Новые приключения во времена Людовика XIII

-Что вы делали в мастерской, сеньор?- лениво осведомилась она после ужина. - Меня разбудил стук молотка. Гранд взглянул на нее так, словно решал, доверить ли ей какую- то тайну или еще подождать. -Идемте ко мне в мастерскую! - пригласил он решительно.- Вам я могу это показать, потому что вы чувствуете души картин и скульптур. Ну и людей, конечно! В мастерской невольники зажгли многочисленные свечи. Свет осветил несколько античных статуй в еще корявых грязных масках времени. Гранд, как он рассказал, лично выискивал их на разработках, которые вел в Италии и Греции, или покупал за бесценок у купцов, готовых поскорее сбыть ненужный и непонятный им товар. Он, большой знаток искусства, самолично очищал мрамор от налипшей земли и пятен плесени и, облагороженная, обласканная, скульптура оживала под его чуткими руками, начинала светиться первозданной белизной, восхищать глаз, как когда- то радовала души давно истлевших людей. -Вы не представляете, где я обнаружил моего Амура! - признался гранд, как завороженный глядя, как Изабелла задумчиво бродит по мастерской. -И где же? -На заднем дворе дворца графа Оливареса! Это было ужасно! Мрамор - заметьте, редчайший по красоте,- был уже в ужасном состоянии. А сейчас - смотрите!- отмытый, обласканный, он сияет изнутри, он счастлив! Я поставлю Амура в нишу в моей галереи, рядом с Эвром, которого уже вам показывал! -О, да! -Как же можно было такую небывалую красоту, достойную только восхищенных взглядов, держать в сырости на заднем дворе замка за мешками с кукурузой! -Скульптура обязана жить, ибо рождена для жизни!- поддержала его Изабелла. -Вы понимаете меня, донья Исабель! Ах, значит, я в вас не ошибся, вы станете отличной супругой! Я ведь искал не просто красивую женщину, пусть даже умную, а соратницу, с кем я могу и поговорить и помолчать всласть! Графиня тем временем теперь разглядывала стоящий у окна только- только расцветающий мрамор. Из белоснежного блока был уже вырезан силуэт женщины, прекрасной, юной, одетой в струящиеся одежды, напоминающие древнегреческие хитоны. Стройное тело изящно отклонилось назад, словно женщина удерживала равновесие, нарушаемое тяжелой гривой распущенных волос. Черты лица скульптуры не были оживлены улыбкой, но основное в тонком выразительном лице, лице Изабеллы, было схвачено правильно! Гранд нежно провел пальцем по руке мраморной красавицы. -Я начал вырезать ее еще несколько месяцев назад, когда только увидел вас в Париже!- признался он. -Вы еще и скульптор! - удивилась Изабелла. - Вы поистине просветитель! -Я люблю все прекрасное и в этом никогда не изменяю себе! Я даже в жены возьму самую благородную, гордую и прекрасную даму! -Вам, сеньор, покоряются все - мрамор, живописные полотна, люди, но Изабелла дю Трамбле не сможет стать вашей. -Вы будете моей! Их взоры скрестились. -И все же вы необыкновенный человек! - призналась графиня мягко.- Я навсегда запомню мои беседы с талантливым ученым, поэтом, астрономом, скульптором, грандом де Мендоса! Ночью он удивил пленницу своим пением. Изабелла в полусне слушала звук тоскующей гастерны во дворе. Тихий, смиренный, очень приятный голос гранда завораживал ее своими бархатистостью и очарованием. Поднявшись на локтях, слушала Изабелла любовные песни испанца, испытывая изумление и уважение к нему, человеку неординарному, прогрессивному и в чем- то близкому ей. И, слава богу, что он решил медленно завоевать ее сердце. Это значит, что насилие ей пока не грозит, слава богу. Кроме того, у гранда, кроме хлопот с женитьбой, были и прочие дела. Несколько раз он уезжал, правда, ненадолго, в Севилью и Мадрид, и тогда за главного во дворце оставался его дон Себастьян. Изабелла навсегда запомнила из беседы, когда дон Себастьян в один из таких дней пришел к ней за приказаниями. Он говорил по-французски бегло. От голоса дона Себастьяна веяло мягкостью и лаской Пиренеев, палящим зноем, дыханием моря, вечной музыкальностью языка французских южан. Но только на мгновение. Сильный акцент кастильского наречия перебивал мягкую текучесть голоса и заставлял его звучать прерывисто и резко. Эти контрастные сочетания слились воедино и превратили хриплый голос человека в неповторимое, навсегда запоминающееся сочетание. Он входил хромая, и, по своему обыкновению, вставал только против света, не давая возможности Изабелле рассмотреть его лицо хорошенько, был почтителен, но суховат. Изабелла чувствовала себя с ним смущенной. У нее появилось странное чувство, что она понимает каждое движение дона Себастьяна, даже эту его неловкую попытку скрыть свое уродство от яркого света - встав особым образом у окна!