Crema

Остаток смены Блейн старается не обращать внимания на то, как телефон оттягивает карман его брюк. Он знает, что им не разрешено отвечать на звонки во время работы, но Блейну все равно. Не сегодня. Есть вещи поважнее правил. В обеденный перерыв он незаметно достает телефон из сумки, сдерживая разочарование, когда не находит пропущенного вызова или сообщения. Вряд ли Курт из тех парней, которые берут номер и забывают перезвонить, но Блейн вспоминает, что не знает о Курте ничего, кроме его любимого напитка и места работы. Курт, должно быть, занятой человек; у него важная работа, жизнь. Он наверняка завален и не может выкроить и минуты, чтобы позвонить какому-то бариста за углом. Более того, Блейн думает с болью в груди, у него, наверное, десятки телефонных номеров на выбор. Блейн не знает, не может знать, что Курт сидит за своим столом весь день, уставившись на высокий стаканчик - на номер, который уже давно сохранил в списке контактов в телефоне, загрузил на компьютер и нацарапал на клейких листочках, развешенных по всему кабинету. На всякий случай. Номер, который он уже успел выучить наизусть. Осталось десять минут до окончания смены, и Блейн мечтает сесть на метро, чтобы поехать домой и смыть с себя запах кофе. Он сидит в углу кафе, где осталось совсем немного посетителей, и попивает холодный чай, когда его телефон начинает вибрировать на столе. Сердце останавливается где-то в горле при виде незнакомого номера на экране, и кажется, что все остальные звуки исчезают. - Алло? – отвечает Блейн, стараясь скрыть напряжение в голосе. Это может быть что угодно; сообщение о скидках в магазине, кто-то ошибся номером, или его брат из отеля. Кто угодно. Он ставит локоть на стол, слегка опираясь на него. - Привет, это Блейн? – голос воздушный, почти невесомый. Идеальный. – Это Курт. Эм, Курт, который-перешел-границу-отношений-между-бариста-и-посетителем. Блейн прикусывает палец, чтобы не издать неловкий звук. - Привет, Курт, – он держит имя на языке чуть дольше, смакуя его. - Привет. Надеюсь, время подходящее. Я не мог больше ждать. - О, - ох. – Нет, это… всё отлично. – Блейн хочет танцевать на месте, взобраться на стол и запеть арию. - И Кэрри не разрешала мне ходить в туалет, пока я не позвоню. Она настаивала позвонить, вообще-то. Она приказала, чтобы я не заставлял тебя ждать и минуты дольше, хотя я думал, что покажусь напористым, если позвоню тебе как только приду в офис. Что она о себе возомнила? Раздавать такие советы по поводу отношений? Как будто она знает о чем говорит. Блейн улыбается. Он представляет, как Курт ходит туда-сюда по кабинету, а Кэрри смотрит на него из-за двери, улыбаясь и ожидая конца разговора. Джефф за баром перегибается через прилавок. Он поднимает большой палец и широко улыбается, а потом опускает палец с кислой миной. Блейн смущенно трясет головой и поднимает большой палец в ответ. Джефф издает довольный вопль, напугав посетителя и чуть не разлив молоко. - Я рад, что ты позвонил. - Я тоже. – Наступает пауза, и Блейн может поклясться, что слышит дыхание Курта в трубке. – Итак, я не знаком с твоим сумасшедшим расписанием, но ты свободен завтра днем? Я не работаю, и подумал, что у тебя не должно быть занятий по выходным. «Завтра», думает Блейн. «Меньше, чем через день». - Я свободен, - в воскресенье Блейн работает, но суббота свободна. Он всегда пытается оставить хотя бы один выходной (оба, если получается) для домашних заданий и времени самому себе. - Отлично. На Юнион Сквер есть ресторанчик «Heartland Brewery». Я хочу сводить тебя туда. Хотя Блейн и не знает такой ресторан, место ему знакомо. Не очень далеко от дома, но еще дальше от офиса Курта. Где, интересно, живет Курт? Спрашивать как-то неудобно. - У меня нет машины, - отвечает Блейн, покусывая