Crema

(напиток итальянского происхождения на основе кофе с добавлением ликера) - Ты уверен, что нам можно? – шепчет Блейн на ухо Курту, прижимаясь ближе, как будто хочет спрятаться за ним. Курт закатывает глаза уже миллионный раз за день. Блейн всё утро нервничает, кусая ноготь на большом пальце, и мычит себе под нос какие-то неузнаваемые мелодии. Сегодня вечером состоится вечеринка Vogue, и его нервы не успокоят даже бесчисленные убеждения и нежные поглаживания по спине. Но Курт все равно продолжает стараться. Они с Блейном встречаются уже долгое время (хотя не такое уж и долгое), и Курт узнал его достаточно хорошо, чтобы понять, откуда берутся его подозрения и молчаливость. Блейн – стеснительный человек, он милый, добрый и такой заботливый, что иногда Курт чувствует себя недостойным его времени и внимания. Но также Блейна волнует, какое впечатление он производит на окружающих, и он постоянно переживает о своем финансовом положении, не имеющем для Курта никакого значения. Это всего лишь факт, который не сможет изменить его чувств к Блейну. Размер банковского счета не влияет на то, как одновременно расслабляюще и эротично Блейн скользит пальцами по бедрам Курта. И когда рано утром Блейн собирается на работу, Курт просыпается, чувствуя пустоту там, где только что были объятия Блейна. Если Курту тоже нужно вставать ни свет ни заря (он обожает оставаться на ночь и засыпать, чувствуя тепло Блейна и кофейный запах его кожи), то просыпаться гораздо приятней от звука босых ног по деревянному полу. А еще сбережения Блейна никак не отражаются на его глазах, в которых растекается тепло каждый раз, когда он смотрит на Курта. Они все время сверкают, и этот свет исходит откуда-то из глубины его души, того места, которое осталось нетронутым. От взгляда его теплых и влюбленных глаз у Курта в животе порхают бабочки, а в груди что-то сжимается. Блейн смотрит на него, как будто он изумительный, замечательный и идеальный. Курт знает, что он совсем не такой, но Блейн заставляет его чувствовать себя идеальным. И этого более чем достаточно. Курт уверен, что он еще многого не знает о Блейне - его прошлом и семье. Наверное, Блейн закопал это глубоко внутри, чтобы снова не причинить себе боль. Но за два с половиной месяца (почти три), которые они вместе, Курт заметил изменения в Блейне, совсем маленькие, но тем не менее. Нет, Блейн не покидает своей ракушки – он никогда и не прятался в ней – но кажется, будто он медленно отрезает нити, которые держали его в прошлом. Курт не давит на него (он не может помочь ему в этом), но Блейн заново находит себя. Курт просто хочет быть рядом, когда это произойдет. Он знает, что еще слишком рано для обещаний и заявлений, но Курт чувствует, как слова скапливаются в горле, вырываются из груди. Иногда он ловит на себе взгляд огромных глаз Блейна, светящийся обожанием, и думает (надеется), что, может быть, Блейн тоже старается ничего не говорить. Курт целует Блейна в висок, задевая щекой аккуратно причесанные кудри, и открывает дверь здания Conde Nast. Сегодня выходной, и двери заперты от любопытных туристов, бродящих по Таймс Сквер. Улица превратилась в море из серых пальто и зонтов, укрывающих от моросящей ноябрьской погоды. Солнце светит, но его тепло обещает вернуться только к весне. Курт рад такой погоде. Зима уже не за горами, она всегда была его любимым временем года. Он любит наблюдать за миром, когда первые снежинки падают на землю, чувствовать в воздухе запах паленого дерева – еле заметного из-за городской дымки. Он любит огоньки, которые люди вешают на окна и карнизы, и хрустящий воздух, каким-то образом пробирающийся под все слои одежды и холодящий кожу. Замерзать означает снова согреваться; обернуть ладони вокруг чашки горячего шоколада, спрятаться под толстым одеялом. Зимой дома приходится надевать носки, потому что пол становится холодным. А теперь он любит