь случиться? - спросил он напряженно. - Вы можете промолчать, сударыня, но скажу вам правду, мне хотелось бы верить... -Верьте, сударь, - медленно произнесла Изабелла, задыхаясь и, тем не менее, стараясь держать себя в руках. - И волноваться и ждать вас есть кому. Ах, г-де Силлек! Неужели вы можете сомневаться в том, что вас любят, уважают, что отдадут за вас шпагу, рискнут головой, наконец; что вас не бросят в сражении, израненного, умирающего дотащат до лекаря!? Он был бледен и темные глаза его, не отрываясь глядели ей в лицо. С каждым словом пылкой Изабеллы лицо графа де Силлек светлело. -Нет, я не сомневаюсь в ваших словах! - помолчав, сказал мушкетер. - Мне иногда кажется, хотя меня это как-то смущает, что я понимаю вас, как самого себя! -Может быть, так оно и есть? - промолвила Изабелла своим мягким пленительным голосом. -Знаете, сударыня, я начинаю понимать, почему столько дворян хотят, чтоб вы подарили им свою любовь и свободу! Вы отрекаетесь от себя ради других, но в тоже время вы остаетесь самой собой. Вы часто заняты проблемами ваших друзей, но вы независимы от их мнений, оценок и чувств. Это делает вам честь, хотя вам и бывает очень тяжело, верно? -Вы преувеличиваете, сударь! -Думаю, нет! -У каждого из нас свой путь. Вы держите шпагу, хватаете дагу или пистолет и никому в голову не придет спросить вас: "Вам страшно? Тяжело?" Это совершенно обычное для вас дело. Я волнуюсь за других, не сплю ночами, мое дело поддерживать, утешать, вдохновлять. Это тоже естественно. -Но вы мне не ответили, - выражение мягкости, уважения и еще чего-то странного не сходило с его лица. -Оттого, что мне тяжело, никому не станет легче. Поэтому я всегда стараюсь держать себя в руках, хотя беспокоиться за других и впрямь тяжело. Так что, умоляю вас, не рискуйте собой понапрасну, сударь! -Скажете тоже, сударыня, - пожал плечами де Силлек. - После того, как вы честно рассказали мне про дворян Парижа - как вы собираетесь утешать и поддерживать всех страдающих! - у меня возникает только одно желание - стоять рядом с вами с видом столь пугающе мрачным, чтоб никто из них и глаз не осмеливался на вас поднять! Изабелла засмеялась, пылая от счастья! Сейчас, после пережитого ужаса, она тоже воспринимала все по-другому, словно новая красочная страница жизни открывалась ей - восхитительная страница любви, преданности и нежности! Новость о дуэли мигом облетела дом г-на де Тревиля. Хозяин дома сейчас же приказал де Силлек явиться к нему с объяснениями. С ним ушел и де Дромоль, а Изабелла осталась отвечать на встревоженные вопросы мушкетеров. Все кругом возмущались коварством гвардейцев, возбужденно кричали, шумели, строили планы, как им отомстить за себя и за своего товарища. Их пыл охлаждала только мысль, что почти все гвардейцы, участвующие в этой дуэли, уже получили по заслугам. Изабелла только улыбалась, вся в предвкушении чего- то прекрасного, что могло случиться сегодня, ибо, уходя к де Тревилю, граф де Силлек взволнованно поинтересовался у нее: -После беседы с нашим капитаном, могу я сопровождать вас до вашего дома? И сейчас Изабелла ждала его, и только расслабленно улыбалась своим друзьям. Пробившись сквозь шумевшую вокруг толпу, к ней подошла Беатриса де Сорель, сестра известного нам шевалье, которая порой посещала своего забияку-брата. -Г-да! - воскликнула она. - Разойдитесь, прошу вас! Г-жа дю Трамбле устала, на ногах еле стоит! Ей нужно отдохнуть! Она увлекла Изабеллу в пустую столовую. Слуга принес графине стакан красного токайского вина. -Милая, - начала Беатриса прямо, когда графиня с удовольствием пригубила вина. - Вы только что рассказали всем эту ужасную историю о предательской дуэли в Садовом переулке, но молю вас, повторите мне ее еще раз. Я хочу услышать ваш рассказ про храбрость г-на де Силлек. Изабелла внезапно почувствовала себя неловко. -Я рассказала все, как было, Беатриса. Мне нечего добавить! -Все-таки вы бесчувственная, Изабелла! Ах, если бы я только