Crema

(десерт на основе кофе) Чтобы сделать предложение Блейн ждет наступления их второй годовщины. Это не значит, что он не готов. Очень даже готов. Кольца уже больше года – с их первой годовщины - припрятаны в коробке с запасным питчером для молока (единственное место, где он более-менее уверен, Курт их не найдет). Спрятать их в ящике для носков, как когда-то ключ от квартиры, он не мог; хоть у каждого из них и отдельные ящики, носки Курта в конце концов смешиваются с носками Блейна, а футболки Блейна сложены вперемешку с рубашками Курта. Одним теплым сентябрьским утром, когда Курта не было в офисе, Блейн позвонил Кэрри и спросил, не знает ли она случайно размер Курта. Он старался не выдавать причину звонка, но она сразу же догадалась по его неловкому и заикающемуся голосу. Кэрри помогла ему даже больше, давая советы по поводу дизайна колец – они должны быть не одинаковыми, но дополняющими друг друга, и бриллиант нужен, только если ты хочешь что-то доказать. И потом она сообщила, что если ее не пригласят на свадьбу, Курт будет уволен. На той же неделе Блейн пошел в ювелирный магазин по соседству, мимо которого проходил несколько раз, и добродушная краснощекая хозяйка помогла ему подобрать кольца. Они были не самыми дорогими в магазине, но цена ничего не значила по сравнению с их ценностью. Блейн сразу же отправил фотографию колец Куперу, а потом целый час выслушивал рыдания брата, смешанные с поздравлениями и причитаниями, что его не взяли в ювелирный магазин. Блейну страшно представить, какие кричащие и абсурдные кольца заставил бы купить Купер, но он все равно ценит его энтузиазм. В тот же вечер он припрятал кольца в коробке с питчером, где они словно притягивали взгляд. Первые месяцы после покупки сердце Блейна подпрыгивало, а дыхание перехватывало каждый раз, как Курт открывал дверцу шкафчика, где мог на них наткнуться. Хотя, даже если бы он обнаружил их, Блейн без колебаний опустился бы на одно колено и попросил руки Курта. Как будто она и без того не принадлежит ему. Не то чтобы Блейн ждал подходящего момента – момент всегда подходящий. Он хотел сделать предложение с их самой первой ночи в новой квартире, когда раскрасневшийся и сонный Курт лежал у него на плече, а все вокруг пахло свежестью и домом. Он хотел сделать это, когда они полетели в Торонто на выходные в свою первую годовщину, пользуясь бесконечными милями Купера. Они провели несколько часов в знаменитой Художественной Галерее Онтарио, а потом побродили по рынку, где Блейн объелся до отвала, а Курт чуть не потерялся в сырном отделе. Но большую часть отдыха они провели, валяясь в постели. В их уютном мотеле была большая кровать и широкое окно, и когда воскресным утром солнечные лучи начали играть на светлой коже Курта, Блейн думал о том, чтобы достать маленькую черную коробочку с самого дна дорожной сумки. И Блейн вовсе не думает, что они еще слишком молоды, чтобы жениться. Конечно, двадцать четыре – это не много (хотя он был уверен, еще когда ему было двадцать два), но какой смысл в том, чтобы ждать лишние пару лет? Любой возраст кажется юным для тех, кто старше, и если Блейн подождет до тридцати, то точно пожалеет о каждом дне, когда не смог назвать Курта своим мужем. Своим мужем. Во время их второго Рождества в Огайо Блейн пришел к Берту в мастерскую, рассказал о кольцах и показал фотографию, которую послал Куперу. Он не привез их с собой, потому что боялся потерять багаж или выронить коробочку, когда будет распаковывать вещи. Колени так дрожали, что он думал упадет на бетонный пол мастерской в любую минуту. Он не спрашивал разрешения Берта, но хотел получить его одобрение; он понимал, как много для Курта значит семья, и уважал это. Слезы в глазах