Жизнь и Смерть: вечная схватка

«…Не счётны наши расставания и встречи, как звёзды. Их стереть тебе я никогда не позволю. Нет больше ничего в жизни у меня, кроме них. И потому желаю я быть навсегда с тобой. Печаль и радость мы напополам разделим. Так давай же заново начнём всё сейчас мы…»

Толпа — опасность, встречающаяся в больших городах. Если вы попадёте в большое скопление людей, она, словно зараза, будет губить вас, заставляя стать таким же, как и все, иначе появится угроза быть убитым изнутри. Подстройтесь под общее настроение. Полюбите то же, что и все вокруг. Говорите о том же, что и все. Идите в одном ритме. Дышите так, чтобы никто не знал о вашем присутствии. Совершайте одни ошибки — не учитесь на чужих. Не мечтайте и не смейте противостоять системе, станьте тенью, что не имеет собственных мыслей и чувств. Позвольте толпе поглотить своё тело и душу. Тогда и только тогда вы почувствуете себя в безопасности; вы будете спасены из этого «болота», попав в паутину, где судьба каждого зависит от решения восьмилапого царя. Он будет дёргать за собственные ниточки, управляя жертвами. Самые везучие, приглянувшиеся ему, поднимутся по карьерной лестнице; другие же будут съедены за неповиновение. Счастливчикам повезло: жизнь дала шанс — они умело воспользовались, а теперь находятся на вершине, губя тех, кто может подменить их возле главаря; свергнуть с места, достигнутого огромными потерями. Получив своё, эти личности успокоились и пришли к решению больше ничего не делать. Куда уж лучше может быть? Остаётся затыкать окружающих, припеваючи существуя до самой кончины. Судьба тех, кто посмеет выйти против богача, определена заранее — отшельник, ошивающийся на окраинах паутины, сплетённой изо лжи и обмана, рискующий вот-вот сорваться вниз и уйти навсегда от прогнившей реальности. Деньги и власть решают всё — простой закон, давно забытый среди толпы, уверенной, что кому-то есть до них дело. Толпой легче управлять, достаточно лишь заставить повиноваться и всё становится куда проще, но нужно уметь вовремя успокаивать бунтарей, что посмеют изменить такую стойкую иерархию. Для подобных индивидов и запугивания других придумали столь замечательную профессию, как правоохранительные органы; дали власть над всеми и придали благородное значение этому делу. Эти защитники незаметно для вас подавляют волю и внушают нужную информацию, продолжая играть роль храброго рыцаря правосудия. Кого попало в этот «театр» не возьмут, а прошедших строжайший отбор, подвергают страшным психологическим воздействиям, чтобы ничего не рухнуло в непобедимом разделении на классы. Вот и сейчас стражники выполняли свою роль кукол, разгоняя народ на площади, ограничивая пространство обычным паладинам и вампирам. По дороге, выложенной из огромных камней, шли, гордо вскинув головы, шесть человек. Пятеро из них, оснащённые новейшими бронёй и мечами, держались позади блондина с особенным цветом глаз. Плащи развевались от лёгкого дуновения ветра, звон металла раздавался среди гула народа. Всё бы ничего, после месяца отсутствия стандартная прогулка первого наследника на трон Такары, но паладин, не ценивший своей последней жизни, посмел преградить путь аристократа. Моментально сообразив, верные рыцари вынули из ножен начищенное до блеска оружие и бросились в атаку на противника, который не двинулся с места. Суровые тренировки, проходившие годами, давали знать о себе в каждом точном движении воинов, а слаженности команды оставалось завидовать. Взяв в окружение потенциального убийцу, королевская стража без колебаний приставила острейшие лезвия к шее самоубийцы. И сейчас, когда всё успокоилось, позволял случай разглядеть нарушителя. Розового цвета глаза; растрёпанные волосы, раньше сравнимые с прекрасной сакурой, спутались с грязью, а порванные лохмотья ничуть не подчёркивали стройную фигуру девушки. — Оставьте её и идём