Новые приключения во времена Людовика XIII

Мушкетеры пришли на Пре-О-Клер ровно к семи часам вечера. Заходящее алое солнце заливало этот огромный луг, облюбованный дуэлянтами уже давно, каким- то неприятным оранжево - красным светом, который странно отсвечивал и на чахлой зелени травы, пучками выросшей кое- где у ограды. Г-н де Арамисец попробовал гибкость своей шпаги, осмотрел ее и вновь рывком вставил в ножны. Он не мог устоять на месте. Белые пальцы его нервно сжимались и разжимались на эфесе шпаги. Де Батц и де Порто настороженно вертели головами. Ни одно движение не оживляло луг, и в этом чувствовалось какое-то томительное ожидание, будто что- то тяжелое, душное, тлетворное родилось в раскаленном за день городском воздухе и набирало силу с каждой томительной минутой. -Черт возьми!- воскликнул де Батц.- Но почему так тихо, черт их побрал? Четверо гвардейцев вышли из - за ограды со стороны старых заколоченных домов, в которых обитали бродяги и нищие, выползавшие на свет божий только ночью, и направились к мушкетерам. Де Арамисец пристально следил за своим противником - г-ном де Роном так, как охотник наблюдает за коварным зверем, которого предстоит поразить в самое сердце. Гвардейцы приблизились. Состоялись взаимные представления. -Не нравятся мне их улыбки,- шепнул де Батц Арману, - они явно что- то замышляют. -Начали, г-да!- воскликнул де Порто, который единственный из всех сейчас чувствовал прилив сил и возбуждения, как обычно бывало перед поединком, обещавшим быть интересным. В то же мгновенье восемь шпаг грозно блеснули в алых лучах заходящего солнца. Де Арамисец, заметив на губах своего противника кривую усмешку, подумал: "Нет, он не любит ее!" и с двойным ожесточением скрестил с де Роном шпагу. Оскорбленная любовь, обманутые надежды, ненависть и ярость владели сейчас стремительной шпагой мушкетера. Он будет убит? Прекрасно, ему не придется больше мучиться из-за несчастной любви. Он поразит соперника? Еще лучше - тот никогда не приблизиться к маркизе де ла Шпоро. Мушкетер сейчас не гнался за красивыми выпадами, хотя физическая ловкость обычно позволяла ему маневрировать, делать ложные атаки и переносы. Сегодня у него была другая цель. Шпаги звенели ожесточенно. Мужчины бились так, что сыпались искры из- под их гибкого и страшного оружия, так, что их лица порой касались друг друга и тогда они отпрыгивали друг от друга, будто ненависть обоих могла убить их при прикосновении. Де Порто и де Батц провели свои бои хладнокровно и крайне осторожно. Де Силлек дрался с рассеянным видом человека, мысли которого заняты чем угодно, только не поединком. Первым был убит противник Шарля де Батц. Тот уже вложил шпагу в ножны, когда заметил в отдалении еще несколько мужчин в серых плащах, появившихся незаметно. Один из них, заметив, что де Батц освободился, вытащил шпагу и подошел ближе. -К бою, сударь!- вежливо сказал он. -Черт возьми!- прошептал сквозь зубы мушкетер, когда человек бросился на него. – Этот - то откуда? Вскоре был ранен и гвардеец, дравшийся с де Силлек. Тот, казалось, не удивился, когда перед ним возник еще один человек. Де Силлек все так же, внешне спокойно, скрестил с ним оружие. -Барон, бросайте все!- крикнул один из гвардейцев.- Уходим скорее! Иначе бретеры убьют заодно и нас! Де Рон упрямо покачал головой. Он и де Арамисец были уже ранены - один в бедро, другой - в руку. -Де Рон! - опять прокричал тот же гвардеец. - Мы должны уйти, как договаривались, чтоб остались одни бретеры! Они доделают все за нас! Де Рон отпрыгнул в сторону, спасаясь от страшного удара де Арамисец, и бросился наутек. -Подлец! Трус!- воскликнул де Арамисец и ринулся было за ним. Но поздно - четверо из бретеров встал и перед ним, ощетинившись шпагами. -Мы в ловушке! - крикнул де Порто, перекрывая своим мощным басом звон оружия. -Это уже неважно! - беззвучно, словно про себя, отозвался де Силлек. -Мы должны прорваться! – призвал всех де Батц.