Берта и крепкое объятье, которым он чуть не сломал кости Блейна, были достаточным основанием, чтобы знать, что Берт обязательно будет присутствовать на свадебной церемонии. А слова «добро пожаловать в семью, сынок» сломали что-то внутри Блейна, отчего он разрыдался в руках Берта, как мальчишка. Блейн ничего не ждет. Но учеба стала настолько напряженной, что отнимает все его свободное время. Он должен сосредоточиться на писательстве и музыке, потому что это – его будущее. Он хочет достичь чего-то, сделать что-то ради себя. Это его мечты, о которых он грезил с самого детства. Он не может отложить их, чтобы сфокусироваться на чем-то еще, даже если этим «чем-то» является одно слово, которое он произнесет перед любимым человеком на скромной церемонии в Нью-Йорке. Но когда в июне он выпускается лучшим в своем классе после двух изнурительных лет учебы, он знает, что наконец-то может достать ту маленькую черную коробочку из своего тайника и вложить ее в ладонь Курта. И никаких сожалений. Блейн все еще работает в «Старбаксе», потому что, как бы он ни хотел уже снять свой фартук, ему нужны деньги и страховка. Он продал сценарий, который написал для выпускного проекта, сразу же после окончания учебы, и более чем уверен, что либо Купер, либо его преподаватель найдут ему применение. Также лишним не будет, если Купер появится на презентации его мюзикла. Блейн думал, что не сумеет расстаться со всеми страницами, на которых так ясно описал свои самые глубокие чувства, но он остался очень доволен своей работой, и если какой-нибудь режиссер захочет за нее взяться, кто Блейн такой, чтобы помешать ему? Его имя узнАют, появятся деньги и работа. Это не много и не совсем стабильно, но начало положено. Этим стоит гордиться. И если уж быть абсолютно честным, Блейну нравится готовить кофе. Он любит это искусство. Он любит то, как его руки сами знают, что делать. Конечно, ему бы хотелось, чтобы не все машины в «Старбаксе» были автоматизированы, и он мог бы полностью участвовать в процессе. А еще было бы хорошо, если бы посетители обращали внимания на узоры, которые он научился рисовать на пенке. Никто не замечает тыковки во время Хэллоуина и елочки, которые начали неплохо получаться. По крайней мере Курт всегда снимет крышечку, чтобы найти там сердечки или листочки, который делает для него Блейн. Но будущее накрывает его быстрее, чем он мог ожидать. Его оценивают как писателя и композитора. У него есть дом и любимый мужчина. О чем еще можно мечтать? Осталась только одна деталь. ~~*~~ Блейн проверяет время. 8:45 Он вздыхает и накрывает крышечкой стаканчик с американо. Женщина, которая заказала его, засеменила на своих огромных каблуках, придерживая сумку с собачкой, и попросила двойной стаканчик. Блейн морщится от расточительства, но ничего не говорит. Ему нельзя отказывать посетителям. Время ползет, что непривычно для кофейни. Во время утренней смены обычно приходится разрываться между сэндвичами, чашками кофе, пустыми карафе и рассыпанным сахаром. Но нормальный хаос на Таймс Сквер приутих этим утром – Блейн не знает, то ли это из-за пятницы, и люди отдыхают перед последними приятными выходными в Нью-Йорке, пока погода не испортилась, то ли это только он. Мысли витают совсем в другом месте, и ему нет дела до туалета, в котором закончилась бумага, поэтому не удивительно, что сейчас только 8:45, а не 11, как он думал. Но рассеянность не означает, что он может бездельничать на работе. Посетители хотят свой свежий качественный кофе. Посетителям все равно, что завтра Блейн собирается попросить своего парня выйти за него замуж. Блейн даже не надеется увидеть сегодня в очереди Курта. Его освободили от кофейных обязанностей, чтобы закончить костюм для