Crema

(Напиток, состоящий из обычно заваренного кофе и двойного эспрессо) Пятница наступает одновременно скоро и мучительно долго – в общем, как обычно, когда чего-то сильно ждешь. Время растягивается и сужается, заставляет его сомневаться и бояться пятницы, до тех пор пока спутанные и противоречивые эмоции не начинают скапливаться в кончиках пальцев, желая рассыпаться нотами на бумаге. Уже в среду на занятиях, не видя Курта целый день, Блейн чувствует волнение в груди и понимает как соскучился. Соскучился по гладкой линии скул и старательно уложенным волосам. Тому, как едва заметно меняется цвет его глаз в зависимости от освещения и одежды. Как он, заходя в кафе, сразу же находит Блейна взглядом. Учеба набирает обороты и приближается первое серьезное домашнее задание. Дни кажутся короче – занятия пролетают в водовороте монологов и диалогов, сочинений и письменных упражнений. Хотя Блейну это все нравится. Прошло всего несколько недель, но он легко справляется с учебной программой. Он чувствует, как его собственный голос, а также навыки писательства и сочинения музыки, растут с каждым разом. Ночи наоборот становятся длиннее, и он засыпает на диване с конспектами и учебниками, разбросанными в организованном беспорядке на кофейном столике. Иногда ужин успевает остыть, забытый среди груды тетрадей и ручек. Он всегда был хорошим студентом, обладающим жаждой знаний и желанием выполнять дополнительные задания, но музыкальный театр – это его настоящая страсть. Его жизнь, воздух, голос. Блейн не уверен, что когда-либо сможет написать что-нибудь стоящее и запоминающееся, но работает над этим каждый день. Такой вот он. Но в пятницу утром о музыкальном театре он думает в последнюю очередь. Блейн бреется с особенным усердием - намыливается перед умывальником, чтобы смотреть в зеркало, а не делать это по памяти в душе. Хотя бритва легко скользит в его руке, он переживает, чтобы не порезаться. Не важно, что в последний раз это случалось много лет назад. Сегодня он не позволит ничему пойти не так. Он надевает белую футболку, потому что Курт видел его только в черной. Хотя Блейн всегда найдет недостатки в собственной внешности, сегодня он согласен, что его загорелая кожа выглядит хорошо, контрастируя с белоснежной тканью. Утренние новости, которые он всегда включает на минимальной громкости, чтобы не беспокоить соседей, сообщают, что день будет теплым, даже жарким. И хотя в кафе есть кондиционер, ему наверняка будет очень тепло, даже слишком, из-за кофе-машины и печи прямо за спиной. Он надевает штаны цвета хаки. Ткань в них тоньше, а сами брюки короче его любимых, открывающих лодыжки, и их почти можно назвать капри. Благодаря им он не запарится. Блейн не хочет предстать перед Куртом, сияя от пота еще до восьми утра. По телу пробегают мурашки от мысли, что он хотел бы позволить Курту увидеть себя вспотевшим совсем по другой причине. Это не свидание, уверяет он себя, встряхивая головой, а всего лишь работа. Парень, работающий на чертову Кэрри Брэдшоу, никогда не позовет на свидание непритязательного бариста. Он уже выходил из квартиры, с приготовленной карточкой на метро в кармане, когда вдруг понимает, что забыл привести в порядок волосы. Блейн торопится вернуться в ванную, чтобы распределить гель на кудряшки, убирая их со лба как можно дальше. Он печально улыбается, понимая, что теперь никогда не перестанет краснеть. ~~*~~ Хотя он не обязан этого делать, Блейн все равно успевает заниматься несколькими напитками одновременно – подогревает двухпроцентное молоко для двух порций латте, наливает кофе для большого американо и маленького капучино на очереди. Таким образом все движется быстрее, и посетителям не нужно долго ждать. Качество напитков остается прежним, и начальник по смене вместе с менеджером ничего не имеют против. По правде говоря, они даже поощряют его, молчаливо подмигивая. Блейн всё утро старается не смотреть на часы, и к семи он настолько увлечен работой, что перестает обращать внимание на звук открывающейся двери. Но когда Блейн слышит, как Шугар на кассе называет «большой обезжиренный мокко без сливок», он поднимает глаза и видит в очереди улыбающегося ему Курта. Блейн едва не обжигается паром. - Доброе утро, - приветствует его Курт, слегка махнув рукой, и Блейн старается сохранить в памяти эти счастливые глаза на случай, если не увидит их больше. Блейн невольно улыбается в ответ и достает свежее охлажденное молоко и чистые стаканчики для Курта, который приближается к бару. - Итак, если бы кто-то готовил напиток для тебя, что бы это было? – Курт снова опирается о стойку, касаясь ее бедром с такой естественной элегантностью, что у Блейна в горле образовывается ком. Полупрозрачный серый шарф, обернутый вокруг шеи с опытным умением, придает глазам Курта какой-то глубокий оттенок. - Что? – глупо переспрашивает Блейн. Вопрос застал его врасплох. Блейн никому не разрешает пользоваться своей машиной для эспрессо - потрясающим предметом итальянского мастерства, купленной ему братом, не смотря на протесты Блейна. Также он никому не позволяет прикасаться к своей кофеварке или чайнику. Хотя в его квартире все равно не бывает гостей. Блейн испытывает собственнические чувства даже к машинам в кафе – огромным штуковинам без души – но все равно вздрагивает