«Пряча молодость под каской»

Название: «Миф» войны Описание: Порой, кажущееся обычной байкой, оказывается опасным врагом Слепень, и так-то человек не сильно общительный, сегодня и вовсе старался держаться особняком. Угрюмый, он сидел на куске брезента, тем не менее, несмотря на настрой, тщательно чистя, приводя в порядок после сегодняшней стрельбы верную винтовку. Свою СВД он любил искренне и нежно, относясь к ней со всем возможным вниманием. И она, надо сказать, платила хозяину тем же – еще не было случая, чтобы оружие подвело снайпера. И в том, что сегодня эту тварь снова упустили, Слепень, естественно, винил не верную боевую подругу, а исключительно себя. Проморгал, не вычислил, не достал! Впрочем, вини – не вини, а солдаты уже не воскреснут. И искаженные мучительной болью лица не примут нормального выражения. И кровь, что текла с развороченного пулями паха, с камуфлированных штанин никуда не денется. Это, как говорится, факт. Слепень насухо протер ветошью металлические части родной винтовки, не обошел вниманием деревянные и принялся за смазку оружия. В процессе, надо сказать, участвовали только руки, уже и без команд мозга знающие, что им делать. А ведь это уже третий раз за неделю. В первый изуродовали сразу троих, в прошлый раз – одного, сейчас вот двое. Нет, били снайперы с той стороны и раньше, это не удивительно. Чему удивляться на войне, скажите? Дырке от калибра 7,62 во лбу, что ли? Вот именно – во лбу. В сердце. В шее. В коленной чашечке, наконец! Это, как бы цинично ни звучало – нормально. Снайпера есть на любой войне, чем эта хуже? Куда же без этих метких, невидимых, появляющихся невесть откуда и туда же исчезающих безжалостных призраков войны? Без тех, кого боятся настолько, что пригибают голову от одного непрозрачного намека на то, что где-то поблизости оборудована соответствующая позиция? Неудивительно, что снайперское ремесло с завидной скоростью обрастает своими мифами и легендами. Появился и у этой войны свой «снайперский» миф. Неуловимые биатлонистки. Приехавшие на заработки мастера спорта. Необъяснимо и даже нездорово жестокие наемницы, которые воюют за большие деньги на чеченской стороне. Кто об этом не слышал? Все слышали, а вот верили единицы – скептиков из разряда «да какие еще бабы с винтовками?» хватало. Не особо-то верил в снайперш-наемниц и Слепень, да так и не поверил бы до конца войны, не начнись все это. Тут уж поневоле пришлось принять сей факт, потому что для случайных совпадений было уже слишком. Оттирая руки от смазки, Слепень окинул людей взглядом. Товарищи-«спецы» хмурые, словно небо перед грозой; офицеры злые, как черти; срочники просто перепуганы. Последним, наверное, вообще хуже всех, но это тема для другого разговора. Тем более что пацаны стоически терпят и не жалуются… А вообще, не сложно догадаться, что судьба у наемницы, если она попадется, будет незавидной. Предложения уже поступали – одно другого краше. Снайпер только диву давался, не понимая, откуда у людей такая фантазия только берется. Мысленно, конечно, соглашался, но сам предпочитал молчать, чтоб не делить шкуру неубитого медведя. Тем более что «медведя» ловить все равно придется ему. Как говорится, клин клином вышибают, и лучшего противопоставления снайперу, чем другой снайпер, по сей день так и не придумано. Уединение Слепня было нарушено самым бесцеремонным образом: Львенок без приветствия хлопнулся на брезент напротив товарища. Этот персонаж вообще никогда особым тактом обременен не был, так что ворчать Слепень не стал. Прямо на разложенные части винтовки не уселся, уже спасибо. С позывным пулеметчику повезло в том плане, что им оказалось производное от его собственного имени. Когда новичок пришел в отряд, называть его Львом было как-то несолидно, вот и смягчили. Потом уже прошло время, прогремели военные конфликты, детеныш обзавелся неслабыми клыками и роскошной гривой, а вот уменьшительно-ласкательное имя так и осталось. Как говорится, прилипло – не отмоешь. – Слепень, сделай уже чего-нибудь! – без предисловий выпалил парень. – Сколько еще эта мразь парней кастрировать будет?! Львенок был зол, однако злился он не конкретно на