прохладный воздух, потому что это значит, что Блейн ходит в куртке, которая облегает его тонкую талию и подчеркивает крепкую грудь. Блейн любит носить шарфы Курта, у которого в животе сжимается, когда он видит свои яркие творения вокруг его шеи. Снежинки будут таять на темных кудряшках Блейна, запутываться в его длинных ресницах, когда они пойдут на прогулку в Центральный Парк. Курту не терпится открыть для себя эти мгновения. Может, они пробудут в парке подольше, гуляя по снегу и делая дурацкие фотографии, не замечая холод, пока он не станет очевиден, пальцы и носы окончательно замерзнут, а мороз начнет щипать за щеки. Они вернутся в квартиру Блейна или Курта, будут смеяться и дрожать от холода, снимая мокрую от снега одежду, и греться на кровати под одеялами. - Да, - говорит Курт, когда они подходят к лифту. – Все нормально. Обещаю. Нам разрешили быть здесь. Я перепроверил у Кэрри. Кстати, она жаждет наконец познакомиться с тобой. Никакого давления. Она всего лишь мой начальник, человек, на котором держится мое будущее и карьера. – Курт подмигивает. Блейна так легко заставить краснеть. Курт наклоняется и целует его в щеку. - И, честно говоря, никто не смеет отказать мне, разве что Анна Винтур сама спустится и вырвет одежду из моих рук. Я здесь работаю. У меня особое разрешение от модного издателя. И есть пропуск. Мы же не вламываемся и не крадем дизайнерские вещи. Мы просто проходим в офис после работы и одалживаем. Я бы никогда не заставил тебя пойти на преступление. Хотя, постой. Этого я обещать не могу. Блейн смеется, и Курт чувствует, как его пальцы скользят по ладони, когда они заходят в лифт и поднимаются наверх. ~~*~~ Курт доволен собой как никогда. Он каждый день работает с одеждой; у него есть эскизы и образцы, наброски и окончательные варианты коллекций и куча остальных вещей, за которые он отвечает. Он всегда хотел этим заниматься. Он уважает само искусство и свою работу и бесконечно благодарен, что получил ее. Одна из лучших вещей в его жизни сложилась бы по-другому, если бы не то утро на Бруклинском мосту. Но как бы он не любил ее, это все-таки работа, и ему приходится приспосабливаться. Прошло всего несколько месяцев, а уже многие амбициозные люди в Vogue наступают ему на пятки в попытках отобрать работу. Он неплохо справляется, но должен стать еще лучше, и иногда это настолько тяжело, что он не может дышать. Но не сейчас. Сейчас перед Куртом стоит раздетый до трусов Блейн, готовый ко всему, чего захочет от него Курт. Ну, может, не ко всему. Курт позволяет своему взгляду пройтись по знакомому телу Блейна – его широким плечам и темным волосам на груди; подкачанному прессу и узким бедрам. Курт хочет провести рукой по его бицепсам, мышцам ягодиц и выпуклой заднице под трусами, но им нужно готовиться к гала, и есть вещи, за которые его наверняка уволят с работы. Но он все равно позволяет себе прикоснуться, примеряя на Блейна бесчисленное количество рубашек, брюк, пиджаков и галстуков, что-то откладывая, а что-то оставляя. Разве он может устоять, чтобы не пройтись пальцами по спине Блейна, пощекотать ребра или погладить по животу? Ему можно, и темные глаза Блейна, его тихие вздохи, когда Курт находит чувствительное место, говорят Курту, что он тоже этого хочет. Блейн всегда так мило удивляется тому, что Курт хочет прикасаться к нему, и иногда он просто не может оторваться от Блейна, зрачки которого темнеют, а рот слегка приоткрывается. Курт понятия не имеет, откуда Блейн решил, что ни Курт, ни кто-либо вообще не захочет его. Но Блейн настолько красивый, что больно смотреть, особенно по утрам, когда солнечные лучи пробираются через занавески и ложатся на его скулы и подбородок. Курт, который знает названия тысяч оттенков, не может придумать определения цвету кожи Блейна. Курт хочет провести каждую свободную минуту, доказывая ему, как он ошибается. Курт знает, что сегодня вечером