- Вперед, друзья! Покажем убийцам, как сражаются лучшие шпаги Франции! Де Арамисец с остервенением пробился сквозь бретеров и бросился за де Роном. За ним, раздавая удары направо и налево, прошли друзья, вырвавшись из угла, в который их загнали. Теперь можно было сражаться до утра. Гвардейцев уже нигде не было. Де Арамисец в ярости царапал свой плащ. -Вы не уйдете от меня, де Рон!- сказал он вслух, как человек уверенный в том, что говорит. - Я все равно отправлю вас на небеса! Золотое солнце уже зашло до половины. Алый цвет заката становился все ярче и нетерпимей для глаз, слепил соперников, будто давил безнадежностью. -Уф!- сказал, наконец, де Порто, последним заканчивая бой. - Черт возьми, г¬-да, это было нелегко! И вид у нас сейчас довольно потрепанный! -Еще бы! - отозвался де Батц, отдуваясь.- Эти бретеры едва не прикончили нас! -Они, черт возьми, помешали мне! - произнес де Арамисец. Глаза его сузились от ярости.- Где тот человек, что командовал ими? -Там, у стены!- отозвался де Силлек. Они вдвоем подошли к одному из раненых г-ном де Силлек. При их приближении человек открыл глаза и попытался приподняться, чтоб выглядеть достойнее. -Мне придется вернуть деньги, полученные за ваши жизни,- сказал он грубовато, пытаясь усмехнуться, но гримаса боли перекосила его рот. - А если быть честным, мне было жаль убивать господ, так красиво владеющих шпагой! -Тебе приказали убить нас?- поинтересовался де Арамисец с видом человека, спокойно ожидающего самого худшего. Де Силлек опередил его. -Кто приказал? -Я не знаю этого человека.- Бретер вновь попытался приподняться, но без сил прислонился к разогретой солнцем стене.- Ох, ну и здорово вы припечатали меня, ваша милость! Вас наверняка учил мастер из Орлеане! -Опишите того, кто дал вам задание!- приказал де Арамисец, склоняясь к раненому близко, словно стремясь быстрее покончить с расспросами. -Мне трудно описать,- прохрипел тот.- Это женщина. Подошедшие де Батц и де Порто обменялись тревожными взглядами. -Какая она?- отрывисто спросил Анри. -Очень красивая блондинка с синими глазами. Она знатна - у нее такие сапфиры на шее! Де Порто издал горлом странный звук и замолчал. Де Арамисец развернулся и бросился прочь. Вся его фигура выражала такое отчаянье, что друзья еще целую минуту были не в состоянии говорить. -Сейчас к нему лучше не подходить!- пробормотал де Порто и обратился к бретеру.- Ты сам дойдешь до дома? Или позвать кого? -Да, когда уйдут ваши милости, мне помогут приятели. -Что тебе говорила голубоглазая дама!?- задал вопрос де Батц. - Где она тебя нашла? Говори! -Она подошла ко мне вчера и назвала имя одного вельможи, которому я помог с наследством его отца…Словом, она дала мне сто луидоров, чтоб я пришел сюда с приятелями и убил ваших милостей. -Ты видел ее раньше? -Нет, господин. -Она была одна? С ней не было другой дамы? -Нет, не видел. Де Силлек надвинул шляпу на лоб и пошел вслед Анри. Он не хотел никого видеть. Действительно, похоже, было, что все в тайном письме, написанном Изабеллой, было ужасной правдой! Это подтверждали и люди, и произошедшие за последнее время трагические события! Но холодный ум де Силлек не мог пропустить еще кое-что - некоторые мелкие детали, которые выпадали из полной картины человеческой подлости и коварного предательства! Мушкетеры теперь больше никогда не бывали на дежурстве в те дни, когда туда вызывались две юные фрейлины, в то время как раньше это случалось довольно часто. Поменяться дежурством с гвардейцами, чтоб получить доступ в Лувр, как сделал однажды де Арамисец, когда признавался в любви г-же де ла Шпоро, стало тоже невозможно, и это отмечал сам де Тревиль! Правда, он считал, что тут коварные происки кардинала Ришелье касаются его самого! Тем более что арест несчастного заговорщика де Шале заставил всех. Кто выступал за короля Людовика, опасаться за свою жизнь и свободу. Но, тем не менее... Фрейлинам королевы Анны тоже никак не удавалось увидеть своих друзей. В один из этих сумрачных дней Изабелла вновь посетила подругу; обе они были более бледными и усталыми, чем в тот день, когда узнали о фальшивом письме. -Жули! - сразу начала Изабелла. Она держалась