Дневник

4 апреля Меня простили и показали тайный ход в королевскую опочивальню из моей. Там ЧИСТО. Никаких пауков, пыли и дохлых мышей. Ковровая дорожка на полу. Я просто в некотором шоке. До покоев брата шел босиком, проверяя все стены. Через полчаса добрался. В стенах есть глазки, слуховые окошечки. Постоял, наблюдая, как служанка вертит перед королем упитанным задом. Грррррр! На счастье брата, он ее выпроводил довольно быстро. А то покусал бы… Фламарта, конечно. Он мой! Он только мой, я не потерплю рядом с ним никаких… вертихвосток! Хорошо хоть я туда сразу не сунулся. Решил, что сначала должен успокоиться. Ой, похоже, у меня снова начинается сумасшествие. Так. Пора идти. *** Эгберт закрыл тетрадь, изрядно уже потрепанную, завернулся в одеяло, спасаясь от сквозняков, и пошел к брату. Сегодня он твердо был намерен получить все, чего был лишен так долго — два месяца. Маленький флакон с ароматным маслом, проверенным на жгучесть, он прихватил с собой, сомневаясь, что у брата было время озаботиться такими мелочами. — И не говори, что ты спишь, — сразу заявил он. Вместо ответа Фламарт откинул одеяло, приглашающе похлопал по простыне рядом с собой. В полумраке комнаты, в свете каминного огня, на беленом полотне простыни его мощное мускулистое тело приглушенно светилось, как отлитое из светлой бронзы. Эгберт скинул свое одеяло на кресло, забрался к брату под бок: — Я так скучал. Он знал, что Фламарту чужды все эти словесные «финтифлюшки». Тот предпочитал отвечать делом. Например, поцелуем, надежно заткнувшим рот принцу. Эгберт не протестовал против такого. Еще он был совсем не против ласк, даже самых бесстыдных. Наткнувшись рукой на оброненный Эгбертом у подушки флакон, Фламарт только хмыкнул и кивнул. И принялся вспоминать, что же из богатого арсенала ласк особенно нравится брату. В эту ночь заснули оба уже под утро, Эгберт снова попытался отвоевать себе побольше места, понял, что королевская постель не позволяет брата отогнать к стене, и развалился как довольный кот. Очень довольный кот. На плечах короля наливались темным багрянцем укусы, саднила расцарапанная до крови спина. На груди Эгберта пламенел засос, оставленный Фламартом не иначе как в отместку. Утром Эгберт нехотя ушел к себе — все-таки, это дворец, слуги любопытны и болтливы. Он не имел права подставлять брата под пересуды, да и свое реноме следовало блюсти, как зеницу ока. И все же он был счастлив. Вечером снова был бал. В этот раз матери учли ошибки и привезли для принца старших дочерей, а не младших. Эгберт улыбался всем, танцевал со всеми, но никому не отдавал предпочтения. Если с детьми ему еще было хоть как-то интересно, то с вертихвостками, томно закатывающими глазки и обмахивающимися веерами - нет. Его не учили говорить комплименты и флиртовать. Матери приуныли, возможность получить в цепкие руки принца уплывала. Впрочем, какие его годы? Еще подрастут младшие, может быть, повзрослеет и принц. Короля надо обхаживать, вот что. Чтобы королевой обзавелся. *** 11 мая Какая жалость, что я не умею рисовать и не маг, чтобы сохранить для потомков лицо Фламарта, когда он понял, что вместо меня маменьки девиц на выданье обложили его. Как загонщики оленя. Теперь они привозят сразу всех дочерей, старшие соблазняют брата, младшие бегают со мной по саду. Пока что мы оба стойко держимся. Вторые меня не так злят, как первые. Когда Фламарт выходит танцевать с очередной фифой, мне приходится прятаться ото всех, чтобы не видели, как я скриплю зубами и испепеляю взглядом его партнершу. И не важно, что он и руки-то ее не касается в большую часть времени. Это глупо, но ничего поделать с собой не могу. Зато я с ним сплю. Иногда даже просто сплю, обнимаю и засыпаю, чувствуя его тепло рядом. От этого так хорошо. Только сейчас начал понимать, какая же это каторга — королевство на плечах. Никакой трон под задницей и корона не стоят того напряжения всех сил души и разума, что испытывает король. Помогаю брату по мере сил и знаний. Занимаюсь, в основном, бумажными делами, разбираю всякие прошения на срочные и несрочные. Читаю прошения узников о помиловании. Изучаю отчеты советников. Долго, муторно, иногда вообще путано и непонятно, о чем речь. Передо мной — горка, перед братом — раз в десять больше. И это лишь то, что требует разбора самого короля. Накопилось за то время, что Фламарт разбирался с заговорщиками. До сих пор не можем избавиться. 