На краю бездны

Под утро у меня не осталось совершенно никаких сил - ни физических, ни моральных. Вырываться из грубых рук я перестал, как только мужчины устроили мне хорошую встряску парочкой метких ударов. Умные, сволочи, не били по лицу, однако, сейчас мое тело выглядело словно туловище истерзанной старой куклы, попавшей в руки жестокого ребенка. Вот только эти мужики были далеко не детьми, и это лишь усугубляло всю ситуацию. Под утро они, наконец, устали и, назабавившись со мной, решили меня отпустить, взяв слово, что об этом никто не узнает. Я согласился, иначе, думаю, им бы ничего не стоило убрать болтливый язык. Да и мне не нужно, чтобы все знали о том, что со мной сделали. Дмитрий Романович даже предоставил мне новую одежду, правда она была мне немного велика, но это сейчас меня волновало в последнюю очередь. Когда я вышел из его дома, где провел свою самую кошмарную ночь в жизни, я увидел уже ждущую меня машину Дмитрия Романовича. Мужчина усадил меня в салон и назвал адрес. Надо же, еще помнит... Сажусь в черный Лексус и откидываюсь на сиденье. Перед глазами мелькающие дома и просыпающиеся улицы города. Меня вдруг резко затошнило. - Стой! Останови машину! - закричал я, боясь, что испачкаю салон дорогой машины Дмитрия Романовича. Водитель, испугавшись, резко вдавил педаль тормоза в пол, и я буквально вылетел из машины, согнувшись над какими-то кустами. Меня выворачивало наизнанку минут пять, не меньше. Наконец, когда меня перестало "полоскать", я выпрямился и повернулся к водителю. - Можете ехать, я прогуляюсь, - машу ему рукой. - Но Дмитрий Рома... - Если что, я скажу ему, что ты довез меня до дома. Проваливай, - сплюнув на асфальт, не спеша иду по улице. Время было почти шесть утра и люди уже спешили на работу, благо их было не так много. Смотря себе под ноги, медленно бреду домой. На асфальте начали появляться крапинки начинающегося дождя, который быстро превратился в сильный ливень, больно бьющий по плечам и лицу. Меня несильно заботило это всё, поэтому я продолжал медленно прогуливаться по улице, не замечая удивленных взглядов прохожих. Когда я, наконец, добрался до дома, мне навстречу вылетел запыханный отец. - Максим? Ты почему не в школе? - Пап, можно я сегодня не пойду? - врать ему совершенно не хотелось, но и в школу идти для меня было выше моральных сил. Отец осмотрел меня внимательно и кивнул. - Конечно. Иди домой, попей горячего чая, а я опаздываю, - протараторил он и побежал к своей машине. Я уже был насквозь мокрый, но, как и прежде, меня это мало волновало. Я думал только о Стасе. Мне очень хотелось придти домой и упасть в его теплые объятия. Он защитит меня, я знаю. - Стас, - осипшим голосом позвал я его, скидывая хлюпающие от воды кеды. - Максим! - из комнаты вылетел перепуганный брат и тут же сжал меня в крепких объятиях, как я и мечтал. Прижимаюсь к нему. - Боже мой, как я волновался! Где ты был? Почему не предупредил? И телефон дома оставил! Как я рад, что с тобой всё в порядке! - зашептал он, обнимая всё крепче. Прячу лицо на его груди и тихо всхлипываю. Чувствую, как внутри стремительно поднимается подавляемая всё время истерика. - Максим? - парень берет меня за плечи и пытается заглянуть в глаза, но я лишь отворачиваюсь. - Максим, малыш мой, что случилось? Расскажи мне, - ласково произнес Стас. - Я... Я... Меня изнасиловали... - по щекам потекли горячие слезы, а дыхание стало отрывистым из-за частых всхлипов. Лицо брата исказилось от ярко вспыхнувших эмоций: ненависти и страха. - Господи... - прошептал он и снова прижал меня к себе. - Маленький мой, как так? Кто это сделал? Я разберусь с этим, обещаю! - Нет! - быстро мотаю головой. - Пожалуйста, нет! Не лезь туда! Не надо, - голос снова срывается и сказать еще что-либо не получается из-за нового потока слез. - Всё-всё! Прости! - затараторил брат и поднял меня на руки. - Пойдем в ванну, - киваю в ответ и прижимаюсь к нему крепче. Раздев, парень посадил меня в ванну и осторожно ополоснул душем. - Я сейчас вернусь, подожди, - тихо сказал он и вышел. Хватаю старую мочалку и начинаю с остервенением тереть ей кожу до крови, лишь бы смыть с себя ощущение чужих рук. Зайдя в ванную, брат кинулся ко мне и отобрал мочалку, легонько дав по рукам в наказание. - Еще раз увижу, нос оторву, - недовольно проворчал парень и выключил воду. Вытащив меня из ванной, он осторожно обтер меня полотенцем и, завернув в него, понес в мою