дальше, у нас мало времени, — ни один мускул на лице принца не дрогнул, он только ускорил шаг и прошёл мимо несчастной барышни, находящейся на грани смерти. Со словами «Как прикажет Его Светлость» личная охрана, проигнорировав всхлипы когда-то известной персоны, отправилась вслед за господином. — Казуки, ответь, зачем тебе всё это? Зачем тебе эта помолвка с принцессой другой страны? Ты не будешь счастлив. Прекращай рушить свою судьбу, когда разрушил мою, брат! Три года прошло с того инцидента, а ты продолжаешь злиться! Хватит! — Норико, бывшая глава знаменитого на всю страну клана, сейчас была настолько жалкой и разбитой, казалось, что она готова расстаться с жизнью прямо сейчас без колебаний. — Не смей меня так называть. Я давно отказался от семьи в пользу положения при короле. Если бы ты не допустила той клановой войны… если бы не твоя зависть к Мичико, будущее могло быть не столь скверным для всех. Твой поступок убил единственную мою мечту. Бойню, которая могла произойти из-за твоего эгоизма, называешь «инцидентом»… Поражаюсь, насколько же ты низко пала без положения в обществе, — слухи о жестокости и непреклонности блондина давно ходили среди бессмертных, а теперь, перед всеми, он подтвердил их. Каждый задавался вопросом о том, как изменит страну такой бесчеловечный правитель, долго помнящий обиду. Лишь самые близкие знали, что сотворила его младшая сестра. Под презренными взглядами наследник продолжил идти в своём направлении. За три года город не изменился: торговцы приезжают сюда с большой охотой и наживаются на местных жителях, завышая цену если не в два, то в полтора раза точно; трактирщик Бенжиро как был, так и остаётся лучшим со своим элем во всей стране. Генерал Рей отказывается покидать его заведение, продолжая раздавать воинам задания за щедрую награду. В лавку Джибо снова не протиснуться, а жадный вампир спустя столько лет пересчитывает каждую монетку, мечтая расширить свой магазин, но как только представляет затраты на это, то хватается за голову и запирает под замок столь дорогое желание. Всё по старому, спокойно, тихо, мирно. И это всё так надоело. Увеличилось число приезжих жителей с количеством проблем от них. Лишь парк, считавшийся когда-то достоянием обычных садовников, изменился в корне. Розовые лепестки по-прежнему разлетаются по всему городу вместе с восхитительным ароматом благодаря ветру, но полюбоваться на прекрасные сакуры мешает высокий забор и охрана, находящаяся тут круглые сутки. Поначалу, когда парк только-только выкупил принц, граждане приняли его запрет о посещении этого места как шутку, но после первого десятка угодивших в тюрьму за нарушение правила, поняли, что теперь за цветением вишни им придётся наблюдать издалека. Именно сюда Казуки приходит каждую неделю, как по расписанию, с букетом красных роз в сопровождении личной охраны. — Господин, позвольте сказать, Вашей новой невесте не понравятся сплетни во дворце из-за прогулок Его Высочества сюда. Не кажется ли Вам, что пора всё прекратить? А ещё стоило отдохнуть от поездки, а не сразу срываться сюда. Вы нехорошо чувствовали себя во время путешествия домой, — девушка с короткими алыми волосами и чёрными глазами открыла ворота в личный королевский сад. — Саёка, эта избалованная девчонка осознавала, что такое «брак по расчёту», а если нет, то это её личные проблемы. Ты одна из немногих, кто знает, зачем я всё это делаю, — вампир кивнула, давая согласие, — должна понимать, я не перестану сюда приходить даже после свадьбы. — Я бы тоже хотела навещать её вместе с Вами, — услышав в ответ тихое: «В следующий раз», провожала взглядом бывшего друга и коллегу по работе, пропадающего среди толстых стволов деревьев. В памяти отчётливо стоял образ весёлого парня, не интересующегося политикой, своими обязанностями, положением. – Как одна смерть поменяла его, — случайная фраза сорвалась с бледных