14 мая Горка уменьшилась изрядно, почти разобрали. Завтра опять бал (не забыть спросить, почему они так часто). Спросил. Я ЕГО ПОКУСАЮ!!! Вкратце: Фламарт решил, что чем чаще будут балы, тем быстрее я выберу кого-нибудь. Ага, как же! Сказал, что я в конце концов на нем женюсь. Полюбовался на его очень красивые, почти круглые глаза. Нет, я в курсе, что за подобные выкрутасы Церковь может и отлучить от своей благодати. И я так не сделаю. Но это того стоило. Фламарт долго кашлял, потом сказал, чтобы я описал свой идеал женщины. Ну, я и описал. Клемми. А что? Она в самом деле идеальна: добрая, мягкая, ласковая, не лезет в дела, ладит с детьми (по нашим играм с «невестами» сужу), не пытается требовать больше внимания, чем возможно ей уделить. — Если у тебя будет такая невеста, ты женишься? — спросил брат. Я подумал. И нехотя кивнул. Не знаю уж, где он отыщет вторую Клементину, но я осознаю свой долг и обязанности. 15 мая На что я такое согласился? Теперь на каждом балу мне придется присматриваться к тем девушкам, которые просто сидят в углу, не хохочут и не веселятся в саду. Не хочу жену-буку. Когда я это высказал Фламарту, он рассердился. Сказал, что я их еще и не видел, чтобы судить, не общался. Вот сегодня и посмотрю. Ночь, дата та же. Однако следовало признать, что я был не прав. По углам бального зала сидят обычно старухи-компаньонки, старшие дамы и скромницы. Таковых набралось аж три. Я прошелся мимо, присматриваясь. Они там вышивают! В темноте! Приказал принести еще свечей. Они мне ТАК улыбнулись. Я засмущался и ушел. На следующем балу попрошу помощи у Клемми. Она очень хорошо разбирается в людях. Это мне Фламарт сказал. Пусть оценит этих девушек, поговорит с ними. Может, и мне чего подскажет, а то я теряюсь. 17 мая Получил в подарок три вышитых платка. Красиво, на одном цветы, на втором морские волны, на третьем осенние листья. И ткань такая мягкая и приятная. И цвета тоже подобрали яркие. В общем, я в восторге. Самое забавное, что я не знаю, какой от кого. И не могу выбрать, который взять с собой, чтобы показать заинтересованность. Вот дьявол! Пошел просить совета у моей королевы. Клемми сказала, что мне стоит посидеть с девушками, побеседовать. А первые платки еще ничего не значат — благодарность за свечи. Расцеловал ее в щеки, она хихикала и закрывалась веером. Моя королева! Услышала такое обращение и нахмурилась. Сказала, что называть так я буду свою избранницу, а до того чтоб ни-ни, никому. В общем, завтра опять бал. Заготовили свечей, особенно толстых. Отгородили решеткой место для девушек с вышиванием и для меня. На этих балах никакого угощения, кроме вина и воды не предусмотрено, кстати, очень забавно наблюдать, как аристократы временами выходят к каретам, а когда возвращаются, от них несет чесночным хлебом и холодной дичью. Но «моим вышивальщицам» я прикажу подать травяного отвару и кусочки оленины на тонких лепешках. И сладостей. Да, можете считать это официальным знаком того, что принц приступил к выбору невесты. 18 мая, вечер после бала Танцевал ровно пять обязательных танцев, потом сбежал в уголок к Эмилии, Анне и Маэлике. Обнаружил там же Клемми. Потребовал и себе пяльцы и ниток. Посмотрели удивленно, убедились, что я умею вышивать, и засмеялись. У Маэлики очень красивый смех, тихий, но мелодичный. Анна очаровательна, особенно, когда сворачивает свои золотистые косы в «бараньи рожки» над ушками. Эмилия, как я с изумлением убедился, весьма умна. Травнику и оленине девицы и Клемми весьма обрадовались. Удостоился благодарных взглядов от «вышивальщиц» и доброго слова от моей королевы. Маэлика вышивает мне в подарок скатерть, Анна расшивает мне простынь, а Эмилия украшает цветами покрывало. Чувствую себя глупо со своим поясом. Зато определил, кто и какой платок вышивал. Эмилия любит цветы. Анна — с побережья. Маэлика… ну, у нее и платье вышито золотыми птицами и осенними листьями, и сама она похожа на сказочного ши — волосы отливают алым на свету, а глаза ореховые. И вот как из них выбирать? Они все такие милые, такие скромные. И улыбки такие. И смех. Завтра снова пойду на поклон к Клемми. А сейчас — к Фламарту. Похоже, его довели матримониальными планами до состояния тихой ярости. Буду успокаивать. 