Дневник

20 декабря Падать с седла больно. На снег - еще куда ни шло, но все равно. НЕНАВИЖУ! Нет, я все равно его побе... одолею. Удар держать еще тяжело - он намного сильнее, хотя, вроде, больше не сдерживает руку. Приходится уворачиваться. Вот так я из седла и вылетаю. Бока в синяках, как леопардовая шкура. В купальнях народ увидел, принялся сочувствовать. И тут пришел Клинок. Разбегались все, и я в числе первых, хотя он вроде как на них рявкал. Не могу я оставаться с ним наедине. Хочу, тут как раз повод такой был, возможность была, а я... Не могу. Кажется, что посмеется, как над малолеткой, в лоб поцелует и... И все. Как же мне плохо. Прям тошно. Пойду на чердак. *** Принц закрыл дневник, преувеличенно аккуратно отложил его в сторону и зло ударил по столу кулаком. На чердак не хотелось, кажется, он перерос детское желание спрятаться в тихом месте, чтобы погрустить. Хотелось пойти и набить морду одной здоровенной скотине. Хотя бы так ощутить себя рядом. Но в таком состоянии он не дотянется, и так в бока отдает от этих падений. Хотя, может, Клинок от неожиданности не успеет увернуться? И вообще... - Что у тебя за дурацкое такое имя, упырь? - Нормальное имя, - раздался от двери спокойный голос. - Клинок - это прозвище. Эгберт вздрогнул, развернулся к нему. - А зовут тебя как? Мужчина поставил на стол две чашки травяного отвара, помолчал, глядя в окно, за которым уже темнело - зимний день короток. - Фламарт. Альбион посмеялся, что звучит похоже на "фламберг", когда услышал. Оттуда и пошло. - Фламарт... Знакомое имя. Я его где-то слышал... - Эгберт нахмурился, перебирая в памяти прошлое. - Только вот где? - Это важно? Пей отвар. Там бесов корень, не будут так болеть ребра. Эгберт выпил. Где ж он слышал? Ведь такое знакомое. - Подожди. Вспомнил. Кажется, у меня звали так брата. Или очень похоже. Мужчина молчал, не подтверждая, но и не опровергая, прихлебывал из своей чашки и не смотрел на него. Эгберт тоже умолк, не зная, о чем говорить. На Клинка старался не глядеть лишнего раза. Казалось бы, вот же он, рядом. Протяни руку, возьми за плечо, заставь подойти. Руки висели, как плети, а весили, как десять тренировочных дубин разом. - Ты очень похож на маму. - А? Что? - встрепенулся Эгберт. - На маму? А ты знал королеву? - Немного. Очень... недолго. - Я, правда, на нее похож? В галерее был пожар, все портреты сгорели. А какая она была? - Очень красивая. Мягкая. Умела улыбаться так, что казалось - становилось светлее и теплее. У тебя ее волосы, глаза, улыбка. Даже ямочка на щеке, - мужчина протянул руку и коснулся ладонью левой щеки Эгберта. - Да? - Эгберт растерялся от прикосновения, зачем-то потерся щекой о ладонь Клинка. - Да. И упрямый ты точь-в-точь как она. Я ведь ей говорил: давай уедем вместе, подальше от короля, спрячемся где-нибудь в приморских полисах. Она не захотела. Сказала, что приносила брачную клятву и не может ее нарушить, - Фламарт горько улыбнулся. - Ты предлагал королеве бежать? - Эгберт удивленно смотрел. - Вы с ней были любовниками? - Нет. У нее никогда не было любовников. Она... не умела предавать. - Тогда кто ты такой вообще? - Эгберт отшагнул назад. - Мне было четырнадцать, когда мама отослала меня ко двору своего брата, Альбиона. Я обещал, что научусь драться и вернусь, буду защищать ее от этой похотливой вонючей свиньи, скота, не умеющего держать свой член в штанах. Он смел поднимать на нее руку! - мужчина резко выдохнул, откинул упавшие на лицо волосы жестом, который Эгберт с некоторой внутренней дрожью узнал. Так иногда делал король, его отец. - А через год родился ты. Мне не к кому стало возвращаться. - Ст... Старший п-принц Фламарт? - Эгберт сел на пол, ноги не держали. - Ты что? Что такое? - его тут же подняли и перенесли на кровать. - Иногда бывает. При очень сильном потрясении. Наследственное, - глухо ответил Эгберт. - Рад знакомству, старший принц. - Не называй меня так. Но "знакомству" я тоже рад, - усмехнулся Фламарт. - Налить тебе воды? Маме помогало. - Давай. Вода и впрямь поставила Эгберта на ноги, верней, дала возможность оными