была на вашем месте! -Посещайте заболевших приятельниц, Беатриса! Не спали бы сегодня ночь, ехали бы, зевая, к заболевшей приятельнице и вот, пожалуйста, вы на моем месте! -Изабелла, я хочу говорить с вами серьезно, - рассердилась Беатриса и даже покраснела от внезапного гнева,- а вы все шутите! Можно подумать, для вас жизнь и смерть красавца де Силлек - сущая безделица! Я и говорю, хотя со мной никто не согласен, что вы – холодны, как незажженный камин! Беатриса дю Сорель была очень эффектной девушкой - жгучая смуглая брюнетка с карими, несколько восточной формы, глазами, цвет которых она всегда удачно подчеркивала атласом бежевых и шоколадных оттенков. Сейчас ее красивые глаза наполнились слезами возмущения и сильно покраснели. -Вы - счастливица! - продолжила она. - Вы спасли его и заслужили теперь его благодарность! А вот меня он не замечает, как не замечает никого из наших дам! -Кто? - произнесла Изабелла дрогнувшими губами. -Де Силлек, конечно! Когда я гляжу в его бездонные глаза, я умираю от восторга! Стоит мне услышать его голос - тембр его голоса неповторим, да? - я вне себя от восторга! Я готова пасть перед ним на колени и молиться на него, верите ли? О, де Силлек, боже мой, посмотрите на меня! Я красива, умна, забавна, я сделаю вас счастливым! Смертельная бледность на лице Изабеллы вдруг сделалась еще заметней. Сердце ее больно стучало, а в ушах продолжали жужжать откровенные слова Беатрисы: -О, только обнял бы он меня, я целовала бы ero! Как же я мечтаю об этом! Я была бы ему чудесной женой, клянусь! Вы по молодости своей не понимаете, насколько вам повезло - быть с ним, слушать его! Я видела, как он смотрел на вас только что! Никогда еще я не видала у него такого пристального взгляда! А вам, похоже, все равно! Вас, Изабелла, донельзя избаловали ваша красота, привилегированное положение в Париже и знаменитые родные! А, между нами говоря, не настолько уж вы красивы - слишком уж классически правильное у вас лицо, глаза обычного серого цвета да волосы... Ну и что - красивые волосы! Не злитесь на меня, но я не вижу в вас ничего особенного, что могло бы привлечь к вам такого умницу, как де Силлек! Изабелла окаменела, потом ее бросило в жар. Хорошо еще, что Беатриса все что- то восторженно лепетала, ибо отвечать ей Изабелла сейчас не смогла бы - горло сдавило так, что стало тяжело дышать! Боль в сердце была так сильна, что графиня больше ничего не чувствовала - только с потрясающей ясностью отмечала во внешности приятельницы то, что раньше не видела - и родинку с черным волоском на шее, крошечный шрам на нижней губе и затейливый узор на лифе ее бархатного черного платья. О, конечно, Изабелла знала, что в четверку самых популярных мушкетеров в Париже влюблены многие, но услышать признание в любви к ним было выше ее сил! Изабелла с трудом сдерживала себя, чтоб не зарыдать в голос, но слез не было, словно душевная боль мгновенно высушила их! О, убежать - чтоб никто ее не видел! - вот что жаждала Изабелла в этот миг! На горе себе я повстречала вас, де Силлек! -Вы здесь, дорогая Изабелла! - воскликнул вошедший в ним де Дромоль. - Де Силлек ищет вас внизу! Вы обещали его подождать, правильно я понял? Только не вздумайте опять уехать с ним куда- нибудь! Я не позволю ему украсть ваше внимание, предназначенное мне, пусть он четырежды прославлен! Мое почтение, г-жа Беатриса! -О, г-н Серж! Вы, как всегда, неотразимы! -Непременно! - невпопад произнесла Изабелла и вскочила с места. Она с каменной улыбкой вышла из комнаты, прошла вниз и уехала к приятельнице. Изабелла провела у г-жи Сент - Мак в гостях три часа, но в последствии не могла вспомнить даже, о чем шла тогда речь. Все это время сердце ее противно быстро стучало. Ревность ослепляла графиню, боль и страх. Она мучилась под бременем раздирающих ее противоречивых чувств, смертельно боясь, что случайно выдаст себя, начнет плакать или незаслуженно оскорбит Беатрису де Сорель! Она была вне себя оттого, что не