- чтобы солнце било ему в затылок. -Весьма благодарна дону Лонса, что он уехал! - однажды заявила графиня при нем, не удержавшись от колкости. Дон Себастьян поднял на нее напряженный взор. -Я его ненавижу! - крикнула Изабелла, вдруг разъяряясь. - Если бы я могла, я бы просила у бога только одного - разрушить эту проклятую крепость, где меня заточили вдали от Франции! Лицо дона Себастьяна странно передернулось. -Вы - суженая моего благородного друга,- напомнил он недоуменно. -Он увез меня силой, этот ваш благородный друг! - в волнении графиня ходила по комнате, прижав руки к груди.- Поэтому я поклялась богу, что никогда не стану ему женой! -Он знатен и богат! -Я ненавижу его! В ту же минуту черты ее лица смягчились, и она грустно улыбнулась дону Себастьян, который рассматривал ее с таким изумлением, что даже забыл опустить глаза. -Я ненавижу всех испанцев! - докончила она мягче. -Я испанец!- просто сказал дон Себастьян. Графиня смутилась. -Простите меня, - тихо сказала она, - за то, что я ненароком обидела ваш народ. -Что нужно госпоже, чтоб чувствовать себя свободно в этих стенах? -Мне нужны книги, бумага и перья. Пусть с окон уберут цветы - у меня от них который день болит голова! - и передвинут кровать к дверям, где прохладнее. Таким образом дон Себастьян делал все, чтоб Изабелла не чувствовала себя во дворце пленницей, чем заслуживал некоторую благодарность графини и похвалы гранда. Тот приезжал после своих отлучек неизменно довольный, словно действительно предвкушал отдых в своем замке для сердца и души. Он любил разговаривать с пленницей, рассказывал ей о тех, кого она встретит в королевском дворце в Мадриде, и даже частенько брал Изабеллу на прогулки в окрестный парк, на что графиня соглашалась, не раздумывая, стараясь запомнить местоположение всех тропинок и дорог. С каждым днем становилось все жарче, так что прогулки приходилось переносить ближе к вечеру. Чаще всего они ходили к озеру, где было прохладнее. У озера горячий ветер дул пронзительно, развевал графине платье малинового цвета с многочисленными оборками, черную кружевную пелерину, трепал волосы, заколотые, за неимением шпилек, высоким костяным гребнем, но это было даже приятно. Графиня, не обращая внимание на погоду, не отрываясь, смотрела на пламенеющий за лесом закат. -Золотое солнце бывает только в Испании, дитя души моей! - продолжал медленное и умелое наступление на ее сердце гранд. - Это также верно, как и то, что наши пути пересеклись и отныне сольются в один путь! -Они разойдутся! - не отрывая глаз от противоположной стороны озера, молвила Изабелла. О, да! Гранд будет держать ее здесь до той поры, пока не привыкнет она к мирному умиротворенному времяпровождению, не смирится с положением обожаемой госпожи и хозяйки, не захочет честолюбиво править огромной империей гранда, чье богатство, очевидно, баснословно! Он одевал графиню в роскошные ткани, которые она редко видела даже в Париже, удивительные украшения валялись в ее комнате, переливаясь, чаруя, привлекая, любые пожелания выполнялись мгновенно! Однажды ей смертельно захотелось французского шпината и трюфелей, что ей было привезено из ближайшего города за какой- то час! -Нет, донья Исабель! Наши пути всегда пойдут рядом, клянусь святым Яковом Компостельским. Вы станете принцессой, почти королевой славного Испанского королевства! Я - верный советник самого графа Оливареса, помните! Моя супруга будет занимать одно из самых видных мест в Испанском королевстве! -Зачем вы говорите мне это? -Я не хочу, чтобы вы исчезли с моего пути, прекрасная донья! -Лучшее, что вам следует делать, вернуть меня во Францию! -В нашем с вами очаровательном и смертельном сражении, битве мужчины и женщины, выиграю я, слышите меня?! - испанец ласково улыбнулся и дотронулся до рукава ее платья. - Только я, запомните это и покоритесь! Вам все - равно придется смириться с благородной ролью моей супруги! Ах, святой Сант - Яго, до чего же вы восхитительны! Изабелла вздрогнула и отстранилась от испанца. Черная бархатная лента, стягивающая рукав ее пышного платья, от резкого движения развязалась и, подхваченная внезапным порывом ветра, улетела и легла на воду далеко от берега. -Ах!- воскликнула Изабелла. -О, вот чем я смогу заслужить вашу признательность!