Я ставлю сто баксов на то, что он гей!

Как думаете, зачем нам нужны друзья? Это очередной стереотип, навязанный нам, или реальная человеческая потребность? Нам нужно общение, единомышленники, опора или клуб по интересам? Я считаю, каждый человек вполне способен обойтись и без этого всего. В таком случае его смело можно назвать свободным эгоистом: он живёт независимо от мнения или интересов людей со стороны, заботясь только о собственных переживаниях и ничего не должен давать взамен окружению, в то время как окружение ничего не даёт ему. Да, с одной стороны, жизнь в таком ключе для человека - свобода. Вопрос лишь в том, будет ли он рад такому её проявлению. Я, Ник Нортман, рад не был. После стычки с Оливером близнецы наотрез отказались общаться с кем-то из нас до тех пор, пока мы "не перестанем вести себя как два идиота и закончим валять дурака". Да и сам я был подавлен такой сильной размолвкой с лучшим другом, но мириться с ним после всех высказанных гадостей я не собирался. Таким образом, кроме Дина мне не с кем было даже поговорить. А уж МакГрегора точно нельзя было назвать хорошим собеседником. С ним скорее молчать было уютно, чем говорить. Ещё и в доме он в эту неделю не ночевал. Как я понял из его скудных реплик, к Энди пришли работники службы опеки, и теперь опекун Дина вынужден был во что бы то ни стало показывать себя достойным родителем, когда Дин делает вид примерного сына. Это не должно было затягиваться на целую неделю, но, видимо, Энди уже начинал вызывать некоторые подозрения со стороны органов опеки, поэтому проверку решили продлить. Дин всё же подросток с психическим расстройством, и ему нужен особенный уход, чтобы были улучшения. Энди такого не предоставлял. И пока Дин временно жил в "Мармеладе", я снова остался один. Поначалу мне было просто непривычно - не так легко снова жить одному, когда жил с кем-то почти три недели и смог даже подружиться с угрюмым соседом-художником. Я думал, это быстро пройдёт, сотрётся учёбой и работой. Но чувство одиночества стало навязчивым и не отпускало даже на работе или в школе. А был всего четвёртый день моей вынужденной изоляции! Когда серые стены моего холодного дома начали невыносимо сжимать меня со всех сторон и меня снова накрыло состояние апатии, я понял - больше не выдержу. Если оставить всё как есть, свихнусь к чёртовой матери. И я решился. Интернет подсказал мне точный адрес единственного гей-бара Джорджтауна, где жил и работал Дин. Он находился в другом конце города, добираться надо было не меньше часа, а время уже было довольно позднее. К тому же, место было очень специфическим, чтобы туда соваться. Но, аргументированно обдумав, я понял, что если я хоть один вечер снова проведу в одиночестве, завтра меня заберут санитары. А к геям я всегда относился нейтрально, попытаются "клеить" - вежливо откажу. Наспех собравшись и на ходу надевая чёрную кожанку, я поспешил было закрыть дверь, когда мой взгляд упал в зеркало возле прихожей. Я ужаснулся про себя. Отражавшийся там парень по обыкновению напоминал труп героинщика. Бледный в синеву, высокий, худой и жилистый, с фиолетовыми кругами под глазами и вздыбленными пепельными волосами. И только глаза выдавали, что я не зомби, а вполне себе живое существо. Как и всегда, я выглядел так, что лучше не придумаешь. - Да уж, Ник, с таким-то видом тебе точно нечего опасаться ночью на улице, - негромко пробормотал я под нос самому себе. - Как бы тебя самого никто не испугался... Зато в моём виде был бесспорный плюс - "клеить" меня никто в здравом уме не станет. В столь поздний час на последний поезд было немного народу. Какая-то женщина, которая сразу же отсела от меня подальше (ура моему внешнему виду!), влюблённые, воркующие в конце вагона, бомжеватого вида мужчина лет пятидесяти, попахивающий алкоголем, рокер с гитарой и компания гуляк-студентов. Моя станция была предпоследней, так что я мог себе позволить распутать наушники и на некоторое время погрузиться в собственные мысли. Плеер я настроил на случайный выбор песни, и этот самый выбор меня не разочаровал. Правда, оказался в некоторой степени символичным.

There is a house in New Orleans They call the Rising Sun And it's been the ruin of many a poor boy And God I know I'm one ...