в силах была справиться с собой и разобраться, что все-таки с ней происходит, отчего каждый пустяк заставляет нервничать, а любой вопрос о самочувствии вызывает только раздражение! С этого дня де Силлек, словно чувствуя ее настроение, опять вернулся к чрезвычайной сдержанности в отношениях с прекрасной племянницей де Тревиля. А Беатриса Сорель как нарочно частенько посещала своего брата в доме де Тревиля и каждый раз старалась больно уязвить графиню, ибо безошибочно разбиралась во всем, что касалось лиц ее пола. В конце концов, как и можно было предположить, Изабеллу вывели из себя эти проявления ревности со стороны приятельницы, и она испытала неописуемый гнев, который прорвался совсем скоро. Прямое столкновение Изабеллы с Беатрисой произошло в тот день, когда на кортеж короля Людовика было совершенно внезапное нападение, во время которого король Франции, - хвала господу! - остался жив, а вот охрана его пострадала. О нападении парижских нищих и разбойников, собравшихся в неуправляемую банду, об этом прискорбном факте, стало известно у де Тревиля прямо во время званого ужина, к которому вся его семья готовилась целую неделю. Гостиную дома заранее украсили россыпью разноцветных свечей, которые намеривались зажечь, когда станет темно, а сейчас, при свете солнца, уже давно перевалившему зенит, они только придавали колорит белоснежным скатертям, украшающим сдвинутые столы для ужина. Запах воска смешивался с приятным запахом ароматом цветочных духов дам и аппетитными ароматами жареных барашков, горячего супа и бисквитов, плывущими с кухни. В гостиной охапки зеленого папоротника красиво высились по обоим сторонам портрета Венценосного монарха Франции в мраморной раме с золоченым рельефом – дорогого подарка Его Величества семье де Тревиля, своему верному слуге и преданному другу. Золото красиво смотрелось на фоне стен, затканных модным коричневым шелком с золотым цветочным узором. Из прочих комнат, отделанных куда скромнее, в гостиную принесли кресла и стулья с подлокотниками, с прямыми жесткими спинками разной высоты, с красивыми витыми и точеными ножками. На конце подлокотников, прямых или изогнутых, красовались шары, причудливые завитки и изображение головы кабана или лисицы. Такие кресла с мягким, набитом конским волосом сиденьем, располагали к приятным беседам и их было легко отодвинуть в сторону, когда после ужина планировались танцы. Два кресла, предназначенные самым высокородным гостям, были обтянуты красной парчой с вышитым узором, в котором преобладали крупные кленовые листья цвета охры, замысловато переплетающиеся друг с другом. Перед креслами был брошен новомодный ковер, изготовленный в Париже изумительными мастерами Дюпоном и Симоном Лурде. Ждали самого хозяина, который вот-вот должен был уже вернуться из поездки с Его величеством в аббатство Сент-Оноре. Вся приглашенная молодежь уже танцевала, когда вошедший слуга отвел в сторону Изабеллу, заставив ее бросить кавалера, и попросил незаметно оставить развлекающихся гостей. -Что такое? - забеспокоилась Изабелла. Ответа ей не потребовалось - ее звал лекарь де Тревиля - старый невозмутимый Антуан Темесье. -Г-жа дю Трамбле, я слушать не желаю ничего про танцы или пение для господ мушкетеров. Это все оставьте беззаботным гостям, а у нас с вами много раненых после нападения. Вы мне нужны! Вероломное нападение на кортеж короля, который и сопровождал де Тревиль, произошло на обратной дороге в Париж из аббатства Сент-Оноре, где Его величество задержался, беседуя с архиепископом Суассонским на различные богословские темы, отчего выехал позже, чем предполагал. На тесной улице Ткачей в Париже на кортеж напали неизвестные люди с замазанными сажей лицами, то ли разбойники, то ли наемники - это еще предстояло установить людям отца Жозефа, уже поднятым по тревоге. Разбежавшихся злоумышленников искали по всему Парижу мушкетеры во главе и гвардейцы кардинала, ибо напуганный и рассерженный король велел срочно строить