сурово. - Тебе придется выйти из дома и отправиться к де Тревилю. -Не могу, - грустно ответила маркиза. - Его величество думает, что я в Безансоне. Если меня увидят на улице и сообщат ему, что я его обманула, я умру от стыда. -Ты должна поговорить с нашими друзьями. Я не могу их увидеть - меня вызывают во королевский дворец немедленно. Более того, двое слуг по приказу г-на Ришелье сопровождают меня до Лувра. С трудом я упросила их остановиться на пять минут у твоего дома. -О, нет! -Да наши друзья наверняка не знают, что думать! Объясни им, где мы с тобой! Жули, милая, ты страдаешь без де Арамисец, а я не могу увидеть г-на Армана и все ему объяснить! Он же по- прежнему считает меня автором того загадочного письма! -Нет! -Джулия! -Хорошо! - маркиза встала и, бледная, заглянула в глаза подруге.- В конце концов, счастье дороже всех приказов короля. -Ну, конечно! Я убегаю сейчас же. Ты переговори с ними..., - графиня остановилась в дверях. - И, главное, скажи де Арамисец, что любишь его. Маркиза покраснела. -Хорошо! - смущенно пообещала она. - И скажу г-ну де Силлек, что ты без него места себе не находишь. Изабелла без улыбки поглядела на нее, потом кивнула и ушла. Джулия через некоторое время спустилась во двор и легко вскочила на подножку кареты, которая должна была отвезти ее в дом г-на де Тревиля. Могучие мельбурнские трехлетки смоляной масти, дружно понеслись по улице Сезали по направлению к Новому мосту. Карета была уже почти рядом с особняком де Тревиля, когда знакомый силуэт промелькнул в окошечке кареты. Джулия поспешно закричала кучеру: -Стойте! Карета еще не до конца остановилась, а Жули выпорхнула из нее и бросилась навстречу г-ну де Арамисец. Личико ее раскраснелось, а на губах заиграла счастливая и смущенная улыбка. Де Арамисец, подняв на нее глаза, вздрогнул всем телом. Он мгновенье стоял как каменный, потом запахнул плащ, и, повернувшись на каблуках, быстро зашагал в противоположную сторону. -Сударь! - позвала Джулия нежно. - Де Арамисец, я должна упрекнуть вас в невнимании ко мне! Она в пять шагов преодолела расстояние, что их разделяло. Мушкетер увидел ее перед собой и был вынужден остановиться. Красивое лицо молодого человека было хмуро. -Я слушаю вас! - сказал де Арамисец, смиряя девушку надменным взглядом. Джулия молчала, во все глаза разглядывая любимого, который мог быть таким нежным и страстным, и отчего-то вдруг превратился в холодного и жесткого человека, каким раньше она его никогда не видела и который заставил ее сердечко сжаться. -Это я должна слушать ваши объяснения! - тоном светской дамы сказала Джулия. - И мне непонятно, почему вы говорите таким тоном, словно имеете право не здороваться со мной! -Мои объяснения?! - едва сдерживаясь, проговорил де Арамисец. - И вы еще требуете их у меня! У меня! -Уж не думаете ли вы, сударь, что вам будет позволено говорить со мной таким непристойно дерзким тоном!? -Черт возьми, я отныне собираюсь говорить так, как мне угодно! -Г-н Анри, я слышала, обо мне ходят не очень красивые слухи.., - сменила Джулия тон. -Вы заявляете об этом так просто! Я, право, потрясен! Ваш друг - кардинал так плохо осведомлен о том, что произошло!? Он, что же, еще не в курсе, что мы ознакомились с вашими изумительными откровениями?! -Мой друг - кардинал? -Да! - мушкетер внезапно схватил ее за руку и сжал ее запястье. - Вы и в самом деле считаете меня таким идиотом, каким меня изобразила ваша любезная подруга в письме к г-ну Ришелье? -Что? -Почему вы побледнели? Ах, да! Какая же это неосторожность - г-да мушкетеры все узнали! Теперь, верно, Его высокопреосвященство рассердиться на вас!? -Г-н Анри, послушайте... -Я мог еще мечтать, что вы, служа кардиналу, любите меня, но вчера и эта глупая надежда рассыпалась в прах. Сударыня, почему вы взяли на себя труд самой нанять бретеров, чтобы убить нас? Джулия почувствовала, что недалека от того, чтобы не разрыдаться от тех чудовищных обвинений, что он бросал ей в лицо. -Я мог бы простить вам нелюбовь, предательство по отношению к королеве Анне и даже насмешки