Блейн хочет выглядеть просто, не выделяясь в толпе, но не может устоять, чтобы не добавить цвета и стиля его наряду. Просто для себя, чтобы посмотреть. Блейн постоянно ходит в своей рабочей одежде или удобных джинсах и кардиганах, и Курт мечтает нарядить его во что-то красивое – достойное самого Блейна. Курт достает костюм цвета хаки с яркой бабочкой. Брюки укорочены и открывают небольшой участок кожи на прекрасных лодыжках Блейна. Костюм смотрится фантастически, но, наверное, чересчур вычурный для первой вечеринки, поэтому возвращается на вешалку. Потом Курт находит иссиня-черный смокинг от Prada, с розовато-голубой рубашкой. Курту нравится Блейн в бабочках, а может, ему просто нравится их завязывать на Блейне, хихикая и прикусывая губу, пока Блейн смотрит на него, словно заглядывая в душу. Он не говорит Блейну, что смокинг стоит чуть больше $3,000. В итоге Курт выбирает классический черный смокинг от Ральфа Лорена, в котором Блейн выглядит сногсшибательно – как настоящий джентльмен. Смокинг стройнит, подчеркивает каждую линию тела Блейна, больше акцентируя внимание, чем скрывая, и вовсе не нуждается в подгонке. Рубашка – белая и накрахмаленная, с полушироким воротником и французскими манжетами, из кармашка выглядывает такого же цвета платочек. Блейн и так красив, но сейчас выглядит как кинозвезда. - Андерсон, - шепчет Курт на ухо Блейну, стоящему перед зеркалом в полный рост. – Блейн Андерсон. – Он проводит ладонями по рукам Блейна; дорогая ткань, не успевшая перенять тепло его тела, холодит кожу. Блейн краснеет и опускает взгляд, но Курт может сказать, что это приятное смущение. Он успел заметить взгляд Блейна – удивленный, но довольный – когда тот впервые увидел себя в зеркале. Курт обнимает Блейна за тонкую талию и целует в щеку. Кожа под губами гладкая (Блейн побрился сегодня утром), но к концу вечера щеки снова будут покрыты щетиной. - Думаю, мы почти готовы, - говорит Курт, кладя подбородок на плечо Блейна. Его собственный костюм висит в офисе, готовый к последней примерке. Блейн кивает и наконец поднимает глаза, встречаясь со взглядом Курта в зеркале. Курт смотрит на отражение, в котором его руки лежат на животе Блейна, и старается не думать об еще одном дне, когда Блейну придется надеть смокинг. ~~*~~ Блейн не знает и половины людей, собравшихся в зале Нью-Йоркской публичной библиотеки. Он узнает знаменитостей и псевдо-знаменитостей, которые появляются на каждом мероприятии и пытаются попасть в кадр фотографа, чтобы о них написали в статьях или блогах. Но остальные? Он знает имена дизайнеров, по крайней мере некоторых из них, но вряд ли смог бы опознать Карла Лагерфельда. Но он набирается опыта, внимательно слушая, когда Курт рассказывает о своей работе, предстоящих коллекциях и отношениях между гостями в зале. Его никогда не интересовала мода или дизайн, но все, что важно для Курта, важно и для него. Никто не обращает на него внимания, и Блейна это устраивает. Большинство людей просто бросают на него взгляд, проходя мимо, - на мелкого мальчишку в одолженном смокинге – и он рад этому. Он не является частью их мира; для всех них он никто. «Пока нет, но, может… когда-то», думает Блейн. «Если повезет». Возможно, однажды его собственное шоу попадет на Бродвей, и такую же вечеринку организуют в его честь. Он придет на нее в пошитом Куртом костюме, а Курт будет напоминать ему имена присутствующих, держа его под руку и нежно касаясь пальцами запястья, когда он начнет нервничать. И если он устанет, то его брат заберет все внимание на себя. Блейн сидит за столиком, попивая дорогущее шампанское из бокала, и наблюдает за потоком людей. По фальшивым улыбкам и отстраненным позам можно сказать, что большинство из них недолюбливают друг друга. Все похоже на большое шоу, в которое все эти люди неохотно вовлечены. Курт где-то среди этой разодетой толпы: общается, заводит знакомства, представляется, в