товарища, а на все вообще, и снайпер это прекрасно чувствовал. Потому и не принял на свой счет и не огрызнулся. Лишь, невозмутимо собирая смазанную винтовку, ровным голосом пообещал: – Достану, Лёв. Обязательно. Львенок кивнул, посидел, словно думая, что бы еще такого сказать, но так и не придумав, дружески сунул товарищу кулаком в плечо и, легко вскочив на ноги, отвалил в неизвестном снайперу направлении. Не то, чтобы слова его сильно успокоили – злость на все, что движется и не очень никуда не делись, но Слепню он поверил. Хотя бы потому что «чеховская» девка круто дразнила профессиональное самолюбие снайпера, а подобное, да еще замешанное на мотивах мести, Слепень спускать не привык. *** Она оказалась чертовски красивой. Точеные черты тронутого смертной бледностью лица, маленький аккуратный ротик и огромные голубые глаза. Милое личико, в общем-то, даже короткий шрам через левую бровь не портил. Помимо лица взгляд притягивала еще и огненно-рыжая коса. Толстенная, длиннющая, неизвестно как не мешающая на войне, она змеилась по опаленной траве рядом со своей хозяйкой. Когда ее ранило, снайперша скинула капюшон, а косынку сдернула с головы, чтобы зажать ею рану на шее. Девушку это не спасло. Так и умерла от кровопотери, не успев ни помочь себе, ни покинуть позицию. Впрочем, сейчас был тот случай, когда мужчину совершенно не трогает ни женская красота, ни женское горе. То, что снайперша, глядя в небо остекленевшими глазами, неподвижно лежала в луже собственной крови вызывало у солдат лишь… хм… наверное, радость. Ну, почти радость. – Зря ты так, Слепень, – с досадой сплюнул Львенок. – Легко отделалась, сучка. – В следующий раз исправлюсь, – считая взглядом зарубки на прикладе трофейной винтовки, буркнул снайпер в ответ. Восемнадцать. Хорошо, наверное, девчонка зарабатывала… А ведь за каждой безликой зарубкой – жизнь. Прерванная в самом начале жизнь, в единый миг канувшие в пустоту мечты, надежды, мысли. И совершенно не важно, кто за любой из этих восемнадцати зарубок – офицер, сержант или обычный рядовой, только вчера приехавший из родной страны. Впрочем, об этом Слепень не думал. Если бы он заморачивался на подобное, то явно имел бы совершенно другую специализацию. Однако, он снайпер, а это совершенно другое мировоззрение и взгляды на многие вопросы. И да, нет у него никакого «альбома с лицами убитых». И во снах к нему никто не является. И не… что там еще о снайперах в книгах пишут? Иначе и свихнуться же недолго. Слепень оставил трофейную винтовку и, вынув нож, нанес на приклад своей СВД еще одну насечку. Двадцать пять. Вот так. Он вновь глянул на поверженную противницу, невольно признавая, что свое дело она, мягко говоря, знала. Только он оказался лучше. Или удачливее. Или дело в том, ради чего каждый из них тянул на себя спусковой крючок. Она делала это ради денег, а деньги на войне – мотивация так себе, на самом деле. Ради денег никогда не сделаешь того, что способен вытворить, воюя за Родину, идею или своих ребят. У наемницы просто не было такого жгучего желания сделать этот выстрел, а вот у Слепня его было хоть отбавляй. Способны ли деньги вызывать подобное рвение? А большие деньги? Вопрос спорный и требующий обстоятельного осмысливания. Впрочем, думай – не думай, а мышление наемника один хрен не поймешь. Ну не за материальные ценности Слепень воевал, хоть ты тресни. Да и вообще, хотел бы денег, так точно бы не в армию пошел… В сознании, вытесняя размышления о высоких и не очень материях, вдруг ворохнулась очень своевременная мысль: «а ведь был же когда-то приказ снайперш живыми брать». Действительно, был, факт. Да только приказ этот отдал человек, явно слабо представляющий особенности снайперской войны. Ладно, пусть его. Приказы, конечно, надо выполнять, но реалии и особенности ремесла никто никогда не отменял. К тому же девка за такие выходки до вышестоящих все равно бы не дожила... Как раз после не столь давней мясорубки два БТРа на ходу, а уж стропы бы нашли ради такого дела. И никто бы заступаться не стал. Так что неизвестная снайперша должна быть благодарна своему российскому коллеге. А вот ему еще ворчание по этому поводу выслушивать.