- непритворно обрадовался гранд и сделал знак одному из мавров. -Ваши слуги и шпагой владеют за вас?- поинтересовалась Изабелла иронично. Гранд Лонса задорно усмехнулся, остановил слугу и решительно сбросил камзол и рубашку тончайшего батиста. Он все с той же лукавой усмешкой вошел в воду, гордо демонстрируя свое великолепное тело, и легко поплыл к середине озера. Брызги, вздымаемые его сильными руками, блестели на солнце как алмазы. Изабелла покачала головой и уселась на коврике, где встречала закат, поудобнее, потому что у нее который день ломило поясницу. Похоже было, что во время похищения ее испанцами она все- таки сильно ударилась о землю! Рука ее случайно коснулась брошенного на траву камзола испанца. Мавры восхищенно следили за господином, стоя вокруг Изабеллы, поэтому не заметили удивленного выражения лица пленницы. Графиня наткнулась рукой на что- то острое. Ключи! Гранд единственный, кто имел ключи от дверей, которые отделяли половину Изабеллы от остального замка. И эти ключи можно было взять! Неслыханная удача! Графиня стремительно залезла в карман камзола гранда, зажала ключи во вспотевшей ладони и незаметно сунула за лиф. Испанец уже возвращался. Капли воды блестели в его черных волосах, мускулы играли на груди и широких плечах, а зубах он сжимал ее черную ленту. -Могу ли я надеяться на особую награду?- торжественно спросил он, поднимаясь на берег под возгласы восхищенных слуг. -Разумеется, ваша светлость! - улыбнулась Изабелла. - Я буду присутствовать на вашем ужине! Вы замерзните на ветру. Идемте в замок. -Что случилось с вами, моя любовь? Отчего вы стали заботиться обо мне? Означает ли это, что ваше холодное сердце оттаивает? Изабелла побоялась, что гранд что- нибудь заподозрит, и повернулась к нему спиной. Все устремились за ней. В этот вечер она пришла с ключом к заветным дверям. Но дверь по- прежнему сторожили мавры, которые, завидев ее, повскакали со своих мест и демонстративно вытащили кинжалы. Изабелла не решилась достать ключи, а только на словах безуспешно просила пропустить ее. Как она и ожидала, мавры честно служили господину. Они знаками указывали ее вернуться в комнаты, и даже предложенные драгоценности не смягчили их. Утром гранд Лонса мягко сказал пленнице: -Я слышал, вы хотели подкупить моих слуг? Не старайтесь! Они любят и бояться меня много больше, чем вас! -Я хочу уехать во Францию! -Нет! Забудьте Францию навсегда! Изабелла вскочила и с досады ушла в свои комнаты. Испанец предпочел немного подождать, пока гнев пленницы не уляжется, и прислал вместо себя дона Себастьяна. Тот внимательно следил, как слуги убирают из комнаты Изабеллы сильно пахнущие алые розы на длинных стеблях и переставляют огромную кровать под шелковым балдахином, с резными фаянсовыми колонками и большой пузатой розовой лампой, разукрашенной синими и алыми красками. -Я солгал вам в прошлый раз, донья!- признался дон Себастьян внезапно, когда слуги ушли. - По стране рождения я - француз! Изабелла подавилась лимонной пастилой. Она хотела что- то сказать, но не нашла слов и просто кивнула. У нее задрожали руки, словно она предчувствовала все то, что свяжет ее с этим человеком на всю жизнь. А дон Себастьян, признавшись ей в своей тайне, ожидая ее реакции, поднял больные глаза. Как ни странно, он понимал деликатность Изабеллы и был несказанно благодарен за нее. Прекрасная дама сидела перед ним и не смотрела на него. Дон Себастьян же в свою очередь пожирал ее глазами, невольно любовался каждым ее движением, каждым мягким завитком волос на висках, глубиной удивительных серых глаз. -Я услышала, что вы не испанец,- сказала Изабелла мягко через некоторое время. - Ваш голос напоминает речь наших южных французов. -Почему вы не спрашиваете, как я попал сюда и стал сыном испанского гранда Руэтра - и - Мендос? - В упор спросил он, чуть качнувшись из-за больной ноги. -Я боюсь, что вы пережили слишком много, чтобы утолять мое праздное любопытство! Она говорила очень мягко и щадяще, опасаясь ранить его случайными словами. Что- то в его синих глазах смущало Изабеллу. -По рождению я - тулузский барон, сударыня, - он, молчавший столь¬ко лет, вдруг стал рассказывать. - Сейчас невозможно представить уродливого калеку семилетним мальчиком, которого обожал весь дом. -Не говорите так! - прошептала Изабелла с жалостью, прижимая руки к груди. -О, нет!- он покачал головой.