ногами пошевелить. Вот странно, он думал, что этот позорный недуг, непонятно откуда взявшийся, давно канул в Лету. Оказалось, нет. Это тревожило. Но как-то отдаленно, словно за пеленой. - Значит, ты - мой брат. - Да. Эгберт кивнул. Осталось просто сбежать отсюда. Одно дело - изнывать от чувств к чужому рыцарю. Совсем другое - брат. - Ребра уже не болят? Юноша прислушался к себе: отвар помог, тупая боль ушла, затаилась. - Нет. Спасибо. - Ты должен научиться защищать себя, Эгберт. Не всегда тебе будет так везти, как тогда, на тракте. И я тоже не смогу быть рядом постоянно. - Первые семнадцать лет тебя и не было. - Были шпионы. Тебя никто не трогал, даже король, ты был в безопасности. Пока не подрос и не стал слишком походить на маму, - скрипнув зубами, сказал Фламарт. - Значит, продолжу учиться. Что мне еще делать... - Слова не мальчика, но мужа, - улыбнулся мужчина. - Отдыхай, прикажу принести тебе ужин в комнату. Эгберт отвернулся к стене. Брат. Нашелся. И где радость? Как-то холодно и пусто. Значит, все эти его ночевки рядом, вся забота - проявления всего лишь братской любви. Оттого и холодно. А он себе уже навыдумывал... Дурак! Эгберт протяжно вздохнул и двинул кулаком по подушке. *** 20 декабря, ночь Прискакали, приплыли. Клинок - мой давно потерянный брат. Старший принц Фламарт. Единоутробный, единокровный. Человек, которого я хочу так, что круги перед глазами огненные. Мой брат. Кажется, я уже сошел с ума, и бежать поздно, остается смириться и как-то избавиться от этого наваждения. Буду тренироваться. И не буду с ним разговаривать. Больше тренировок. Еще больше. Нагрузки помогают. 25 декабря Кажется, я... кажется, я перестарался. Немного. Вчерашний день помню только до обеда. Вроде бы, собирался Чалого в стойло отвести. Очнулся уже в своей комнате, сегодня. Что это было? А, приходил лекарь. Пожурил, что себя не берегу. Если уж старик Апфель меня укорять вздумал, представляю, как сейчас зол упы Кли... брат. Надеюсь, не придет лично распекать. Зато никаких лишних мыслей. Лучше уж как загнанная лошадь, чем как весенний лис. О, дьявол, нет! Идет. Потом допишу. Ночь, дата та же Я даже не знаю, что написать. Нет, он не ругался, просто посмотрел так... понимающе, что мне стало жарко. А потом сказал, что, раз меня не учили быть принцем, наследником, то будет учить он. Боже Милосердый, за что? У меня даже королевства нет, Альбион забрал. Какой наследник? Какой принц? Что я за кем наследую? Завтра спрошу, что за ерунду он тут городил. 26 декабря Спросил. Итак, что мы имеем в раскладе: - дядю, который объединил два королевства, но который не имеет прямых кровных наследников. - брата, который записан, как наследник короны, после дяди, и который в свои тридцать два еще не женат (не забыть спросить, почему). - ну и я, на всякий случай указанный в наследниках после брата. Спросил... Вот надо мне было узнать, что брат у меня бездетный по причине бесплодия? Теперь меня груз ответственности давит. Тьфу, вот вляпался... С января (это он мне поблажку такую дал - пять дней на осознание) начнет меня учить тому, чему его самого учили чуть не с младенчества. А весной, сказал, наймет тьюторов. Ну, и воинское искусство никто не отменял. Но теперь, как я подозреваю, все это будет под неусыпным контролем Фламарта. Черт. Черт!! Сбежать. Куда угодно. Хотя... Я теперь тут вроде как один могу наследников обеспечить - дядя стар, брат бесплоден. Вот вляпался. 3 января Я так больше не могу. Сегодня сидел, слушал его лекцию по... не слушал, короче. Не понимал, вернее. Голос слушал и со страшной силой мечтал провалиться в казематы, запереться там и дро... А, черт! И дрочить, пока ладони до костей не сотру. Что. Это. За. Наваждение?! Все. Пошел в подвал. Зря я его голос вспомнил. А в комнате стыдно - он же за стеной. С другой стороны, мало ли чем я занят. Уфффф... Это точно сумасшествие какое-то. Голова кружится, руки дрожат. И не помогает. Дрочить, в смысле. Все равно хочется. Чего-то. Чтоб лег рядом, обнял. Запах его услышать. Прижаться... Да, дьявол, ну вот зачем я об этом думал и писал?