Я ставлю сто баксов на то, что он гей!

Завтрак мы с Энди бессовестно спихнули на Дина, и когда он, коротко и ёмко назвав нас лентяями и усмехаясь, ушёл, я принялся натягивать рубашку, попутно пытаясь хоть немного пригладить вечно торчащие дыбом волосы. Энди же сел на стул возле окна и закинул ногу на ногу, наблюдая за мной. - Так это ты Ник? Я тебя по-другому представлял, - сказал он. - Я вас тоже, - пожал плечами я. - Не думал, что вы будете выглядеть так... - я запнулся в попытке подобрать нужное слово. - Так просто? - помог мне мужчина, хлебнув пива из бутылки. - Да, мне многие об этом говорят. Если честно, в какой-то степени мне даже нравится шокировать этим окружающих. Успешный бизнесмен, который не носит дома галстук, это ж надо! - Вы тоже здесь живёте? - поднял бровь я. Энди посмотрел неожиданно серьёзно: - Ник, этот бар - всё, что у меня есть. Смысл жизни. Я столько лет добивался того, чтобы мне вообще разрешили его открыть с моей репутацией, не говоря уж о том, сколько сил и денег я в это вложил. Этот клуб - мой дом. Здесь я живу, здесь, надеюсь, и ласты склею. Раньше думал после смерти передать "Мармелад" Дину, но он... сам видишь, парень в этом не заинтересован. Вряд ли он сможет. - Возможно, вам следовало бы уделять ему больше внимания, должного опекуну несовершеннолетнего, - я сказал это чуть более резко, чем требовал разговор со старшим, но он ничуть не возмутился. Проницательный взгляд голубых глаз задержался на мне: - А, понимаю. Ты считаешь, что я отвратительный опекун, так? Знаешь, ты прав. Я и правда не исполняю обязанностей, возложенных на меня государством и не собираюсь отрицать очевидного, - он пожал плечами и снова хлебнул пива. - Но ты и сам понимаешь, если достаточно хорошо знаешь его, что этот парень не нуждается в сказке на ночь и бессмысленном разговоре на тему "Как дела в школе?". Ещё хорошо, что Дин знал меня раньше, поэтому и принял меня как друга и верит мне. Я на это надеюсь, по крайней мере. Конечно, в какой-то мере я извлекаю из этого выгоду, но бизнес есть бизнес, Ник. Поэтому я и экономлю иногда на его зарплате. Понимаешь, в чём дело? Попади он в приёмную семью или, не дай бог, снова к этой чокнутой Дженни, к своей тётке-алкоголичке, точно бы через неделю сбежал обратно в Монреаль и жил на улице, можешь мне поверить. И это неудивительно, после того, что он пережил... Я насторожился: - О чём вы? О смерти его родителей? Энди кивнул. - Он же не всегда был таким, как сейчас. Я его знаю с самого детства, и поверь, Ник, познакомься ты с ним года два назад, тоже узнал бы совершенно другого человека. Если бы его отец вышел когда-то из тюрьмы и посмотрел, что сделал с сыном... - Откуда вышел? - я был в шоке. Теперь мне становилось ясно, почему Дин не рассказывал о родителях. Я думал, его сдвиг вызван их потерей. Но теперь до меня начало доходить... - Его отец что, убил... По взгляду опекуна Дина я с ужасом осознал, что моя догадка верна. - Не просто убил. На его глазах. Винсент, когда ширяться начал, превратился в настоящую сволочь. Когда его рядом с телом жены взяли, у него кровь в героине растворилась. Алисию едва опознали. Сорок восемь ножевых, ты представляешь?! А ведь когда-то он был моим другом, - вздохнул Энди, - пока не начал сидеть на игле. Дину тогда только шестнадцать исполнилось. Шрам у парня на щеке видел? Тоже его работа. Шилом полоснул, когда Дин его дозу спрятать пытался. Крепко ему досталось, Ник, можешь мне поверить, да, видно, есть на свете справедливость: Винсент где-то около года назад прямо в камере передознулся. Туда ему и дорога, - Энди залпом допил содержимое бутылки, открыл окно, прицельно швырнул стеклянный сосуд в мусорный бак на улице и закурил прямо в комнате. - Зачем вы мне это рассказали? - спросил я, выйдя из ванной. - Почему? - Он привязан к тебе, Ник. Впервые за столь долгий срок. Даже разрешил войти сюда и, блин, остаться на ночь на одном диване! Мне он редко и заходить в эту комнату разрешает, а тебе сам предложил. Это говорит о многом. - Откуда вы знаете? - нахмурился я. - Оттуда, - ухмыльнулся Энди. - У стен бывают уши, а у шкафов - глаза. Так что оставлю это в секрете. В любом случае, он не одинок. Меня это радует, так он быстрее выздоровеет. "Афганский синдром" обычно поддаётся лечению, в том числе и медикаментозному, но мне не хотелось бы, чтобы парня обкололи транквилизаторами в ближайшей психушке и превратили в овощ. Меня передёрнуло. Да уж, мне бы тоже этого не хотелось. Ему всего семнадцать, у него вся жизнь впереди! Узнав о переезде Дина ко мне, Энди тут же вызвался нам помочь. От нашего разговора мне сначала нужно было как-то прийти в себя и постараться, чтобы всё выглядело нормально. Я не должен был нервировать Дина. Энди раскрыл мне чужую тайну, и я приложу все усилия, чтобы мы не поднимали эту тему никогда. Энди Уилсон, отвратительный опекун и весьма неплохой человек, стал частым гостем в доме после переезда Дина. Работать парень продолжал там же, и владелец "Мармелада" часто предлагал и мне работу в баре, но я отказывался. Мне была милее тихая библиотека, чем шумный и прокуренный клуб. Гей с многолетним стажем и безнадёжный романтик, этот "старый интриган", как в шутку назвал его МакГрегор, искренне радовался, что мы снова живём вместе. И, кажется, надеялся на какие-то отношения между нами.