мистера Престона, мужа Кэрри. На следующей неделе будет очередное гала (если Блейн и узнал кое-что о модной индустрии, так это то, что они обожают устраивать сами себе вечеринки), и Кэрри сказала Курту сосредоточиться на костюме, вместо его привычной работы. И когда Кэрри Брэдшоу говорит тебе не приходить на работу, потому что нужно подшить брюки для ее мужа, ну, в общем, приходить не стоит. Курт становится все более узнаваемым дизайнером, хотя еще не создал свою коллекцию; он работает только под заказ, но это уже что-то значит. За его возрастающую известность частично стоит благодарить Купера, потому что он все время упоминает его имя и отказывается носить что-либо, кроме вещей Курта. Но в основном, всё это благодаря его собственному таланту. Так как он – ассистент Кэрри, то от его работы напрямую зависит репутация Vogue, и все должно быть идеально. Блейн знает, что Курт не позволит себе выложиться не на полную. У них обоих есть склонность к перфекционизму, хотя они стараются оставить её за порогом своего дома. Больше всего в своей работе Блейн любит, когда называют заказ Курта. Прошло два года, а он все еще смущается, зная, что Курт стоит там и смотрит на него, только на него. (Блейн до сих пор довольно улыбается, когда вспоминает, как один временный бариста почти год назад пытался флиртовать с Куртом, и Курт даже не заметил его). И когда стаканчик с именем Курта попадает к нему в руки, он не просто готовит кофе, как для любого другого клиента. Он не просто нагревает молоко и наливает кофе по памяти. Он создает что-то только для Курта. Для него важно, чтобы каждый раз это было идеально, даже если он задерживает очередь. Его постоянные посетители уже знают, кем Курт является Блейну, а также то, что лишние минуты ожидания стоят напитка от Блейна. Курт никогда не был обычным посетителем. - Привет. Блейн вздрагивает от удивления и чуть не роняет стаканчики с наполненным до краев эспрессо. На нем тот же голубой шарф, что и в день их первой встречи, отчего его глаза кажутся такими яркими и сияющими, что у Блейна перехватывает дух. Кажется, что Курт впервые вошел в кофейню только вчера, а может, и вечность назад. - Привет! – Блейну удается вылить молоко в стаканчик для латте, чтобы спасти едва не погибший эспрессо. Вряд ли он когда-либо сможет перестать краснеть и быть неуклюжим в присутствии Курта, как школьник, которого впервые коснулась его возлюбленная. - Что ты здесь делаешь? – когда он уходил на работу рано утром, Курт еще спал. – У тебя должен был быть выходной. – Блейн накрывает напиток крышечкой и подает его женщине у барной стойки с большей небрежностью, чем обычно. Она – что-то вроде постоянного клиента, поэтому бросает на Курта и Блейна взгляд, улыбается, берет свой кофе и уходит. Блейн вытирает руки о фартук, обводит кофейню (сейчас почти пустую) быстрым взглядом и наклоняется, чтобы подарить Курту быстрый поцелуй в щеку. Где-то в направлении кассы он слышит что-то подозрительно похожее на свист и жалеет, что не отправил Джеффа убираться на улицу. - Ты уже ушел, когда я проснулся, - говорит Курт низким таинственным голосом, предназначенным только Блейну. Он поправляет воротник его поло. – Я скучал. – Он быстро проводит пальцами по мягким кудряшкам Блейна и пытается спрятать одну прядь за ухо. Блейн отрастил волосы, теперь они буйные и густые, и он знает, как Курт любит зарываться в них пальцами, только не посреди «Старбакса». Блейн слегка краснеет от его заботы, но ничего не может с собой поделать. Курт всегда будет вызывать в нем такие эмоции. - Может, мне тебе что-нибудь приготовить? Посидишь немного? У меня скоро перерыв. – Спрашивает Блейн и тянется рукой с кружке. Курт пришел только для того, чтобы увидеть