плахи на площади Согласия. Раненые же в столкновении были уже здесь. Изабелла о злоключениях его величества Людовика слушала в пол-уха, привычно выкладывая из огромного шкафа, вырезанного из каштана, на широкий медный поднос необходимые для перевязки предметы: рулоны чистого полотна, корпию, различные свежие бальзамы и притирания. Так же как и лекарь и его два помощника, перед тем как прикоснуться к раненым, она повязала поверх нарядного платья длинный кожаный передник, велела слугам натаскать побольше горячей воды и, присела на стул перед белым как мел шевалье де Бержераком. Лекарь - суровый смуглый человек, с длинной старомодной бородкой, в старом, выцветшем костюме еще времен Генриха IV с широкими рукавами и испанским плоенном воротником, помогал тяжелораненым. Его молодая помощница ограничивалась легкими перевязками. Слуги носились взад- вперед, добавляя горячую воду в деревянную бадью у ног Изабеллы и скатывая окровавленные бинты. -Ну вот, сейчас посмотрим, что у вас! О, сударь, все в порядке! Скоро вы, как и раньше, станете радовать нас новыми поэмами, - произнесла Изабелла жизнерадостно, глядя в перекошенное болью лицо де Бержерака. - Может быть, вы, сударь, воспользовавшись моментом, развлечете меня каким- нибудь из ваших гимнов, ведь я так люблю слушать вас! Изабелла нежно улыбалась мушкетеру, не обращая внимание на разговоры Темесье с его пациентом, не слушая стоны, не глядя на шустро бегущую по ее пальчикам кровь, ибо, как ни странно для знатной дамы, она имела легкую руку и не боялась крови. Кроме того, племянница де Тревиля была исполнительна, вынослива и не брезглива. Ее неординарные способности к врачеванию лекарь заприметил сразу, возблагодарил за них бога, и с тех пор частенько брал ее в ассистентки, особенно когда не хватало рук. Гордые дворяне легче переносили страдания на глазах милой девушки, а, может быть, только мужественно принимали невозмутимый вид и шутили с ней. Во всяком случае, атмосфера в помещениях лекаря даже в такие напряженные дни, царила самая успокаивающая, словно Изабелла приносила в это общество суровых воинов частичку женского милосердия и жизнелюбия! Еще несколько господ удостоились ее перевязки, повеселев и осыпая ее вполне заслуженными комплиментами. Но Изабелла дю Трамбле вела себя независимо, относясь ко всем своим пациентам одинаково, будь то ее милый знакомец дю Дромоль или только что поступивший на королевскую службу младший сын маршала де Граммона, уже две недели напрасно ловивший взгляд прелестной племянницы де Тревиля! Лекарь, его помощник и Изабелла, делающие вместе одно дело, трудились дружно. Лекарь Темесье, в молодости много путешествующий по Восточным странам, привез из них твердое убеждение, что в делах лечебных главное не только физическое выздоровление раненого, но и его душевный настрой. Поэтому он всегда во время лечения болтал на разные темы, всем видом указывая пациенту, что рана его нетяжела, даже если это была неправда или не совсем правда. -Знаете, сударыня, - сообщил врач ворчливо, окликая Изабеллу с другого конца комнаты. - Я тут узнал новый рецепт от мигрени - взять горсть измельченного стебля английского шпината, вскипятить в двух пинтах воды; когда половина выпарится, остальную процедить сквозь полотно и пить указанный настой два раза в день. -Как-то мне мало вериться в пользу сего рецепта, - отозвалась Изабелла, не отрываясь от перевязки поврежденной щеки шевалье де Сореля. - Сударь, уверяю вас, рана ваша легка. Вот выпейте этого вина, у вас сразу исправится настроение! -А вот еще один рецепт, г-жа дю Трамбле: тщательно взбить три яичных белка с малой толикой шафрана, смочить ими ткань и приложить компресс ко лбу. И такие эти - горе лекари скоро сменят нас, стариков! -И кто же снабдил вас столь чудодейственными рецептами, дорогой мой Темесье? - спросила Изабелла с интересом. - Опять ученый лекарь его светлости герцога Орлеанского, Шарль Довентур, который никак не перестанет спорить