Я ехал и искренне поражался самому себе. В такое время срываться на другой конец города, чтобы просто не свихнуться в одиночестве... или увидеть кого-то. Как последний придурок сидеть в половине двенадцатого в метро и радоваться этому. И будь я проклят, если сейчас улыбаюсь! Несколько дней назад мне звонила мама, сообщив, что собирается остаться в Новом Орлеане, так как нашла там неплохую работу. Она предлагала мне переехать из Делавера, зная, что я ненавижу этот штат, ненавижу Джорджтаун и ненавижу дом, в котором живу. Она ожидала, что я соглашусь. Но я отказался. Сам не знаю, почему. В моих чувствах ко всему вышеперечисленному ничего не изменилось, но что-то смогло меня здесь задержать. Я уже не мог переехать отсюда, как мечтал последние пять лет. И мама не обиделась. Как мне кажется, она-то, в отличии от меня, прекрасно понимала, почему я решил остаться. Моя станция была всё ближе и ближе, и когда я наконец вышел из метро, вдохнув свежий ночной воздух, сразу увидел радужную неоновую вывеску. Почему-то вспомнились слова, сказанные Оливером в самом начале года о том, что Дин ушёл в гей-бар. Вопросом, что сам Вудс делал у чёрта на куличках, я задался только сейчас. Хмыкнув, я с трудом подавил нарастающее волнение и желание закурить, вдохнул поглубже и толкнул дверь бара. Внутри было многолюдно. И баром "Мармелад" можно было назвать с натяжкой, больше было похоже на клуб. Громкая музыка, яркий неоновый свет, а из клиентуры - преимущественно мужчины. Немногие девушки, ясное дело, были в компании других девушек. Многие целовались, наплевав на окружающих, а окружающим было плевать на них. В общем, ЛГБТ-тусовка в полную силу. Я даже не подозревал, что "радужных" в нашем не очень-то большом городе так много! Но как мне найти Дина среди такой толпы народа? Я ведь даже не знаю, какую именно работу он сегодня делает и какая у него смена! В очередной раз я почувствовал себя дебилом, но приехать на другой конец города посреди ночи, чтобы тут же уехать, было бы ещё более идиотским поступком. Я решил найти хоть кого-нибудь из персонала, ведь они должны были знать, где этот чёртов гот. Но и персонал тоже будто пропал, официанты, которых я видел, когда зашёл, словно по щелчку испарились. С трудом я смог добраться сквозь танцующую толпу к барной стойке, где бармен, как по мне, очень похожий на женщину, на мой вопрос о Дине рассмеялся: - Его ищут,блин! Мне бы такую популярность, парень! Если не ошибаюсь, Дин - это тот, с пирсингом в губе, да? Я кивнул. Женоподобный бармен призадумался, постучал наманикюренным ногтем о столешницу, похлопал ресницами и наконец ответил: - Не помню, парень. Честное слово. Я его и видел-то всего пару раз. Подойди к Майку, он вон там, возле того столика, - он указал на высокого парня, принимающего заказ, - может, он знает. А теперь извини - я на работе. Но если что - смена заканчивается в четыре, - бармен стрельнул умело накрашенными глазами и повернулся к другому посетителю, смешивая коктейль. Подходить к Майку мне не пришлось. В толпе кто-то цепко схватил меня за локоть и ловко оттащил в сторону. Только я захотел высказать нахалу всё, что думаю о таком методе знакомства... естественно, нахалом оказался Дин. Толстовку ему пришлось сменить на форменную белую рубашку с эмблемой заведения и нечто вроде формы официанта. Это был первый раз, когда я видел его не в чёрных толстовках и драных джинсах, и как по мне, выглядел он намного лучше. - Неожиданно, - улыбнулся Дин. - Для меня тоже, - признался я. - Но иначе я бы просто рехнулся там взаперти. Во сколько у тебя заканчивается смена? - Энди всё равно нет. Идём, - он взял меня за руку и куда-то повёл. Я смутился от этого жеста, но вовремя вспомнил, где нахожусь, и что обывателей всего лишь держанием за руки удивить никак нельзя, а без его руки тут потеряться - раз плюнуть. Служебный выход проходил через склад, где находились ящики с бутылками и прочей снедью, необходимой для подобного заведения. Мы вышли через чёрный ход на улицу, Дин сел на крыльце, вытащил из кармана сигарету и протянул мне вторую. Я сел рядом с ним и тоже затянулся. По безлюдному проулку иногда проезжали машины. - Так значит, - после некоторой паузы сказал я, - ты сегодня официант? Он кивнул и выпустил сизое облако. - И как тебе здесь? - Когда как, - пожал плечами Дин. - Бывает, пристают. Бывает, дурь предложат. Бывает, нормально отработаю - и спать. По-разному. А что ты тут делаешь? - он повернулся ко мне. Я решил ответить честно: - Непривычно уже жить одному. Переедешь ко мне снова, когда проверка уйдёт? - Если хочешь, перееду. Мне здесь тоже уже непривычно. Проверка уже завтра уходит. - Энди доказал свою лояльность? - поднял бровь я. - Взятка, - пожал плечами Дин. Разговор снова увял, но напряжения не было. И я сильно удивился, когда МакГрегор снова начал говорить: - Ты знаком с Энтони? - С кем? - не понял я. - Бармен. Ты говорил с ним. - А, да. Знаком. Я спрашивал у него, как мне тебя найти в этой толпе. Но ты меня сам нашёл. Он ухмыльнулся: - Я тебя сразу увидел. Ты отличаешься от них. Я не сдержал улыбки: - Единственный парень, который похож на декорацию для Хеллоуина? Он хмыкнул, ничего не сказав и отбросил окурок в сторону. При мне Дин никогда не прикасался к сигаретам, что подтолкнуло меня к выводу: работа в ночном клубе - очень тяжёлая штука. Изматывающая, как любой ночной труд, и морально сложная. - Ты устал, должно быть. Завтра... сегодня, то есть, школа. Пойдёшь отдыхать? Дин отрицательно покачал головой: - Нет. Затем подсел ближе и просто положил голову мне на плечо. Я ничему не удивился и ничего ему не сказал. Сидевший совсем близко МакГрегор пах корицей, мятной жвачкой и немного - сигаретой. Я молча взял его за руку. Наверное, атмосфера гей-бара располагала к такому проявлению... не знаю даже чего. В голове родилась безумная идея, которую я тут же и высказал. - Давай прогуляем? - предложил я. - Помогу с переездом. - У тебя французский завтра есть? - Дин поднял на меня глаза. Я фыркнул. Никогда бы не подумал ещё два месяца назад, что у него есть чувство юмора!