его. Меньшее, что он может сделать, это приготовить своему парню напиток. - Как будто я могу отказаться. – Курт подмигивает, и Блейн хочет перегнуться через стойку, схватить концы его шарфа и притянуть для глубокого поцелуя. Ему все равно, что это произойдет на глазах всех его сотрудников. Чтобы сдержать себя, Блейн хватает бутылку обезжиренного молока. Осталось где-то десять минут до обеденного перерыва, и он чуть ли не подпрыгивает на носочках, зная, что проведет его с Куртом, когда думал, что увидит его только вечером. Пока Блейн готовит Курту его привычный кофе, он пытается сдержать слова, которые вертятся у него на языке уже больше года. Для этого будет лучшее время. Кровь пульсирует по венам, а руки начинают дрожать. Он нервничает, но не боится; у него достаточно мужества, чтобы сделать это. Он точно знает, чего хочет. - Итак, - начинает Блейн, протягивая кружку с обезжиренным мокко без сливок Курту. Губы пересохли, как и горло, и он уверен, что Курт слышит неистовое биение его сердца, несмотря на шум таймеров и шорох обертки для выпечки. – Завтра утром? Парк? Я знаю, ты занят, но… - Конечно, - Курт улыбается, и эта улыбка предназначена только Блейну. Та самая, когда его глаза становятся теплыми, а губы совсем немного изгибаются. Она успокаивает нервы Блейна и его быстро бьющееся сердце. Он так готов к этому. ~~*~~ Субботнее утро встречает их холодом и туманом; только к десяти октябрьское солнце пробьется через тучи. Курт просыпается от запаха кофе, вафель и ощущения пустой кровати. Он лениво потягивается, позволяя простыням приятно заскользить по его обнаженному телу, а потом поднимается и идет за запахом на кухню. Блейн стоит у вафельницы в джинсах и фирменной футболке «Шины и масло от Хаммела», и Курт замирает, чтобы насладиться его широкими плечами и мышцами под тонкой тканью поношенной футболки. У него слегка влажные волосы, и Курту интересно, как давно он проснулся, если успел принять душ и почти приготовить завтрак. - Ты рано сегодня, - говорит Курт, и Блейн оборачивается через плечо. В его глаза прячется тайна, которую Курт не может до конца разгадать. - Эй, доброе утро! – Блейн подходит к Курту и дарит ему теплый поцелуй в губы. На вкус он как зубная паста и кофе, и Курт довольно мычит. Он прижимается поближе, одной рукой скользит по узкой талии Блейна, а второй зарывается в его волосы. Губы Блейна легко приоткрываются, и Курт никогда, никогда не привыкнет к восхитительному ощущению его губ, языка и самого вкуса Блейна. - Эй, нет, - смеется Блейн и высвобождается из объятий Курта. Курт издает недовольный звук и хватает Блейна за футболку. – Одевайся. Мы возьмем завтрак с собой. - Но… - Курт наклоняется и находит шею Блейна, прижимаясь губами к теплой коже. «Но мы можем вернуться в постель», думает он. Он знает, что пообещал Блейну парк, но холмы и тропинки никуда не денутся через пару часов. Наверное, это клише, но Центральный Парк стал их особенным местом. Курт уверен, что за последние два года они десятки раз обошли каждый метр в парке. Ранней весной они надевали резиновые сапоги и шлепали по грязи, укрывшись под ярко-желтым зонтом Курта, и Блейн пытался устоять перед желанием запеть Singing in the Rain. Летом они надевали вьетнамки и ходили босиком по траве. Блейна укусила оса, но оно того стоило, потому что потом Курт прикладывал лед к его ноге и нежно проводил пальцами по лодыжке, пока боль не прошла. Холодной зимой они натягивали тяжелые сапоги и держались за руки в перчатках; снег доходил до колен, а носы и щеки становились красными от мороза. Курт улыбается каждый раз, вспоминая о том дне, когда Блейн завел его под голые ветки и поцеловал, медленно и сильно, пока он снова не согрелся. Но именно