ноготь на большом пальце. «Я не смогу заехать за тобой, как приличный джентльмен». - У меня тоже. Давай встретимся на углу Юнион Сквер и 16 улицы? Там стоит старое здание банка с огромными колоннами. Не потеряешься. Я буду там. Потом я хочу повести тебя в одно особенное место, оно недалеко от ресторана. «Все, что особенно для тебя, подойдет и мне», думает Блейн, вспоминая о стопке листов дома на кофейном столике. Они исписаны описанием цвета глаз Курта и изгибов его тела. - В котором часу? - В полдень. Тебе же подойдет полдень? Я подумал, мы сможем пообедать, а потом прогуляемся по парку. Погода будет замечательная. - Звучит отлично. - Класс. Я должен… должен отпустить тебя. Там, наверное, сотня посетителей, требующих свою дневную дозу кофеина, и я не хочу устроить бунт, если они ее не получат. Пульс Блейна учащается от задорного смеха Курта. - Значит, завтра? – спрашивает Курт. – Полдень? – его голос звучит нерешительно, как будто он хочет убедиться, что Блейн придет. Как Блейн может не прийти? - Полдень. - Ладно, тогда до встречи. Пока, Блейн. - Пока. Блейн бережно сохраняет номер Курта в телефоне, прежде чем вернуться к работе. Он все еще не знает его фамилии. Но ничто не может испортить остаток дня. Ни заказ на пятнадцать разных видов фрапучино. Ни опрокинутый графин молока, растекшегося по всему полу. Ни ребенок, которого вырвало в туалете. Ничто не омрачит свет в его сердце и не успокоит подпрыгивающую походку. ~~*~~ Он приходит рано на свидание (свидание!), но Курт – еще раньше, и Блейн замедляется, чтобы рассмотреть высокого парня, опирающегося на колонну с непринужденной грацией. Впервые Блейн видит Курта в джинсах, они облегают его длинные ноги, не будучи слишком тесными. Также на нем белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, обнажающими сильные руки, верхние пуговицы расстегнуты, а поверх рубашки надета черная жилетка. Когда Блейн подходит ближе, он замечает красную цепочку, ярко выделяющуюся на темной ткани, один конец которой пристегнут на лацкан жилетки, а второй спрятан в кармашке. Его глаз не видно за черными «рэйбенами», и Блейну остается только догадываться, какого голубого оттенка они сегодня. Блейн опускает взгляд на свой собственный наряд. Он целую вечность пытался определиться, пока не решил надеть белые укороченные брюки, выгодно облегающие бедра, и рубашку в бело-синюю полоску с широким воротником, которая творит чудеса с его плечами. Он обул свои любимые удобные топ-сайдеры. Что насчет брюк - ну, задница в них выглядит изумительно, не то чтобы это была причина, по которой он решил их надеть. Конечно, нет. Это уж слишком самонадеянно. В его гардеробе нет ничего достойного соперничать с одеждой Курта, но когда тот вдруг оборачивается в сторону Блейна и замечает его, а на губах возникает улыбка, и он прикусывает нижнюю губу, Блейн понимает, что все сделал правильно. - Блейн, - говорит Курт, делая несколько шагов ему навстречу. Блейн растерян, должны ли они обняться, или пожать руки, или что-то еще, но Курт принимает решение за него, наклонившись и легко чмокнув его в щеку. Блейн на мгновение забывает как дышать, а щека горит весь день от одного воспоминания. - Привет. Отлично выглядишь, - это не просто дежурный комплимент; Курт всегда выглядит сногсшибательно. - О, спасибо. Это моя любимая жилетка. Ты тоже хорошо выглядишь. Мило наконец увидеть тебя без фартука и тех поло. А твои брюки… - Курт сглатывает, и Блейн радостно замечает, что он начинает краснеть. – Они отлично сидят на тебе. «Он заметил». - Спасибо. – Блейн хочет потереть шею от волнения. - Так что, - Курт прочищает горло. – Пойдем? – Курт не берет его за руку, чтобы отвести в ресторан, но выглядит так, как будто он хотел бы. Его пальцы слегка касаются запястья Блейна при