надо мной, - его глаза метали молнии, а пальцы бессознательно впивались ей в руку, - но вы пожелали видеть меня мертвым, сударыня! Жаль, не правда ли, что я остался жить? Недаром вы столь удивлены, мой голубоглазый ангел! Саркастическая улыбка скользнула по его бледным губам и исчезла, словно стертая болью. -Г-н Анри! -Я не смогу простить вам этого никогда в жизни! Я вас так любил! - де Арамисец отвернулся. - А вы посмеялись надо мной, более того, вы решили избавиться от меня! Только благодаря нашему искусству держать шпагу мы с друзьями спаслись. -Но мне Изабелла сказала.. -Увольте меня от всяческих объяснений! Я, знаете ли, человек понятливый! И передайте Его высокопреосвященству, что вы были великолепны! Нет, не просто великолепны, а восхитительны, когда с милой улыбкой частенько беседовали со мной о короле и заговорах! Вы выглядели очень, очень искренней. - Он закашлялся, словно эти слова разорвали ему грудь. - Я не могу вас ненавидеть, я вас любил! Видит бог, я вас любил нежнее и безнадежнее, чем кто- либо, чем ваш де Рон! Конечно, я убью его, сударыня, хотя бы для того, чтоб доказать вам, что я владею шпагой лучше, чем он! Я не могу вас ненавидеть. Но я могу кое- что другое! – де Арамисец несколько секунд прямо глядел в ее широко распахнутые глаза, потом сделал шаг вперед. - Я вас презираю! Он вскинул голову и прошел мимо. -Берегись! - Страшный крик распорол тишину улицы. Крик и тяжелое грохотанье позади мушкетера. Он инстинктивно обернулся, и глаза его расширились от ужаса. Джулия, растерянно опустив руки, глядела ему вслед, а на нее сзади неслась четверка обезумевших лошадей, появившихся из-за угла в начале улицы. Кучер на козлах кричал и делал отчаянные попытки остановить лошадей. -Жули! - закричал де Арамисец не своим голосом. Но было поздно. Лошади сбили маркизу с ног и понеслись дальше. Обезумевший от ужаса де Арамисец бросился к девушке в голубом, лежавшей без движения на мостовой. -Жули! - он издал горлом странный звук и упал рядом с ней на колени. Джулия была без сознания, но дышала. Мушкетер подхватил ее на руки, как ребенка и, прижав к себе, побежал к карете. -Домой! - крикнул он таким страшным голосом, что кучер подпрыгнул на козлах. Вмиг лошади домчали карету к дому Джулии. Де Арамисец на руках принес ее в комнаты. Он пригрозил прибежавшему лекарю: -Если ты не спасешь ее, я сам поджарю тебя на медленном огне! Вид его был страшен. По - счастью, Джулия отделалась лишь ушибами и несколькими царапинами, глубокими, но не заслуживающими особо пристального внимания. Обморок же объяснялся сильным ударом о камни мостовой. Де Арамисец просидел рядом с любимой до вечера. Но, к несчастью, Жули пришла в себя только тогда, когда он ушел, и сразу начала плакать. Несколько дней он не отходил от ее дома. Де Арамисец уверял себя, что его зовет сюда только долг перед женщиной, которая из- за него попала в беду, не смогла вовремя отклониться от внезапно понесших лошадей. Он дворянин, рыцарь, и, стало быть, не может не проявить простую вежливость. Так, во всяком случае, он говорил друзьям. Но рано или поздно ему пришлось вернуться к своим прямым обязанностям и отправиться с донесением в Лувр. Там его и заметила Изабелла дю Трамбле. -Де Арамисец! - закричала она, словно внезапно очнувшись от страшного сна, и побежала к нему по лестнице наверх, не обращая внимание на придворных вокруг. - Наконец-то я встретила кого-то из наших друзей! Сударь, что происходит? Джулия рассказала мне, что вы ей наговорили! Как же вы могли? Вы должны были верить ей, а не наветам неизвестно каких недоброжелателей! -Это совершенно невозможно сейчас - верить вам обеим! Отныне мы с вами по разные стороны той стены, что зовется долгом по отношению к тому, кому служишь. Мы служим королю Людовику, а уж кому позволяет служить вам ваша совесть, решать вам! -И вы говорите мне то же самое! -Что делать, сударыня!? В конце концов, это вы превратили нашу жизнь в кипящий котел, в котором дотла сгорели доверие, открытость, теплота. -Я не писала письмо кардиналу Ришелье - повторяю