губ, а затем пропала в загадочном перешептывании листвы. Луна, освещающая Такару на протяжении ста пятидесяти веков, скрылась за густыми тёмными облаками, но редкие моменты, когда её свет достигал земли, были. Сегодня, по просьбе многих жителей, маги наколдуют снег в канун Рождества. Усиливающийся ветер раскачивал ветки и кроны деревьев, трава быстро покрывалась инеем. Нейтралы поспешили надеть тёплые вещи и разжечь камины в домах, а сторонников тёмной расы убедительно попросили срубить самую большую ёлку в лесу и принести её на главную площадь в целости и сохранности; украшением займутся паладины. Конечно, Казуки умоляли открыть парк хотя бы в этот день, всего на пару часов, но он отказался. Подготовка к празднику проходила не слишком успешно, до ушей принца доходили некоторые выкрики неприличной брани с площади; можно сразу догадаться, что опять две расы что-то не поделили. С каждым пройденным метром дыхание блондина становилось тяжелее, сердцебиение усиливалось, шаги замедлялись, а поперёк горла появлялся ком, но он продолжал идти к нужному дереву. Гигантская сакура, посаженная здесь раньше всех, не боялась холодов, а её цветы выделялись на фоне остальных. Именно сюда направлялся бывший регент одного из пяти главных кланов. В таком безмятежном месте, под защитой магии, находилась серая и ничем не примечательная могильная плита. — Здравствуй, Кимико, — подобие улыбки появилось на лице Хори, — я снова нарушил своё обещание, прости меня. Я не могу сдержать столь простой клятвы, как встречаться с тобой каждую неделю, — сжав букет в руках со всей силы, блондин продолжил, — что уж говорить о том, что я позволил тебе умереть так просто! — паладин обессилено упал возле могилы, ощущая прохладу, исходящую от земли. Тяжело выдохнув, словно на него свалились все горести бытия, наблюдал за медленно пропадающим облачком пара. Пальцы замёрзли от пронизывающих до нити порывов воздуха, по коже пробегало стадо мурашек, щёки покрылись лёгким румянцем, а нос и вовсе покраснел. Лёгкая ткань не могла защитить юношу от наступавшей зимы, только шарф, когда-то подаренный любимой девушкой, грел лучше всякого огня. Непривычно после проведённого времени в стране, где круглый год лето. С минуту он молчал, чувствуя одиночество на душе, такая печаль нападала на него только здесь и нормальный, здравомыслящий человек уже давно перестал бы приходить туда, где сердце гложет тоска по прошлому, но принц постоянно возвращался, ещё на что-то надеясь. Веки тяжелели с каждой секундой, а Морфей постепенно забирал паладина в своё царство. Внезапно перед ним предстал образ девушки, которая, смешно наморщив брови и надув обиженно щёки, недовольно смотрела на блондина, а голос эхом раздавался по округе: «Казуки, ну сколько можно? Простудишься ведь…» Шокировано распахнув глаза, последователь Акеми в растерянности осматривался по сторонам, разыскивая хоть кого-то, кто мог это сказать. Осознание истины больно кольнуло в глубине сердца. — Ты меня часто ругала раньше за моё отношение к собственному здоровью… Под этим деревом мы впервые встретились. И почему Мичико решила именно здесь тебя похоронить? Зачем вообще нужно было это делать? Ведь в этой чёртовой земле ничего нет! От тебя ничего не осталось! Лгунья, сказала ведь, что без сражения не сдашься. А теперь я должен быть с той, кого на дух не переношу, вместо любимого человека. Как всё жестоко для нас обернулось. Не будь той клановой битвы, сейчас ты была бы рядом, была бы моей женой… Я так хотел встретить то Рождество, три года назад, здесь, вместе с тобой, когда ты согласилась на помолвку… то проклятое Рождество… — мысли путались на грани сознания, в глазах постепенно темнело, а мозг отказывался реагировать на простые команды. Последнее, что помнил любимец Богини Солнца, — слезу, медленно скатывающуюся по щеке, и нежный встревоженный голос, зовущий его по имени.