общем работает. Сегодня в зале полно влиятельных людей, и Курт пытается провести каждую минуту с ними, чтобы помочь своей карьере; для того вечеринки и устраиваются. Блейн вовсе не обижается на него, даже если ему приходится подолгу сидеть за столиком в одиночку. Он уже обошел тускло-освещенный, но все же торжественный зал. Комната украшена красными и фиолетовыми драпировками, свисающими с потолка и стен, и повсюду расставлены светильники. Он держится Курта, обмениваясь рукопожатиями с теми, чьи имена тут же забывает, и очаровывая их, если это как-нибудь поможет Курту. Но он всего лишь «плюс один», и единственное, что может заинтересовать в нем, так это то, что он бойфренд нового ассистента Кэрри Брэдшоу, что ставит его на ступеньку выше некоторых присутствующих. И каждый раз, когда Курт представляет его как своего бойфренда – без капли сомнения и страха, а просто как факт их отношений – сердце Блейна замирает. Их отношений. От одной мысли в животе что-то скручивается, и Блейн прячет улыбку за бокалом шампанского. Официантка молчаливо проходит мимо, выхватывая его полупустой бокал, прежде чем он успевает возразить. Она относится к нему учтиво, потому что пусть Блейн и никто на этой вечеринке, он все еще гость. В этот вечер он на ступеньку выше её, хотя ненавидит саму мысль об этом. Блейн старается благодарить официантов так часто, как только может. Он знает, что значит быть у самых низов; он ведь тоже работает в сфере обслуживания. Он знает как это, когда кричат на него, потому что у клиента выдался плохой день. День ото дня люди обращаются с ним, как будто он ничего не стоит, лишь потому, что он готовит их кофе, как будто он жвачка, прилипшая к подошве. Блейн не может так же поступать с кем-то другим. - Прошу прощения, сэр, - слышит он голос за спиной. Блейн замирает и оборачивается. Курт улыбается ему, протягивая руку в приглашающем жесте. Его щеки порозовели от алкоголя, волосы начали терять укладку. Узел галстука ослаблен, а несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты. Он немного растрепанный и такой разрушительно потрясающий, что Блейн перестает дышать. Вряд ли он когда-либо смирится с тем, какой Курт. - Вы потанцуете со мной? – спрашивает Курт, а в его темно-синих глазах отражаются красные и фиолетовые огоньки. Блейн оглядывается. Весь вечер играла музыка, что-то среднее между джазом и попсой, но только сейчас, когда вечеринка подходит к концу, люди на самом деле танцуют. Дела сделаны, напитки выпиты, и осталось время для развлечений. - Да, - отвечает Блейн. – Да, конечно. – Как будто есть еще какой-либо вариант. Он разрешает Курту взять себя за руку, поднять со стула и повести в толпу. Блейн никогда еще не танцевал на публике, точно не так. Он ходил в бары и клубы с друзьями, но то было другое. И он никогда не был на школьных дискотеках. Но это, это не дерганье под техно-бит с парочкой друзей после приличного количества выпитого, когда можно выйти за пределы зоны комфорта. Это - близость и тепло, исходящее от тела Курта, их сплетенные пальцы и руки на плечах. Он так легко сочетается с Куртом. Блейн прислоняется лбом к подбородку Курта и глубоко вдыхает, чувствуя легкий аромат его парфюма. Он хочет поцеловать тонкую кожу, но не может. Неподходящее место. - Ты понравился Кэрри, - шепчет Курт ему на ухо, пока они кружатся в своем собственном ритме. Играет отдаленно знакомая песня, и басы пульсируют через все тело Блейна. – Вообще-то она не перестает болтать о тебе. – Он кладет их сплетенные ладони себе на грудь. Блейн слышит его сердцебиение. - Я не хотел отвлекать от тебя внимание. Курт смеется, и этот звук пронизывает Блейна до глубины души. - Спасибо, что согласился пойти со мной. Без тебя всё было бы не так. – Что-то в низком голосе Курта звучит почти как признание. Блейн кладет щеку на плечо Курта и закрывает глаза. - Как будто я мог быть где-нибудь еще.