комнату. Положив на кровать, Стас сел рядом, поглаживая меня по голове. Он немного помялся, но всё же тихо спросил. - Малыш, что случилось? - меня передернуло от этого прозвища, так как мужчины не раз меня так называли ночью. - Ты... Ты пришел и сказал... - заикаясь, начал я. - А потом пришла смс-ка и я поехал... - Какая смс-ка? - осторожно спросил брат. Тянусь рукой к тумбочке, где в спешке оставил свой телефон, и показываю ему то самое сообщение. Он слегка хмурится и переводит взгляд на меня. - И что, это тот умник, который меня подставил? И что тебя с ним связывает? - поджимаю под себя ноги от страха, но всё же решаюсь ему обо всем рассказать. - Когда мама была жива, она работала в налоговой инспекции секретаршей... - Я это знаю, - перебил меня Стас. - Подожди, - мотаю головой. - Она работала на Дмитрия Романовича, друга папы, ты его должен помнить, у них было общее дело, - брат кивает в ответ. - Но потом он подставил папу и всё прибрал к своим рукам. Ты же помнишь, как нам тогда было нелегко? - Помню, - напряженно ответил он. - Так вот, мама делала всё, чтобы её не уволили и нас совсем не выкинули на улицу. - Что значит всё? - испуганно спросил парень. - Нет-нет! Мама ничего такого не делала! - он облегченно выдохнул. - В отличие от меня... - Что? - Стас застыл с широко распахнутыми глазами. - Ты хочешь сказать, что ты... - киваю, опуская глаза, чтобы не смотреть на него. - То, что он хотел получить от мамы, он получал от меня... - морщусь от воспоминаний. - А когда я хотел уйти, всё время грозился её уволить. Папа тогда только нашел новую работу, но этого всё равно не хватало. А когда... мама умерла, он исчез из моей жизни, - тихо выдыхаю, вспомнив, какое я испытал облегчение. - А потом он вдруг объявился снова. И специально всё подстроил: припугнул Соболева от твоего лица, чтобы поразвлечься со мной, - меня передернуло. - Я поехал к нему, но слишком поздно передумал... Там было еще несколько человек, и они… не отпускали меня до самого утра... - выдохнув, наконец, поднимаю голову. - Всё... Брат сидел с напряженным выражением лица и, видимо, о чем-то усиленно думал. Затем он встал и прошелся по комнате. - Значит, ты сам туда пошел? - Стас посмотрел в мои глаза, и я замер. В них была неоправданная ненависть… ко мне... - Я хотел, чтобы у тебя было всё хорошо! Я не хотел, чтобы тебя выгнали из института! - И ты пошел ложиться под этого мужика? Вместо того, чтобы изначально рассказать всё мне и я бы обязательно что-нибудь придумал? - подозрительно спокойно спросил он. Глаза предательски начали заполняться слезами. - И не нужно мне тут давить на жалость своей фальшивой игрой. - Стас... Я хотел... - Заткнись! - резко крикнул брат, заставляя меня подскочить на месте. - Не ожидал я, что мой брат и любимый окажется дешевой подстилкой, - задумчиво сказал он, а мои глаза резко распахнулись. Только не это! Он не посмеет так со мной поступить! Он же сказал, что любит, почему же не может понять? - Скажи мне, Максим, когда ты успел из ангелочка опуститься до проститутки? И сколько же я тебе должен за проведенное время на этой кровати, на которой, я так понимаю, был далеко не только я. - Стас, не надо, я прошу тебя... - шепчу непослушными губами, пытаясь проглотить ком в горле. Сердце, кажется, остановилось вовсе, потому что я неожиданно на его месте почувствовал пустоту. Больно? Нет. Мертвые души ведь не чувствуют боли, да? Медленно встав с кровати и придерживая сползающее полотенце, подхожу к Стасу, но он буквально отпрыгивает от меня. - Не прикасайся, мне противно, - холодно произнес брат. Безвольно падаю на колени и опускаю голову. Слезы не прекращались ни на секунду, обжигая и сдавливая легкие. - Я умоляю тебя... - шепчу тихо. - Я ухожу жить к другу. Вещи заберу потом, - резко прервал меня парень и развернулся. Поддаюсь вперед. - Нет! Не уходи!! Только не уходи, умоляю! Стас, прошу, не бросай меня! Но он молча удалился из моей комнаты. Падаю на пол полностью и вздрагиваю всем телом от громкого хлопка входной двери. Из губ вырывается какой-то скулеж и хныканье, а затем и вовсе громкие рыдания. Навзрыд. Внутри всё будто разрывалось и, кажется, я даже слышал треск своей души. Свернувшись калачиком, я пролежал так до самого вечера, не прекращая плакать, пока усталость и вымотанные стрессом и истерикой нервы не затянули меня в мир беспокойных снов, где Стас вновь и вновь втаптывал мое сердце в асфальт...