каждый раз, когда какой-нибудь новенький становится за бар в первый раз. Прикасается к его машинам. Передвигает стаканчики. Неправильно выставляет таймер или вытирает капучинатор просто обычной тряпкой. Блейн знает о своем специфическом отношении к напиткам и не разрешает себе обижать человека из-за такой простой вещи как невкусный кофе. Он работает бариста больше пяти лет; он знает, что ему нравится. И он никогда бы не зашел на кухню к шеф-повару, предлагая приготовить для него завтрак. Или взять кисть из рук художника, чтобы добавить собственные мазки к картине. - Ты знаешь мой заказ, - говорит Курт, слегка пожимая плечами, его длинные пальцы чертят бессмысленные линии на барной стойке. У Блейна есть друзья-актеры, поэтому он знает, какой язык жестов используют люди в определенных ситуациях. Судя по всему, сейчас Курт пытается что-то скрыть. Но Блейн не понимает что. – Будет справедливо, если и я буду знать твой. - О, - Блейн наклоняет голову, чтобы укрыться от любопытного взгляда Курта, и смотрит на все еще пустой стаканчик в руках, где Шугар написала своим смешным почерком его имя. «Обычный кофе. Черный, качественно обжаренный – наверное, марки «Верона», потому что он отлично сочетается с шоколадом. Немного сливок для медового цвета. И сверху посыпать корицей, чтобы, мешая сливки, в чашке создавалась небольшая вселенная». - Слушай, - продолжает Курт немного нервным голосом, прежде чем Блейн успевает что-либо ответить. – Я пытаюсь пригласить тебя на свидание, ладно? Я старался быть обходительным и действовать не спеша, поскольку ты здесь работаешь, и все с тобой флиртуют, но как и с бэйджем - похоже, что это не работает. – Курт склоняет голову, пытаясь поймать отведенный взгляд Блейна и замедлить беспрестанное биение сердца. - Итак, бариста Блейн, ты пойдешь со мной на свидание? Куда-нибудь, кроме «Старбакса»? Блейн знает, что иногда может быть недогадливым, но только сейчас понимает каким непроходимым тупицей он является на самом деле. Весь мир сужается до сияющих глаз Курта, направленных на него, и легкому изгибу его рта. Он знает, что все в кафе обратили на них внимание (Курт говорил далеко не шепотом), и посетители жаждут свежих сплетен, а товарищи по работе глазеют на них. Но Блейну все равно; он едва замечает это. Весь мир – Курт. Высокий, роскошный, самоуверенный Курт, который мог бы получить кого угодно, любого парня, но почему-то хочет Блейна. Маленького и переоцененного Блейна. Хотя, может, Курт так не считает. Блейн вспоминает о последнем домашнем задании – найти правильный момент, тот самый, за который хочется держаться, и положить его на музыку. Это и есть такой момент. Блейн открывает и закрывает рот, пытаясь сказать хоть что-то, подобрать правильные слова. Если бы у него были актеры и сцена, чтобы ясно сыграть перед Куртом биение своего сердца, удары пульса, повторяющие настойчивое «да». Ему всегда было легче, когда люди на сцене выражают его собственные чувства. - Я… да, - наконец выдыхает он, и радостного взгляда Курта достаточно, чтобы продержать его в хорошем настроении целый день, нет – неделю. Гребаный год. «Я схожу по тебе с ума», думает Блейн. «И я совсем тебя не знаю». - С удовольствием. - Отлично! Ладно. Да. – Курт слегка покачивается на носочках. Блейн хочет сорвать с себя фартук, бросить его на стойку и убежать из кафе, крепко держа Курта за руку, чувствовать длинные пальцы переплетенные с его собственными. Он хочет отвести Курта на Таймс Сквер, показать ему свои любимые уголки города; спрятанные парки, которые выглядят пустынными и дикими из-за обросших розовых кустов; крохотные театры, которые держатся только благодаря любви, труду и уважению зрителей. Но если Курту нравятся туристические места, то Блейн поведет его на смотровую площадку Рокфеллер-центра, чтобы наслаждаться осенним закатом, отблескивающим от здания Эмпайр Стейт Билдинг, и мерцающей рекой Гудзон вдалеке. Он хочет привести Курта к себе домой – в свою крохотную квартирку со скрипящим полом и слишком маленькой ванной даже для него одного. Зато в гостиной лежит шикарный бордовый ковер, а шкаф в спальне сделан вручную его дедушкой, и, может, Курт даже не заметит его скромного финансового положения, может, это совсем не имеет значения. Потому что Блейн хочет посадить Курта рядом с собой на диван и показать ему над чем он работает для школы; он уверен, что писал только о Курте с того самого дня, когда увидел его. Блейн хочет, а это уже начало. Этого достаточно. - Гм, - Курт прочищает горло, и Блейн понимает, что пялится на него уже бог знает сколько. – Как мне, эм, связаться с тобой? Мне зайти попозже… ты живешь здесь или как? Блейн достает из кармашка фартука маркер и открывает колпачок. Даже сквозь шум в кафе он слышит, как Курт судорожно вздыхает. Он понимает, что это банально, как в дешевой романтической комедии с ужасным саундтреком и предсказуемым концом. Но кусая нижнюю губу, он не может сдержать улыбки, пока пишет номер телефона на бумажном стаканчике своим мелким аккуратным почерком. Максимально разборчиво. Их пальцы соприкасаются, когда Курт берет у Блейна стаканчик, и Блейн знает, просто знает, что в этот раз не случайно. Он не может сдержать смех. Происходящее – странно и удивительно, и он воспользуется возможностью, пока она есть.