это в тысячный раз, сударь! -Вот как!? Они с непримиримым видом стояли у окна, не обращая внимания на то, что их со всех сторон толкают снующие вокруг пажи и гонцы. Мимо важно прошел пожилой герольдмейстер в надушенном алом с белыми вставками костюме, подозрительно посмотрел на беседующих мушкетера и фрейлину королевы Анны. Перехватив его взгляд, Изабелла заторопилась, опасаясь, что сейчас кто- нибудь сделает ей замечание по поводу болтовни с военным лицом при исполнении им приказа. -Господин де Арамисец, спросите у де Тревиля, спросите у Ее Величества! Они ответят вам, что еще до того, как мы с вами оказались вместе, мы с Джулией помогали им! Спросите, прошу вас! Сделайте же что- нибудь в нашу защиту! Или вы готовы бросить нас с Джулией на растерзание врагов только потому, что вы оказались чрезвычайно щепетильны? Но нельзя быть щепетильным, не разобравшись как следует, а что, собственно, происходит! -Все это теперь не имеет ровно никакого значения ни для меня, ни для вас,- покачал головой де Арамисец. - Не будем об этом более! Как она? Она поправится? Изабелла взглянула в его непривычно усталое лицо своего друга и тяжело вздохнула: -Ей уже лучше, де Арамисец, хотя она сильно потрясена вашими словами. Но как вы могли подозревать Джулию в том, что не любит вас!? Нельзя притвориться влюбленной! -Черт возьми, - проговорил де Арамисец с досадой, - я не могу вам верить. Не могу! Не при вас этот прощелыга де Рон признавался в любви к ней, вы не слышали, как бретеры утверждали, что их наняла голубоглазая дама, чтобы убить нас четверых. И, наконец, вы представить себе не можете, что за танталовы муки испытывает человек, читая грязное письмо того, кому он вручил свое сердце! А в письме вашим почерком, сударыня, написано, что вам до смерти хочется отделаться от глупцов - мушкетеров. -Я не писала письмо! Боже всемогущий, что я должна сказать вам, чтоб вы поверили мне? Что я должна сделать? Или для меня будет лучше умереть и сообщить в предсмертном письме, что я была чиста перед вами? Тогда вы мне поверите!? -Любезно напомню вам, сударыня, что вы с некоторых пор не приезжаете более к господину де Тревилю, словно избегая нас, а госпожа де ла Шпоро... Вы знаете, что слуги не пропускают меня к де ла Шпоро по ее приказу? Он внезапно замолчал, словно назвал запретное имя. -Сударь, я не приезжаю к господину де Тревилю, потому что меня вызывают в Лувр почти каждый день, порой беспричинно задерживая на два или три дня подряд. Вот сегодня, только я освободилась от дежурства у королевы Анны, мне велели остаться и на ночное дежурство у покоев королевы! Я не успеваю даже заехать домой! Вас же теперь не бывает в Лувре! -Сейчас я здесь! -Сейчас вы оказались здесь, как я понимаю, только потому, что привезли донесение королю, но нарушили приказ Его Величества и тайком проникли на половину королевы! Потому вы с вами тут и столкнулись! -Да, нарушил, - хмуро подтвердил де Арамисец. - Я действительно не случайно оказался на этой половине дворца, рядом с вашими помещениями. Но не потому, что хотел встретиться с вами и спросить у вас, как она себя чувствует. -Я писала господину де Силлек... Хотела рассказать... Но он не отвечает... Получал ли он мои письма? -Думаю, нет. -Как же так? -Ах, как же вы искусно лжете! В который уже раз, между прочим! -Нет, я не лгу! -Допустим... -А Джулия... Вы сами подумайте, стала бы она выходить из кареты, увидев вас, если б хотела, как вы утверждаете, от вас избавиться? -Может быть, в этом было особое коварство? Как и в том, что вы сейчас окликнули меня! Зачем, сударыня? Может быть, вы хотите узнать от меня что-либо об Их Величествах? -Боже мой, да что же это такое!? Я прошу вас, де Арамисец, поверьте мне! Защитите свою любовь, иначе вы глупо потеряете свою счастливую судьбу! -Странные вещи вы советуете и еще так необдуманно, сударыня! Сперва вы безжалостно расправляетесь с человеком, который преданно любил вас, а затем зачем- то милостиво жалеете его! Зачем? -Скажите, - произнесла она, пропуская злые слова мимо ушей, комкая шнуровку на