с вами по вопросам помощи раненым при огнестрельных ранах? Да? Новый рецепт в его духе - побольше длинных слов, поменьше целебных ингредиентов. -Компресс, кстати, можно было сделать и из чего - отгадайте? - из молотого перца, смешанного с уксусом. -Забавно! Изабелла, по примеру лекаря, всем своим видом показывала раненым, что все с ними в порядке, они выздоровеют, если она отвлекается на пустяки, что она взяла на себя часть их боли! В эту комнату, выходящую окнами в сад, заставленную шкафами с бальзамами и притираниями и узкими кушетками, Темесье запрещал входить посторонним, опасаясь за физическое и душевное здоровье раненых. Он тщательно мыл горячей водой руки и протирал их уксусом или, в крайнем случае, кожей лимона, что было по описываемым временам мерами прогрессивными! Обстановка тут была мирная, но Изабелле было некогда оглядываться по сторонам - только когда последний раненый покинет высокий стул перед ней, тогда она разогнет одеревеневшую спину, уберет распустившиеся из прически волосы, упавшие на влажный лоб, оботрет лицо салфеткой! Остались только два человека, которым пришлось ждать дольше всех - один - молоденький барон де Ранг, получивший свою первую небольшую рану и несказанно гордящуюся ею. Хотя он мужественно делал вид, что с ним все хорошо, Темесье предпочел сам осмотреть молодого человека, чтобы не рисковать его здоровьем - он подозревал, что у молодого человека раздроблена ключица, уж очень бледен тот был. Второй раненый, постарше, давно уже острым взором наблюдал за Изабеллой: видел ее точные и уверенные движения, когда чуткие руки графини словно жили самостоятельной жизнью, как сочувствующе хмурится ее белый лоб или перекашиваются губы в страдании за другого, когда Бержерак, вдруг побледнев, вцепился окровавленной рукой в ее локоть. Но ее душевные страдания едва прорывались наружу, неизменная доброжелательность лучилась в огромных серых глазах, и при этом Изабелла умудрялась деликатно пресекать любые фривольные разговоры, если кто из этих горячих голов пытался воспользоваться своим привилегированным положением раненого и поухаживать за прелестной племянницей де Тревиля. -Темесье, вы знали, что у г-на дю Валье еще вчерашняя рана не перевязана? - произнесла Изабелла, быстро вымыв руки в тазу, который держал слуга, и вытирая их чистым полотном. - А он слишком горд, чтоб показать ее! Прошу вас, обратите на него внимание! -Хорошо, моя девочка, я сам подойду завтра к нему. Сегодняшнее ранение у него ты перевязала? -Да, сударь. Это царапина, а вот воспаление на груди, по-моему, много серьезнее! Изабелла повернулась к мушкетеру, севшему перед ней. Он держался за плечо окровавленной тряпкой. Изабелла мягко отвела его стиснутую руку. -Все будет хорошо, милый сударь мой, и вы сможете служить государю нашему, как ни в чем не бывало уже к завтрашнему утру! Она привычно быстрыми и мягкими движениями омыла огнестрельную рану. -Друг мой, в вашу руку попала пуля, я постараюсь ее вытащить. Будет чуть больно, но у меня тонкие пальцы и вы, я уверена, легко перенесете боль, правда, милый мой господин? Изабелла, не услышав ответа, подняла голову. Темные глаза де Силлек пристально глянули на нее. Нужно отвлечь его также, как отвлекала она от боли остальных! - мелькнула мысль, прежде чем Изабелла смутилась, но тут же невероятным усилием воли взяла себя в руки. -Наверно, сударь, вас мне не стоило столь легкомысленно называть вас "милый мой господин"? - произнесла Изабелла по возможности невозмутимо, осторожно протирая вином кожу на руке де Силлек. - Но, поверьте, я не видела, что это вы, сударь, иначе я бы не посмела быть столь болтливой с вами. -Но, сударыня, может быть, именно я больше всех нуждаюсь в утешении, хотя и тщательно скрываю это? - ответил де Силлек с непривычно мягкими интонациями. Изабелла порадовалась, что он отвечает ей, да еще и так шутливо, ибо ей нужно было, чтоб он говорил - она давно заметила, что за разговорами боль переноситься