***

Оливер делал попытки к примирению. Том и Сэм, уже поостывшие на нас и выступающие только "за", старались на меня повлиять, чтобы попытки Оливера не пропали впустую. Я задумался. С одной стороны, сказанного Вудсом хватило бы и на год обиды, не то что на две недели. С другой, мне надоело злиться на него и он был мне верным другом с самой начальной школы. Мои мысли раскололись надвое, и я не знал, какого мнения придерживаться. А Оливер был упрям, каждый день пытаясь извиниться и заговорить со мной. Бывало, по нескольку раз. Обычно я игнорировал, пару раз не выдержал и в довольно грубой форме попросил отстать к чёртовой матери. Вудс не сдавался. - Значит, ваша дружба многое значит для него, - талдычил Сэм. - Ты хоть раз видел, чтобы Оливер, Ник, Оливер бегал за кем-нибудь по школе и умолял его простить? - вторил Том. - Ну не будь ты таким айсбергом, прости его уже! - Дайте мне спокойно дописать это долбаное сочинение до звонка! - рявкнул я, не выдержав их напора. - Я давно уже на него не злюсь, просто не знаю, стоит ли снова с ним общаться после того, что он наговорил. Братья Кейвены дружно закатили глаза и взвыли, будто только и делали, что репетировали этот номер недели две подряд. Как и ожидалось, пока Дин, натянув капюшон, рисовал на мировой истории очередное сражение каких-нибудь "наших с ихними", вполуха, как и весь класс, слушая миссис Пиглор, Оливер, сидящий сзади меня, снова принялся за своё. - Может, хватит дуться на меня? Я уже сотню раз извинился! - громким шёпотом сказал Вудс мне в спину. - Не знал, что после этого я резко должен изменить своё отношение к произошедшему, - шепнул я в ответ. - Нортман, ты чёртова задница, понял?! - Не самые подходящие слова для такой ситуации, не находишь? - Блин, Ник, да что... Совиные глаза учителя прошлись по классу, разыскивая говорящих и наткнулись на нас. - Ёпт, - в унисон ругнулись мы, оба прекрасно понимая, что сейчас будет. В школьном коридоре было очень тихо, как и всегда во время занятий. Лишь иногда раздавались отдельные фразы или замечания ученикам. Мы с Оливером стояли возле подоконника, отвернувшись друг от друга. Оливер молча смотрел в окно, наблюдая за улицей в ожидании звонка, а я размышлял над всей ситуацией. Сэм и Том правы. Оливер конкретно накосячил передо мной, но он, тем не менее, пытался помириться. А я со своим бзиком выгляжу просто по-идиотски. Как ребёнок, который в силу специфического мышления не способен взглянуть на ситуацию со стороны. К тому же, мне и самому есть за что просить у него прощения. Не только Оливер поливал грязью тогда, на школьном дворе. Если я имею наглость называть себя взрослым, то и вести себя должен соответственно. Оливер смог это сделать. В том, что я до сих пор не додумался, только моя вина. Я повернулся к другу и, набравшись мужества и вдохнув поглубже, выпалил: - Оливер Уильям Вудс, я хочу извиниться перед тобой за то, что наговорил тогда и две недели вёл себя как придурок. Я был неправ. Ты извинился, и я должен был сделать это сразу же. Карие глаза смотрели на меня как на психа, а затем Вудс так по-своему заржал и обнял меня, что мои рёбра, кажется, хрустнули. - Ник, ты вернулся, засранец эдакий! В следующий раз не пугай меня таким официозом, ладно? - Надеюсь, следующего раза не будет. Рад снова видеть своего лучшего друга! Наверное, в моей жизни началась белая полоса и, видит бог, но я долго ждал её. Надеюсь, что она затянется так же долго, как и чёрная.