19 мая Три раза успокоил брата, чувствую себя таким тихим и медлительным. Брожу как призрак, вздыхаю и мечтательно улыбаюсь. Вечер, день тот же Подслушивать — грех. Но зато как много узнаешь о себе! Слуги строят предположения, в кого я из моих «вышивальщиц» так влюбился, что налетаю на стены и стражников. Потом еще послушаю, вдруг окажется, что я к кому-то из них больше склоняюсь, чаще разговариваю. Перечитал. Посмеялся: слуги будут моими выборщиками. Я ведь в самом деле не знаю, кто из трех девушек мне нравится больше. Снова перечитал. Нравится? Хм… Они мне и правда нравятся, придется признать. А брат… А его я просто люблю. Кстати, надо его поблагодарить за совет. Вот прямо сейчас и пойду. Благодарить. 20 мая Утром разоспался, Фламарт меня четыре раза будил. Вечером бал. Будем вышивать дальше. Красиво получается, кстати. Пока работали над документами, брат сказал, что через две недели устроит турнир. Поэтому бал в весеннем сезоне последний. Потом он будет гонять меня, как беса, чтоб на турнире я не ударил лицом в грязь, ни в переносном, ни в прямом смыслах. Оказывается, король выступать там не может, согласно правилам, а вот принцу прямо на роду написано. Фламарт, что, с ума сошел? Я немножко окреп, но все равно, где я и где эти груды мышц и железа? Брат, услышав мои негодующие вопли, долго смеялся. Потом вызвал начальника караула и приказал отправить в тренировочный зал трех лучших рыцарей. Ой, что сейчас будет. Ладно, мне пора. 20 мая, вечер Глаз не открывается. Нога не сгибается. Рука висит плетью. Рыцарям еще хуже, что слабо, но утешает. На бал не пойду. Ночь, дата та же Я ЕГО УБЬЮ! «Полученные на ристалище раны мужчине только к лицу, а танцевать я тебя не заставляю». Мои девицы весь вечер утешали меня, Клемми только ахала. Зачем я рассказал им о тренировках? Язык без костей, не болит, в следующий раз нужно будет его прикусить. 21 мая Спал у себя, до брата попросту не дополз. И вот так еще две недели? 27 мая Фламарт — ЗВЕРЬ!!! Но красивый. То есть, во время боя он похож на огненный смерч, это завораживает. И заставляет изо всех сил соответствовать. За эти шесть дней я, кажется, выучил больше уверток и выпадов, чем за полгода в крепости Каримшар. Завтра начнем тренироваться на ристалище и верхом. 1 июня. Все болит, даже то, где болеть нечему. По-моему, даже кости. Надо спросить, что там за победу на турнире дают. Ого! Нет, я даже больше скажу: ОГО! Призом в турнире будет диадема с двенадцатью великолепными жемчужинами и сапфиром. Брат посмотрел на меня так, что намек был написан поперек его лица огромными буквами. Сказал, что теперь всех готов победить ради такой красоты. Фламарт снова посмотрел. Да выиграю я, выиграю… Может быть. До турнира три дня. Вокруг ристалищного поля сколачивают трибуны для сливок общества, простой люд будет глазеть так. Участники уже съезжаются. Пойду, оценю… стати. Вернулся. Надо мной все кони соперников ржали, а соперники сочувственно хлопали по плечу и обещали, что их оруженосцы мне венок из ромашек сплетут, чтобы не так обидно было проигравшему. Да чтоб вам эти венки поперек глотки встали! Все равно хоть парочку, но из седла вышибу. И, кстати, не намного они крупнее. Фламарт показал пару уловок, как выбить более массивного противника. Турнирные копья будут проверяться лично капитаном Эверардом, чтоб, не приведи Бог, не было заточенных концов и прочей смертоносной гадости. Поползу спать к брату, обниму и перестану нервничать. Выиграю я этот турнир.