Я ставлю сто баксов на то, что он гей!

Что вы замечаете в первую очередь, когда смотрите на человека? Фигуру или выражение лица? Цвет волос или их укладку? Фирму кроссовок или позу? Можно продолжать этот список до бесконечности, как я думаю. Лично я в первую очередь замечаю глаза. Глаза говорят намного искреннее слов, в глазах всегда отражаются наши настоящие ощущения и мысли, глаза могут дать нам некое представление о том или ином человеке и именно это представление очень редко ошибается. Поэтому если какой-то шизик при первой встрече настойчиво пялится вам в глаза, не спешите записывать его в ряды неприятных людей или просто чокнутых - возможно, он просто пытается узнать вас получше, не прибегая к расспросам. Глаза, выглянувшие из-под плотной чёрной ткани, были... серебряными. Даже не серыми, серый цвет в описании глаз Дина МакГрегора никак не подходил. Это был именно цвет серебра. Цвет стали, цвет ртути - красивый и насыщенный. Но никак не просто "серый". В этих глазах, кроме цвета, действительно было что-то необычное. Они притягивали взгляд, как будто гипнотизировали меня. Два озера грёбаной ртути в окружении чёрных камышей-ресниц. В остальном же Дин почти ничем не отличался от других семнадцатилетних парней. Бледная кожа, чёрные волосы, торчащие неровными и порядком отросшими прядями вверх, красивое, но особо ничем не примечательное лицо с тонким, почти незаметным шрамом на левой щеке, уходящим на шею, плюс пирсинг в виде колечка. Вот и весь МакГрегор. Без своей брони-капюшона. - Почему? - один-единственный вопрос, который мучил меня сейчас. - Почему ты снял его именно передо мной?! Конечно, он промолчал. Когда я принёс с чердака наконец-то найденную спустя два часа ковыряний коробку с праздничной мишурой и игрушками, Дин умудрился задремать в старом скрипучем кресле, поджав ноги и свернувшись калачиком. Я старался поставить коробку как можно тише, но я был бы не я, если бы в ней в этот момент что-то не разбилось с громким звуком. Дин моментально открыл глаза и повернул голову к источнику звука. И тут меня ждало второе открытие - неподдельная радость в его глазах при виде обычных ёлочных шариков! - Раз тебе всё это нравится, поможешь украсить дом, - я не спрашивал, я утверждал. Одному это занятие быстро надоедает. Надо сказать, Дину действительно это нравилось. Он улыбался всё чаще и чаще, украшая стены и ёлку дурацкой разноцветной мишурой. Радовался как ребёнок, перебирая блестящие игрушки-шарики из стекла и пластмассы. Стеклянные старые, расписанные вручную, ему особенно нравились. Наверное, Рождество в его понимании - хороший праздник, где никто никого не теряет. Всё происходило в полном молчании, но никто из нас не испытывал дискомфорта. И это было прекрасно. Все три этажа моего "замка с привидениями" стали намного уютнее и более похожими на жилое помещение, а не на дом ужасов. Даже, кажется, теплее. Но самое странное - радость Дина каким-то образом заразила и меня, поэтому впервые за десять лет у меня было хорошее настроение в Рождество. Даже не знаю, хорошо это или нет. Мы особо не отмечали. Просто пили чай и до самого позднего вечера смотрели старые рождественские комедии. Не смеялись - я знал их наизусть, поэтому просто изредка посмеивался, а Дин только лишь улыбался. Но это было настолько необычно, что я просто не мог поверить. Я лёг спать первым, но на следующее утро я снова проснулся не один. Удивительно, но это Рождество было и впрямь неплохим. Утро было таким же, как и предыдущее. Разве что первым, что я увидел, были чужие серебристые глаза. Дин! - Ох, твою мать! - от неожиданности выругался я, едва не рухнув с дивана. - Зачем так пугать? - Извини. Доброе утро, - коротко ответил МакГрегор. - С тебя чай, - буркнул я, - пугатель хренов. Наверное, странно, когда двое парней спят на одном диване, прекрасно осознавая происходящее. Чёрт с ним. Так теплее. Чай в кружке едва дымился и приятно пах корицей. Интересно, как у него получился именно такой чай, который у меня не получался никогда? Смотреть с ним на метель... очень уютно. Он снова взял меня за руку. Я не отдёрнул своей - его прикосновение не раздражало меня. - Что? - спросил я, обернувшись. Чёртов гот не ответил и просто отпустил мою руку. Серебряные глаза неспешно оторвались от моих, а сам Дин выпрямился во весь рост. Секунду или две он скользил взглядом по покрытому изморозью окну, а затем молча развернулся и направился к выходу из дома. Что за?!.. Резко поднявшись, кинулся за ним, стараясь побыстрее миновать участок кухни, застеленный плиткой, которая сейчас просто обжигала ноги от холода. - Эй, - я догнал его в коридоре, где он уже зашнуровывал кроссовки, - я тебя что, чем-то обидел? Дин обернулся и два грёбаных куска стали или серебра посмотрели на меня. Он едва улыбнулся и отрицательно качнул головой. - Нет. Просто пора обратно. Дженни волнуется. Спасибо, Ник. - Погоди, Дин, там мороз всё-таки! Ты околеешь в одной лишь толстовке! - Нет, - сказал он, и, надев капюшон обратно, вышел прочь. Чтоб тебя, МакГрегор!!! "Чёртов гот, ты просто взял и перевернул мой мир с ног на голову!", - раздражённо думал я, провожая взглядом высокую худощавую фигуру в чёрном, чётко видимую в метели. А если разобраться, то всё это довольно странно и печально. Три дня в моём доме с моего разрешения жил странный парень с не менее странными привычками. Три дня. И за всё это время ему ни разу не позвонили, ни разу не попытались узнать, куда он исчез. Такое ощущение, что о нём некому заботиться, некому переживать, куда он пропал на трое суток. Дин несовершеннолетний, он не может жить один. Ну ладно, это вполне возможно. Я, например, живое тому подтверждение. Он ведь ещё и говорил, что сирота. Но если бы МакГрегор и впрямь жил один, его не взяли бы в школу. А он учится вместе со мной. К тому же, он упоминал некую Дженни. Старшая сестра? Хороша же она, если её брат-социопат три дня неведомо где исчезает. Наверное, ей совсем нет дела до него. И я молодец, не мог попросить его позвонить домой?! Чай всё ещё пах корицей. - И всё-таки... неужели я успел к нему привыкнуть за эти три дня? - вслух спросил я сам себя. Ответа не было. Лишь за тонким слоем оконных стёкол уныло завывала метель.