- Я должен рассказать вам, иначе я окончательно сойду с ума от сожаления и тоски! Я когда- то был счастлив, донья Исабель! Семь лет длилось мое счастье и не минутой больше. До того момента, пока я, маленький, не отправился зачем- то к нашему маяку и не заснул в лодке. Было так жарко, и я столько съел нашего вкуснейшего сладкого винограда! Меня вынесло в открытое море. -Ах! -Пять суток я находился без пищи и воды, пока меня не подобрал испанец дон Инесс - и - Пауло, который торговал с Марокко, Алжиром и Америками. -Боже мой! -Я пришел в себя, когда его корабль преодолел уже Балеарские острова. Испанец этот был бездетным. Он усыновил меня, дал мне прекрасное образование, и я даже в некотором роде любил его. Но Франция была моей родиной, и о Франции я грезил! В пятнадцать лет я совершил первый побег, в двадцать - второй. В первый раз меня поймали, разбив мне лицо гардой и оставив на память вот этот шрам, что изуродовал меня. Со второго побега я вернулся хромым. Пиренеи едва не стали мне могилой - в одну из безлунных ночей я сорвался со скалы. У Изабеллы мурашки побежали по спине. -Как видите, сударыня, судьба сделала меня наследником богатого человека, дала мне прекрасное образование и богатство, но начисто лишила меня красивой внешности!- Он так не¬выносимо горько рассмеялся, что у графини болезненно сжалось сердце. - Потом, прекрасная донья, я уже не мог бежать, даже если бы хотел - из-за моей ноги, будь она неладна! Да и зачем? Настоящие мои отец и мать уже не признали бы в таком уроде своего сына! Я ничем бы не смог доказать... -Вы не правы! -Несколько лет я учился правилам торговли и дипломатии, сопровождал дона Инеса в Алжир и Португалию. Сейчас дон Инес вместе с отцом гранда де Руэра - и - Мендос в Мадриде. Меня же просили помочь гранду Лонса здесь. Я подозреваю, дело здесь не в том, что я верный человек семьи дона Инес и на меня можно положиться! Наверно, по - мнению вашего будущего супруга, я совершенно безопасен для вашего сердца- с моей-то изысканной внешностью! -О, нет! -Вы спросите, почему я не могу уехать во Францию сейчас, когда у меня есть деньги и возможности? А зачем? Прошло более двадцати лет. Отец и мать давно забыли меня. Да и как они узнают сына в таком уроде!? -Нет! Нет!- закричала Изабелла.- Это неправда! Голос ее срывался от жалости, которая разрывала на части сердце. Столько горя и страданий открылось ей, что у Изабеллы кружилось голова, будто она стояла на краю бездонного обрыва. -Нет! - добавила она спокойнее. - Не говорите так, мой друг. Судьба не была к вам благосклонна, это верно, но она сохранила вам жизнь и имя, а с таким богатством всегда можно что- нибудь сделать, уверяю вас! Он жадно глядел в ее прекрасное лицо¬, словно озаренное сейчас серебристым внутренним светом. -Да и ваш дом не мог исчезнуть, мой друг. А внешность среди человеческих достоинств по праву стоит на последнем месте, пропуская вперед мужество и терпение! -Вы первая, кто утешает меня! - прошептал он прерывающимся голосом и осторожно взял в ладони тонкую руку Изабеллы. Та впервые заметила, что у дона Себастьяна очень красивые синие глаза, в которых отражалась его душа – щедрая, храбрая, заключенная, увы, в уродливую и грубую оболочку. -Вам так плохо здесь?- прошептала графиня. -Я как летучая мышь, которую гонят и звери и птицы. Меня не узнают во Франции, но я не могу жить и в Испании! -Не лучше ли вам вернуться во Францию?- задумчиво спросила Изабелла. -Тут меня знают, а там, конечно, уже все меня забыли! Поверьте, очень тяжело выходить на свет из темноты. Я боюсь возвращаться, донья Исабель! Он почувствовал, как дрогнула ее рука. -Но выхода, дон Себастьян, кроме как преодолеть свой страх перед неизвестным - нет. Молодая женщина говорила и внутренне поздравляла себя. Дон Себастьян уже не опускал глаз перед ней, не смущался как в первые дни, забыл, как страшно его лицо и искалечена нога. Изабелла в этот миг залюбовалась его глазами - яркими, живыми, страдающими, нежными, такими прозрачными, как южное небо! -Француженка! - словно в забытьи прошептал он.- Прекрасная и добрая донья Исабель! -Дон Себастьян, а вы не слышали больше о своей семье? -Нет. -Может быть, я знаю их? -Вы хотите знать мое имя? -Если вам не больно вспоминать, назовите мне его! -Я к ним не вернусь! -Но вы хотите вернуться! -Хорошо!- решился он, глядя на нее горящими глазами.- Мое имя… В дверь постучали. Изабелла вздрогнула и быстро отняла руку. Пришел один из слуг - гранд желал видеть дона Себастьяна. -Простите!- протянул француз поспешно.- Я вынужден уйти.