легче. Изабелла высоко подняла брови. -Уж не по примеру ли г-на де Арамисец вы столь галантны сегодня, сударь? -Но мы же с ним - друзья, не правда ли, сударыня? Было бы очень странно, если б я не научился у него кое- чему полезному! Изабелла покачала головой, удивляясь про себя улыбчивому взгляду де Силлек, а руки ее - легкие руки лекаря, - осторожно ощупывали рану и нашли, наконец, пулю, что перекатывалась под кожей. Изабелла внутренне собралась, беря тонкое лезвие. -Вы столь не похожи на г-на де Арамисец, - говорила она тем временем ровно. - Чему же вы научились у него, можно полюбопытствовать? Если вы можете, расскажите мне об этом немножко. Если не можете, прошу вас, продиктуйте мне название всех фехтовальных ударов, которые приносят славу их мастерам. Мне очень интересно, уверяю вас! Она захватила кожу над пулей на его руке и быстро, одним движением, поднесла лезвие к коже. -Зачем вам это, сударыня? -Не буду скрывать, сударь, что мне хочется отвлечь вас от моих действий. С этой же целью я иногда прошу господ мушкетеров перечислить мне все то, что они видят вон на том столе. Она указала на стол посреди комнаты, заваленный сейчас корпией, ножницами, коробочками с бальзамами вперемешку с оружием. -Что ж... История нашего знакомства с де Арамисец действительно забавна, - с улыбкой произнес де Силлек, глядя ей в лицо какой-то необычным мягким взглядом. - Мы оба поначалу держались отстраненно в полку и не желали принимать участие в развлечениях мушкетеров. Это нас и сблизило. Изабелла быстро сделала надрез на коже над пулей, отчего кровь заструилась быстрее, но мужественный молодой граф даже не вздрогнул, будто какая-то другая важная мысль отвлекала его. Изабелла одним ловким движением пальцев подцепила пулю и, облегченно сдув волосы со лба, бросила ее на полотенце. Наложив лечебный бальзам, она начала по возможности ровно - руки у нее дрожали от волнения! - перевязывать рану. -Вы потеряли много крови, ожидая своей очереди, сударь, - добавила она обессилено, ибо вдруг, когда все страшное уже закончилось, начала не на шутку волноваться. - После перевязки посидите здесь, прошу вас, я принесу вам вина. -У вас легкая рука, сударыня! - заметил де Силлек все с той же непривычно мягкой улыбкой. - Обычно в руках Темесье мне много больнее. В комнату заглянула Беатриса де Сорель и тут же испуганно вскрикнула, глядя на кучу окровавленной корпии на коленях Изабеллы. Та, повинуясь какому-то наитию, быстро встала и закрыла собой де Силлек, чтобы деликатно скрыть его, давая ему возможность накинуть на плечи плащ. -Выйдите немедленно, сударыня, - резко распорядился Темесье, тоже накидывая камзол на своего пациента. - Идите лучше к гостям танцевать! -Но она же здесь! - воскликнула Беатриса возмущенно, указывая на Изабеллу пальцем. - Пусть она тоже уходит! -Г-жа дю Трамбле останется! -Тогда и я никуда не пойду! Я хочу вам помочь! -Уходите, г-жа де Сорель, здесь не место невинной девушке! -А почему Изабелле дю Трамбле здесь можно быть? Ей почему можно остаться?! Ну и что, что она племянница хозяина дома, я тоже умна и терпелива! Изабелла тем временем налила вина де Силлек. -Я ненавижу вас, - закричала Беатриса, обращаясь уже к Изабелле, правда, не делая попытки войти в комнату. - Я давно вас ненавижу, Изабелла, потому что вы занимаете мое место! Это меня должны любить г-да мушкетеры, мной восхищаться, а не вами! Никто этого не видит, но я - то уверена – в душе вы совершенно холодны и бесчувственны! -Прекратите немедленно истерику, - прошипела Изабелла, швыряя полотенце на пол, быстро подходя к приятельнице и хватаясь за ручку двери. Ее трясло от ярости, что подобная некрасивая сцена проходит на глазах ее друзей. - Если вы сейчас же не покинете это помещение, я прищемлю вам ваш красный нос, и уже никто никогда не сможет вами восхищаться! -Ах, что вы такое говорите! -Да как вы вообще смеете кричать в этом доме, что так гостеприимно раскрывает перед вами свои двери!? Ноги здесь