груди и не поднимая глаз, - вот вы упомянули бретеров…А де Порто и де Батц? Что с ними? А де Силлек? Как он? -Не могу раскрывать чужие секреты, сударыня. -Благодарю вас за исчерпывающие подробности вашей дуэли с бретерами, сударь. Я теперь полностью успокоилась за жизнь и здоровье господина де Силлек! -Послушайте, госпожа дю Трамбле, мы с вами теперь враги, но ради бывшей нашей дружбы не говорите ей, что я расспрашивал про нее! Не надо, чтоб она это знала! -Хорошо, господин де Арамисец, я выполню вашу просьбу, хоть мне больно и обидно слышать ваши злые слова. Но и вы, ради всего святого, побеседуйте с господином де Тревилем еще раз, и… и, может быть, есть какая-то возможность вызнать, откуда появилось письмо, если я его не писала! Вы же такой умница, господин де Арамисец! -Я? -Подделать мой почерк можно легко, у кардинала Ришелье есть отличные писари. Может быть, вам стоит расспросить слуг госпожи Жули, не подкуплены ли они, не дан ли им категорический приказ не впускать вас в дом маркиза де ла Шпоро? Это вовсе не приказ Джулии, о нет! -Ничего не могу вам обещать... -Господин де Арамисец, поверьте же мне! -Прошу меня извинить, но, к сожалению, если господин де Силлек вам не верит, - а он знает вас лучше остальных! - то не верю и я. -Скажите ему, что я никогда не предавала его, я никогда бы не написала такое чудовищное письмо, я никогда бы в жизни не стала бы... Ах, я никогда бы его не подвела! Да я лучше бы умерла... Я… Господин де Арамисец, я люблю его! Она задохнулась, гордо сжав рыдание в губах. -Что вы тут делаете? - внезапно появилась перед ними запыхавшаяся госпожа де Шательро. Она строго глянула на девушку и мушкетера. - Госпожа дю Трамбле, вы немедленно должны подойти к ее Величеству. Вы на дежурстве или вы напрочь забыли об этом?! Как вы посмели, вместо того, чтоб принести Ее Величеству горячий шоколад, за которым вас и посылали, остановиться болтать с каким-то мушкетером! -А что, разговоры в Лувре теперь тоже запрещены? - воскликнула вконец расстроенная Изабелла. - Кроме того, напоминаю вам, что меня послала за шоколадом Ее Величество, а не вы! -Я пришла напомнить вам о вашем долге, о котором вы, верно, забыли! И вы немедленно бросите пустую болтовню с этим солдатом и пойдете за мной к Ее величеству, если хотите сохранить место во дворце! А вам, сударь, нечего делать на этой половине дворца. Короля здесь нет! Анри и Изабелла переглянулись. "Вот, вот, де Арамисец! - сказал застывший взгляд Изабеллы. - Как вы все это находите? Прямо - таки без меня в огромном дворце Лувре никак не обойтись!" -Быстро идите со мной! - приказала де Шательро. -Никуда я с вами не пойду! - воскликнула Изабелла, непримиримо глядя на придворную даму. -Тогда вас сейчас немедленно арестуют за неподчинение приказу Его Высокопреосвященства! -Вот как! -Желаете провести оставшиеся вам дни в грязном подвале Бастилии? -Желаю! -С чего бы это? -А с того, что я не собираюсь более слушать ваши угрозы, повеления или приказы, сударыня! -И Бастилии не боитесь? - глаза госпожи де Шательро сузились. -Что мне теперь Бастилия... -Бастилия не пойдет на пользу ни вашей белоснежной коже, ни ногтям, ни волосам, которыми вы так гордитесь! Камеры там продуваются насквозь, и через три дня вы заработаете букет болезней, который разъест вашу красоту бесповоротно! Ваши губы, которые смеют сейчас мне дерзить столь отчаянно, растрескаются и сгниют до самого носа! -Уж не потому ли вы так хорошо знаете обо всех этих ужасах Бастилии, что бываете там на допросах!? -Я не стану это обсуждать с юной фрейлиной! -Еще бы! -Вы идете со мной, госпожа дю Трамбле, или действительно хотите сами выяснить, бываю ли я на допросах!? Де Арамисец нахмурился, и впервые за эти черные дни в душе его мелькнуло сомнение. -Идите же с ней скорее, сударыня! - прошептал он поспешно. - Из Лувра мы вас вытащим, а из Бастилии - нет! "Действительно, как-то все это странно", - подумал он, провожая глазами Изабеллу, которая возвращалась в Бальную залу с понурым видом, будто под конвоем, в сопровождении госпожи де Шательро.