***

— Казуки! Казуки! Казуки! Проснись, пожалуйста! Казуки, ну сколько можно? Простудишься ведь, если здесь спать будешь, — с трудом открыв глаза, паладин отрешённо смотрел в небо, заполненное тучами. Снежные хлопья медленно опускались на землю. На душе паршиво и опустошённо. Хочется взвыть от боли, но вырывается лишь сдавленный хрип. — Слава Акеми, ты очнулся! Я так испугалась! — неизвестная личность крепко обняла блондина. Дрожащие нотки проскальзывали во фразах, но их пытались усердно скрыть с неизвестной целью. — Кто позволил тебе войти в этот сад? — не удосужившись посмотреть на нарушителя, парень направил свой взор куда-то в пустоту. Он был уверен, что всё ещё находится возле могилы под сакурой, что он любил и ненавидел одновременно. — Казуки, о чём ты? Мы сейчас на стадионе. Ты ещё не очнулся? Это я, Кимико, — аккуратно коснувшись лица аристократа ладонями, девушка заставила обратить на себя внимание. Блондин ошарашено смотрел на свою невесту, которая погибла так давно. — Всё-таки Норико слишком строга к окружающим, да и я не лучше. Ты только вернулся из поездки, а я потащила тебя с собой по магазинам, ещё и эти танцы на площади, а теперь работа… Слишком переутомился и так крепко уснул, что у меня не получалось разбудить тебя долгое время. Столько мыслей в голове пролетело, вдруг ты сознание потерял, а до города далеко лететь… — Сон… Просто сон… — прослушав всё, что дальше говорила подруга, несколько секунд юноша не верящим взглядом смотрел на её взволнованное выражение лица, а образовавшаяся каша в голове потихоньку пропадала, давая место размышлениям. Их весёлое времяпровождение на площади прервали Норико и Мичико, напомнив, что они давно отлынивают от своих прямых обязанностей регентов из-за его отъезда. Несмотря на то, что Миядзаки-младшую должны освободить от них на месяц, сегодня Норико заставила её отработать весь прошлый период. Облегчённо выдохнув, Хори прижал к себе Кимико, благодаря всех существующих духов. — Я видел кошмар. Деталей не помню, но ты в нём погибла. Такого страха я ещё никогда не испытывал, — уткнувшись носом в рыжие волосы, он пытался запомнить её запах — запах сакуры и зимней прохлады. У них так редко бывают моменты вот такой романтичной близости, когда никого больше не надо, когда никто не отвлекает обязанностями и «жизненно важными» поручениями, когда их не пытаются разлучить по приказу влиятельных родственников. Умиротворяющую тишину разрушил крик, раздавшийся над поляной: — Эй, голубки, пошли перекусим, пока Исами всё не съел! — аловолосая прервала идиллию между паладинами. Покраснев, Миядзаки робко отпрянула от «друга», скрывая взор голубых глаз за нависшей чёлкой. Блондин поднялся с насиженного места и, бросив короткую фразу: «Пора возвращаться», помог встать барышне. Его сильно настораживало молчание девушки и отсутствие хоть какой-то реакции. Подобные действия раньше вызывали сильное смущение, сопровождающееся непонятным бурчанием, или злость. И ему нравились такие отношения со столь милым дитём: невинные и чистые. У них есть достаточно времени, чтобы насладиться друг другом, но предчувствие било тревогу, а говорить что-то было излишним. Он знает, что если ему прикажут убить кого-то, то он сделает это без малейшего сожаления. Она же понимала, что судьба довольно-таки давно сыграла с ними злую шутку, и вскоре на месте «кого-то» будет именно она, и никто другой. Сердце во время подобных размышлений больно сжималось, но рассказать ему тайну не могла, не хотела впутывать снова в неприятности. Когда запустилось это колесо судьбы? Год назад? Два? Нет, гораздо раньше, именно в том лесу, где она очнулась ото сна. Всё это было частью давнего плана, от осмысления этого становилось только хуже. Причинить боль ему равняется самоубийству, но долг перед Мичико дороже собственной жизни. В молчании они дошли до полигона сражений, когда Кимико решилась нарушить тишину. — Казуки, послушай, — осипшим голосом рыжеволоская привлекла к себе внимание юноши. От его взгляда хотелось