больше не будет, сударыня! Уж я позабочусь, чтоб вы более никого не смели здесь смущать! Эта вспышка внезапного гнева графини дю Трамбле, похоже, не удивила никого из присутствующих мужчин, ибо молодому раненому де Рангу вообще было не до разговоров, Темесье и его помощники отлично знали о прямом и откровенном нраве Изабеллы дю Трамбле, а граф де Силлек этот нрав предполагал. -Де Силлек, вам нельзя сейчас ехать верхом, - произнес лекарь невозмутимо, дождавшись, когда Беатриса, побледнев, захлопнула дверь. - В карете тоже. Возьмите слугу, чтоб он проводил вас. Граф нахмурился и вскинул голову. По его лицу Изабелла поняла, что никакого слугу он не возьмет. -Вот что, граф де Силлек, - сказала она храбро, еще не отдышавшись после вспышки гнева и испытывая крайнее смущение и стыд. - Можете ненавидеть меня сколько угодно, за то, что я вмешиваюсь в ваши дела, но я считаю необходимым проводить вас. -Благодарю вас. -Если вы все- таки допьете вино, я успею одеть плащ. Изабелла сама поражалась своей смелости - разговаривать с де Силлек таким тоном чуть раньше было для нее абсолютно немыслимым. Но сейчас, в этой комнате, где Изабелла отвечала за жизнь других, поведение ее разительно поменялось! Но, когда они вдвоем медленно вышли во двор, Изабелла все - таки взволнованно спросила своего спутника: -Вы действительно возненавидите меня теперь за мою невероятно неделикатную настойчивость? -Черт возьми, сударыня, да за кого же вы меня все время принимаете? - воскликнул он с досадой. - Вы же уже имели возможность убедиться, что я живой человек и в жилах у меня горячая кровь, а уж никак не вода! Ну, с чего бы я возненавидел человека, кто спас мне жизнь уже несколько раз? Тем более, как мы выяснили совсем недавно, мы с вами понимаем друг друга... Чуть успокоенная Изабелла зябко пожала плечами, на которые набросила легкий плащ, хотя на улице было жарко и солнце, уже склонившись к западу, и не думало уходить за высокие дома Парижа. Они пешком неспешно покинули дом де Тревиля, откуда все еще доносилась музыка и шарканье ног по навощенному паркету, и неторопливо вышли на улицу. Де Силлек некоторое время молчал, потом спросил: -Но мне было бы чрезвычайно интересно узнать у вас, сударыня, как получилось, что вы умеете столь легко врачевать? -О, это вышло случайно! В первый день, как я приехала к капитану де Тревилю, я заметила кое-что странное в поведении г-на... он слегка прихрамывал. Мне показалось, что этот мужественный господин нуждается в помощи лекаря. В монастыре нам преподавали аптекарское дело... Темесье не смог уговорить этого человека показать ему ранение, а я по чистой случайности смогла. С той поры лекарь частенько зовет меня... -Неудивительно, - прошептал де Силлек, и легкое облачко досады омрачило его чистый лоб. - Вы столь же легко врачуете, как причиняете муки любви всем, кто только взглянет на вас. Изабелла задумчиво коснулась ладонью ствола тенистого платана, мимо которого они как- раз проходили, направляясь к Люксембургу. Это было самое любимое место Изабеллы в городе - аристократичные кварталы, много зелени, цветов в палисадниках. Сама она жила на противоположном берегу Сены, рядом с огромным серым дворцом Великого Кардинала. -Только не думайте, что я обвиняю вас, сударыня, - продолжил де Силлек медленно. - Привычка видеть в красивых лицах дурное слишком уж въелась в меня. А вы... гм... красивы. Изабелла остановилась, тем самым заставив графа повернуться к ней. Остановился в десяти шагах от них и слуга графини, который вел лошадей господ. Изабелла с трудом сдерживала дрожащие от сильнейшей душевной боли губы, но слишком много в последнее время навалилось на нее - муки безответной любви, бессонные ночи, бесстыдные откровения Беатрисы Сорель, тяжкая ответственность добровольной помощницы полкового лекаря, и смолчать уже она не смогла. Изабелла глянула на де Силлек тем пронзительным взором, который ударяет нам в самое сердце и остается в памяти на долгие