ходьбе. – Я подумал, может, сядем на улице? Блейн, который столько времени находится в помещении – на занятиях, на работе, в квартире – рад наконец провести весь день снаружи. Погода отличная, как раз, чтобы снять верхнюю одежду и повесить на спинку стула, а ветер не сдувает со столов салфетки, но слегка теребит кудри Блейна и помогает охладиться, когда Курт снимает очки, заправляет их в ворот рубашки и смотрит на него счастливым взглядом. Казалось, он сто лет не был на свидании, но так легко сидеть напротив Курта теплым летним днем. Их ступни иногда соприкасаются под столом, и сердце Блейна отдается глухими ударами на каждое касание. Он ставит подбородок на ладонь и просто смотрит на Курта. Курт обладает непринужденной манерой разговаривать и заразительной улыбкой. Блейн с удовольствием слушает его рассказы о новой работе и недавно оконченной учебе. Он так небрежно говорит обо всем, чего добился и чего хочет достичь. О достижениях он рассказывает с гордостью, но не выпячивая свое эго, и без высокомерия, как будто это всего лишь цели, которые ему удалось осуществить. Курт говорит о себе как о парне, которому просто повезло, но для Блейна Курт – самый интересный человек, которого он когда-либо встречал. Еще Курт пытается самостоятельно нарисовать перед собой историю Блейна, недовольный тем, что тот лишь скромно пожимает плечами, как будто и рассказывать-то не о чем. Но на самом деле есть о чем. Глаза Курта расширяются от удивления, когда Блейн говорит, что получает степень по написанию мюзиклов, и о своей мечте сочинить что-то для Бродвея. Хотя он мало рассказал Курту, ему кажется, что он никогда никому не рассказывал о себе так много. Блейн уверен, что мог бы проболтать с Куртом до утра, если он будет готов выслушать. Надежда, что он хочет того же, постепенно растет. Единственная неловкость за обедом возникает, когда приносят счет. Блейн готовился к этому моменты и попытался положить деньги на поднос, но Курт одернул его. - Нет уж. Хорошая попытка, но я тебя пригласил, значит я и плачу, – Курт улыбается и дразнит его, задев ботинком лодыжку Блейна. Он поднимается из-за стола, ожидая его. – Можешь пригласить меня в следующий раз, и тогда платить будешь ты. «В следующий раз», думает Блейн, чувствуя как внутри что-то безнадежно сжимается. ~~*~~ Когда Курт говорил, что они прогуляются в парке, Блейн решил, что он имел в виду Юнион Сквер Парк, как раз через дорогу напротив ресторана. Но планы Курта оказались грандиозней. До Блейна дошло, только когда Курт повел его в метро и они приехали на 81 улицу. Сегодня суббота, и вагон метро переполнен туристами и семьями, собравшимися в музей или Центральный Парк, как Курт и Блейн. Но также это значит, что в вагоне есть только стоячие места, и толпа прижимает Блейна близко к Курту. Он ниже ростом, поэтому лицом смотрит на его ключицу и шею. Он видит, как бьется пульс Курта, и еле сдерживается, чтобы не наклонится ближе, зарыться лицом и глубоко вдохнуть. Курт пахнет чем-то несомненно дорогим, запах незнакомого Блейну парфюма – легкий и свежий, как теплый летний воздух. Блейн соображает, что уже через пять минут они окажутся на холмах Центрального Парка, но молчит, разрешая Курту вести. Солнце сверкает, отражаясь от светлых прядей в его волосах, лучи касаются бледной кожи на щеках, и рука Курта продолжает тереться о его руку во время ходьбы, кожа к коже, поскольку у обоих закатаны рукава. Он мог бы упасть в канализационный люк, и не заметил бы. Они останавливаются перед большим строением из гранита, возвышающимся над пейзажем. Курт подпрыгивает на носочках от возбуждения, как в тот раз, когда Блейн согласился пойти с ним на свидание. - Позволь представить тебе Бельведерский Замок, - Курт поднимает руки в сторону здания, будто говоря «та-да». Блейн смотрит вверх и прикусывает губу. - Он должен быть намеком на викторианскую эру, хотя архитектура очевидно готическая и романская. Его единственное предназначение быть необычной декорацией. Это как если надеть идеально пошитый смокинг, а под него шляпу с леопардовым принтом и такую же трость. Чересчур, понимаешь? Блейн улыбается, представив себе это. - Иногда и для леопардовой шляпы есть время и место. Курт удивленно улыбается, отчего по спине Блейна проходят мурашки. - Хочешь подняться наверх? Ты же не боишься высоты? - Совсем нет. Блейн идет за Куртом в замок и поднимается по ступенькам на самую вершину. Вид, открывающийся с террасы, невероятен, хотя он видел его сотни раз. Это, несомненно, один из лучших видов на парк и линию горизонта. Нью-Йорк шумит и кипит, но Центральный Парк – своего рода оазис, спокойный и нерушимый, спрятанный под землей, пока город бушует снаружи. - Красиво, не правда ли? – спрашивает Курт, опираясь о балюстраду. Внизу растянулась лужайка с мелкими точками парочек, семей и туристов, пруд сверкает в солнечном свете, а проплывающие утки оставляют разводы на поверхности воды. Надо всем этим возвышается впечатляющий вид на город. Но Блейн ничего этого не видит. Он рассматривает Курта – запоминает каждую веснушку, каждую линию. Он не знает, сможет ли снова это сделать. Взгляд блуждает по линии скул, наклону носа, изгибу ресниц. Постепенным переходам цвета в волосах. На шее у Курта шрам, и Блейн хочет узнать откуда. «Прекрасен», думает Блейн. «Совершенен». - В смысле, - продолжает Курт, и Блейн понимает, что давно не слушает, а просто пялится на него с дурацким выражением лица. – Я знаю, это избито и предсказуемо, но подумай! Центральный Парк. Всем нужно почувствовать его вкус. Это ведь классический Нью-Йорк. Что? Почему ты так смотришь? - Я живу здесь, Курт, - улыбается Блейн, пытаясь не смеяться из-за меняющегося выражения лица Курта. – Я живу здесь уже пять лет. - Черт, - он смеется, и Блейн слышит в его голосе осуждение к самому себе. – Тебе, наверное, ужасно скучно? Сначала имя, потом номер – я, должно быть, достал тебя своей напускной галантностью. - Мне совсем не скучно, - Блейн смотрит на ладонь Курта, сжимающую бордюр. Он сглатывает и чувствует сладкий привкус, похожий на надежду. Мужество. Он берет руку Курта в свою, сплетая их пальцы. – Ведь я с тобой. Мне никак не может быть скучно. Улыбка, которую дарит ему Курт, настолько милая и нежная, что в груди у Блейна что-то освобождается, то, что пряталось там целую вечность. - Ты прелестный, - шепчет Курт, и вдруг он наклоняется, слегка приоткрыв губы, и Блейну кажется, что он все это придумал. Но дрожь по телу от одного прикосновения заставляет сердце отбивать стаккато о ребра. Он так сильно вцепился в руку Курта, что ему должно быть больно. - Рыба, - шепчет Блейн, и его мозг насколько не связан с губами, что он даже не понимает, как разговаривает, пока Курт не отстраняется. - Я… что? – голос Курта ниже, чем обычно, и его низкий тембр посылает волну мурашек по телу Блейна. Он хочет слышать каждую ноту, на которую способен голос Курта. - Я ел рыбу на обед. Мое дыхание. У меня… у меня нет жевательной резинки. - Ох, Блейн. Дай-ка я покажу тебе насколько мне все равно, - шепчет Курт, щекоча его своим дыханием, когда их губы снова соединяются в теплом и сладком прикосновении, таком интимном, что оно пронизывает Блейна до самой глубины. Блейна уже целовали, но совсем не так. Не так, будто он что-то драгоценное и потрясающее. Он слышит, как Курт вдыхает воздух, как улыбается, не прерывая поцелуя. На вкус он - как сливки, с привкусом цитруса и чего-то острого, и Блейн хочет поймать этот вкус и никогда не отпускать. Где-то вдалеке играет музыка. В следующий раз он пригласит Курта на танец.