Место во ржи

      Элизабет с сомнением глядела на чужую зубную щетку, но, решив, что это уже слишком, обошлась намазанной на палец пастой. Она едва не проспала сегодня, и теперь была вынуждена собираться как можно быстрее, чтобы успеть увязаться за однокурсникам — заблудиться и попасться кому-нибудь снова не было никакого желания.       Когда Эффи, подхватив сумку, вышла из спальни и направилась через гостиную к выходу, ее перехватил тот самый маленький профессор, с которым она столкнулась вчера. — Доброе утро, мисс Холт! Прошу прощения, что вынужден отложить ваш завтрак, но нас ждет директор. Прошу, — он приглашающе приоткрыл дверь, пропуская ее вперед.       Эффи заметила, что он назвал ее настоящей фамилией, но эти мысли прошли фоном. Больше всего сейчас ее волновала другая фраза: «ждет директор». Где бы она ни училась, эти слова никогда не действовали на нее так устрашающе. Объясняться с отцом не хотелось категорически, выслушивать отповедь собственной глупости — еще меньше. Эфф пыталась запомнить дорогу и одновременно придумать хотя бы пару относительно правдоподобных отмазок, чтобы не было мучительно стыдно. Хоть она и понимала, что перед Северусом спектакль разыгрывать бесполезно, да и этот подпевала Малфой уже наверняка все выложил, но попытка ведь не пытка?       Приведя Элизабет к директорской двери, профессор все так же галантно пропустил ее в кабинет, оставшись ждать снаружи. Флитвик не мог не заметить, как изменилась в лице юная мисс, когда услышала про директора. Он искренне пожалел, что не может послать чертова Пожирателя к дьяволу вместе с его распоряжениями, поскольку был человеком подневольным. И теперь ему ничего не оставалось, кроме как гадать, о чем идет речь в кабинете. — Кхем... — Эффи решительно перешагнула порог и попыталась привлечь внимание отца, склонившегося над столом. — А, мисс Холт. Проходите, присаживайтесь, — он взмахнул палочкой и наколдовал стул с другой стороны, практически не отрываясь от своего занятия. — Я надеюсь, вы освоились в башне, возможно, даже уже познакомились с кем-то из однокурсников. Да, кстати, вот ваше расписание. — Прекрати, а... — прикрыв глаза, тихо попросила Элизабет. — Не надо делать вид, что ты меня не знаешь.       Она ожидала чего угодно — истерики, чтения морали, ожидала, что он накричит на нее, возможно, даже разозлится настолько, что ударит, но его спокойный голос с нотками явного разочарования был куда хуже. Ей-богу, лучше бы орал и чем-нибудь швырялся! — Да мне даже не приходится, это выяснилось само собой. Как оказалось, мисс, я даже не имею понятия, на какую выходку вы способны. Вот так запросто подвести под монастырь весь план и саму себя, несмотря на то, сколько всего было сделано для вашей безопасности — такого я от вас не ожидал, правда, — он оторвался от документов, откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, посмотрел на нее как на сильно провинившуюся ученицу — не более того.       Эффи почувствовала, как к горлу подкатывает ком и становится нечем дышать. Северус вел себя с ней так, как тогда, в их первые дни вместе, и испытывать вновь его отрешенно-равнодушное разочарование было невыразимо тошно. Усилием воли подавив подступившие слезы, она осторожно взяла расписание со стола и, как будто бы нарочно мешкая, убрала в сумку. Элизабет поднялась со стула и, на ходу возясь онемевшими от волнения пальцами с непривычным замком, направилась к двери с таким ощущением безнадежности внутри, с каким приговоренные идут на казнь. В абсолютной напряженной тишине легкий щелчок застежки вышел оглушительно громким, и этот звук словно сорвал тормоза. Крутанувшись на каблуках, она резко повернулась к отцу и, не выдержав, выпалила в состоянии, близком к истерике: — Я не хотела! Слышишь, не хотела тебя подвести! Я не думала, что выйдет так! Я виновата, виновата, виновата!       Эфф все-таки не удалось сдержать слез, как и норовившего вот-вот начаться стихийного выброса. Он был далеко не таким, как тем летним вечером, но воздух вокруг них ощущался теперь куда более плотным и слегка искрил. Портреты на стенах, разбуженные сильной вспышкой магии, заинтересованно оглядывались, а Северус, который с первых громких слов дочери моментально накинул заглушающее заклинание, подошел ближе и прижал ее к себе.       Элизабет вцепилась в него в ответ, всхлипывая теперь куда-то между обтянутых тканью пуговиц: — И что это тогда было? — устало поинтересовался он. — Только не говори, что случайная тупость... — Тупость — да! Безалаберность — да! Я облажалась, сглупила, но я не хотела тебя подставлять! — запальчиво прошептала Эффи, глядя отцу в глаза, и уже совсем тихо, опустив голову, добавила. — Прости меня...       Снейп видел, что она расстроена всерьез, но ничего не ответил, только прижал к себе чуть крепче, и осторожно, утешающе погладил острые лопатки.       Когда эмоции поутихли, Северус позволил себе напомнить: — Ты, должно быть, забыла, но с той стороны двери тебя дожидается профессор Флитвик — твой, между прочим, декан. Вещи я подготовил, их осталось только уменьшить, в них же лежит твоя копия личного дела и пояснительная записка к нему, — Снейп не дал ей ничего сказать, прерывая жестом. — Как только ты с ними ознакомишься — это все сгорит. Но есть еще одно дело, которое можешь решить только ты. Иди, разберись с Драко. — А что такого с Драко? — услышав имя Малфоя, Элизабет нахмурилась. — Да как тебе сказать, — бросил через плечо Северус, поднимаясь по лестнице и призывая следовать за собой, — парень сам себя наказал. По нему крепко ударило откатом. Впрочем, чего я тебе рассказываю — сама все увидишь.       Снейп кивнул на дверь. Эффи сложила руки на груди и брезгливо поинтересовалась: — А с чего это вдруг я должна? — Ну, нарушил-то он клятву, данную тебе. Тебе теперь и решать.       Она уставилась на массивную дверь со старинной ручкой и, помедлив пару секунд, потянула за нее.