годы, и прошептала тоном, в котором слышались с трудом сдерживаемые рыдания: -Беатриса де Сорель давно называет меня холодной, равнодушной к чужим бедам женщиной, а г-жа де Шательро не далее как вчера днем сообщила мне, что меня несказанно портит необщительность и глупая любовь к стихам! Его Величество король - да хранит его господь на благо Франции! - всерьез считает меня непокорной, а Его высокопреосвященство кардинал Ришелье, как вы, наверно, помните, - несносной и крайне безрассудной! Дядя Жозеф постоянно ругает меня упрямицей, а вы видите во мне все самое дурное, что есть в человеке. И при этом я еще красива, что является моим безусловным недостатком! -Сударыня! - вскричал де Силлек изумленно. -Джулия вечно причитает над моими нарядами без галунов, лент и прочей мишуры, и только барон де Дромоль без какой- либо задней мысли совершенно искренне считает меня самой прелестной дамой Парижа. Только ему, похоже, и нравятся и мои привычки, и характер, не говоря уже о моей внешности! Лицо де Силлек превратилось в каменную маску. Он сжал эфес шпаги так, что побелели пальцы. Изабелла задыхалась от возмущения и обиды, горло ее будто словно захлестнуло смертоносной петлей, которая причиняла ей резкую боль, но замолчать она не могла. -Только г-н де Дромоль всегда откровенен со мной, с удовольствием делает мне комплименты, любуется мной и всегда, что бы ни случилось, утверждает, что я - необыкновенная женщина! Право, мне порой всерьез кажется, что он один и есть мой настоящий друг, а все остальные - нет, ибо вечно сердятся на меня: одни - на мои поступки, другие - на характер, а кто-то - на внешность! Изабелла, выпятив нижнюю губу, чтоб удержать льющиеся слезы, отвернулась и бездумно стала смотреть в воды Сены, раскрашенные закатом в причудливый розово - пурпурный цвет; там, где громада собора Нотр - Дам заслоняла собой солнце и тень ее падала на реку, вода обрела тяжелый синий оттенок. -Бог мой, что же я, недостойный, сказал вам...,- прошептал де Силлек с непередаваемой мукой в голосе. - Я не должен был так говорить... Сударыня, позвольте мне просить у вас прощения! Я никак не предполагал... -Должна ли, сударь, я понять ваши слова так, что вы никак не предполагали, что я - человек? Или вы никак не предполагали, что мне тоже может быть больно, что меня, увы, даже может кое-что и обижать? Удивительно, верно? А ведь я иногда еще чувствую гнев и страх, знаете ли! Или чувства тоже относятся к моим неискоренимым недостаткам? -Простите меня, - повторил он глухо.- Я действительно не должен был говорить... Он отвернулся, стиснув зубы, и принялся смотреть на заходящий за дома кроваво- красный шар солнца. Изабелла очнулась от своего внезапного гнева так же быстро, как вскипела, и теперь уже кровь стыда и ужаса хлынула ей в лицо. Что она наделала, о создатель!? Ей никогда не простится такой вызывающий тон по отношению к человеку, что держится как принц крови, гордецу и храбрецу графу де Силлек! О боже! Отныне можно навсегда распрощаться с надеждой на его улыбку и... и... Что же она наделала? Какую чудовищную кашу заварила! И что же ей теперь делать?! -Ах, - вскричала она, не в силах справиться с собой, в совершенно расстроенных чувствах, - вы ранены, сударь, наверняка чувствуете себя дурно, я же посмела выговаривать вам! Ах, простите меня! Но я так переволновалась сегодня и потом Беатриса сказала мне, что вы...! О, боже! Мы уже пришли, ваш дом рядом. А я.... Ах, простите меня! Изабелла бросилась к лошадям, закрыв лицо ладонями, поэтому не видела, с каким выражением смертельно бледного лица граф де Силлек смотрит ей вслед! Слуга подсадил ее в седло. Изабелла круто развернула свою лошадку и поскакала прочь. В дом де Тревиля она в этот день не вернулась. В эту ночь она плакала так горько, так безутешно, что, если бы де Батц узнал об этих слезах, он отправился бы искать г-жу де ла Шпоро не через неделю, в течение которой Изабелла не появлялась у капитана мушкетеров, а тотчас же.