спрятаться куда подальше, появлялось чувство вины и тревоги. Почему? Ведь между ними всё было прекрасно, даже сейчас это просто неловкая пауза, а она себе накручивает лишнего. С трудом сглотнув ком, застрявший поперёк горла, она продолжила: — я не сдамся так просто смерти, можешь в меня верить, — она снова ему врёт, выдавила лучезарную улыбку, и всё замечательно, ничего страшного не происходит. Хотелось в это верить. — Да, благо, мы живём в мирное время, — все мысли парня до этой секунды заняли размышления о странном поведении подруги, но она сама развеяла все сомнения и успокоила его. Жалобный возглас раздался эхом над всей поляной, привлекая внимания парочки. — Здесь, как всегда, очень оживлённо, — отпустил свой комментарий паладин, наблюдая смешную картину: Саёка повалила на землю тёмного лучника и выкручивала ему руки, а тот только и дело, что извинялся. — Учитель, я убрал Ваш кейс вон туда, — указав рукой в сторону белого столба, нейтрал испуганно вздрогнул от очередного вскрика. — К сожалению, но вы не успели, господин Исами всё съел, за что и несёт наказание от госпожи Саёки. Прошу прощения, я не успею сбегать ещё раз в город до начала последней битвы… — Акио, прекращай уже извиняться. Хоть ты и считаешь Кимико самым лучшим и непобедимым воином Такары, но это вовсе не значит, что ты — её раб. Ученик, который должен лишь опираться на советы наставника, но следовать собственным путём, — вампир, продолжая восседать на «враге народа», услышала голос снизу, утверждающий о её не способности философски размышлять и вообще размышлять, жалостно взвизгнул от очередной порции боли. — Саёка, прекращай насиловать Исами, он достаточно поплатился за свою жадность, — желая высказать возмущение, тёмный маг быстро замолкла, поймав гневный взгляд мечника. — А вы двое должны помнить одно из наших многочисленных правил: любовные отношения на стадионе запрещены! — выставив в сторону Казуки оружие, очередной представитель тёмной расы напоминал свято всех регентов. — Мы были вне стадиона… — Да, к тому же, Киригая, любовь — прекрасное чувство. Не правда ли, Рыжик? — на паладина налетел маленький тёмный вихрь, среди которого угадывались черты давно знакомой дамы. — Хоть мы с Мичико не одобряем Казуки, но первая влюблённость — замечательная пора, быстро проходящая, — сделав акцент на последних словах, дабы позлить Хори, Рики продолжила, — так что давай сразу после этой клановой войны найдём тебе вторую половинку, абсолютно подходящую всем требованиям! — Рикинуяши Аясэ, — заметив нервно вздёрнувшиеся плечи, паладин уже начал осознавать свою победу в этой недолгой схватке, — тебе не следует игнорировать моё присутствие. — Значит, от тебя есть польза: теперь я в курсе, как заткнуть эту неугомонную, — от гневного взора шатенки только что прибывший Наоки и бровью не повёл. Возмущению Рики не было предела, та только и могла жестикулировать, выражая всё недовольство. — Всего лишь моя замена, а возомнила себя невесть кем и надеешься остаться с ними навсегда. Смешная ты, Каюми… Сделав пару ударов, сердце Кимико резко остановилось на несколько секунд, но даже столь короткое мгновение показалось вечностью, а боль с огромной скоростью распространилась по телу, в глазах сгущалась тьма, ноги больше не могли держать свою хозяйку. Девушка обессилено рухнула, кровь обагрила землю, траву и первый снег. Попытки набрать в лёгкие кислород проваливались из-за раздирающего горло кашля. Сил выдерживать подобные пытки больше не осталось, было лишь желание избавиться от невыносимой боли. — Даже тело отторгает твою сущность. Убить тебя труда не составит, но такая простая смерть скучна. Может, помучить тебя воспоминаниями из прошлой жизни напоследок, пока твоя душа не сдастся и не освободит оболочку, предназначенную мне? Ты всегда меня бесила, могу же я хоть сейчас поиграть с тобой, — пара красных глаз издалека наблюдала за суетой бессмертных, а по весёлой и радостной улыбке на бледном лице можно с лёгкостью понять: происходящее — очередная забава.