осенью он встретил Блейна; именно осенью он полюбил восхитительного мужчину с щедрым сердцем, хотя долго не признавался в этом. Осень наступила снова, воздух стал прохладным, а листья в Центральном Парке разукрасились в богатые яркие цвета, выделяющиеся на фоне серого города. В одной руке Курт держит вафлю с корицей и сахарной пудрой, обернутой бумагой, а во второй – термо-кружку с черным кофе. Когда они вернутся домой после прогулки, он должен будет отблагодарить Блейна за завтрак. Блейн идет рядом, попивает кофе, жует свою вафлю, и Курт не может быть счастливей. Даже если земля разверзнется под его ногами, он упадет в пустоту, зная, что прожил жизнь не зря. Блейн притих – еще больше, чем обычно – и Курт догадывается, что это из-за новой песни, над которой он работает. Всю неделю он слушал, как Блейн играет на пианино – нажимает на клавиши и записывает ноты, не успевая за собственными мыслями. Для чего бы он ни создавал эту песню, она прекрасна. Курт касается руки Блейна локтем, и Блейн смотрит на него с улыбкой. Он приподнимает бровь, как будто спрашивая “что, дорогой?”, а Курт только улыбается и трясет головой. Ему нечего сказать, он просто хочет быть уверен, что с Блейном все в порядке. В его глазах все еще скрывается что-то темное и потаенное, как и утром на кухне, но Курт не может сказать что. Он откладывает эту мысль и делает глубокий вдох. Нью-Йорк может быть грязным и мрачным, но в парке свежий и чистый воздух, он наполняет легкие влажным запахом травы и листьев. Они идут по главной аллее Центрального Парка, проскальзывая через толпу туристов и бегунов с собаками. Курт знает, что они направляются к Террасе Бефезда. Это одно из их любимых мест, и с верхнего уровня террасы Курт едва различает очертания Бельведерского замка. Этот вид навсегда останется в его сердце. Вокруг Фонтана Бефезда как обычно снуют люди – ньюйоркцы и туристы – но сама терраса все равно сохранила что-то мирное и безмятежное. Слева пожилой мужчина стоит у мольберта, на земле рядом с ним расположился чемоданчик с красками. Худая девушка в очках в толстой оправе фотографирует фонтан старым полароидом. Блейн кажется нервным; улыбка исчезла с лица. Он кусает нижнюю губу и вертит чашку с кофе в руках. Его брови сдвинуты, и Курт замечает пульсирующую жилку на скуле. Курт не видел Блейна таким напряженном с того самого дня, когда он защищал свой выпускной проект. - Ты в порядке? – наконец спрашивает Курт, когда Блейн останавливается у фонтана, там, где меньше всего людей. Блейн берет его кружку и ставит на край фонтана рядом со своей. Он прочищает горло и говорит: - Дай мне свои руки. У него низкий, почти грубый голос, и Курту кажется, что Блейн вытягивает слова из самой глубины души. Он с удовольствием протягивает ладони (он отдал бы Блейну все, о чем бы он не попросил), и Блейн берет его руки в свои. Блейн проводит большим пальцем по костяшкам Курта, и Курт вздрагивает из-за знакомого легкого прикосновения и серьезного взгляда Блейна. Он никогда не видел Блейна таким – ни на их первом свидании, ни когда Блейн предложил ему ключ от своей квартиры, ни на Рождество, когда он прошептал «я люблю тебя» тихим голосом. Сердце Курта начинает биться быстрее, а кровь приливает к щекам. Он дрожит, но не от страха. Он никогда не боится рядом с Блейном. - Курт… И вдруг он понимает, о чем его хочет спросить Блейн. Конечно, понимает, и ответ всегда будет «да». - Ты - любовь всей моей жизни, Курт, - говорит Блейн, его голос хриплый от эмоций. – И я никогда не хочу узнать, как это - жить без тебя. Я жил без тебя и раньше, но тогда мир так мало для меня значил. А теперь он значит всё. Ты значишь всё. Я не знал, что искал тебя, пока не нашел. Пока ты не нашел меня. Курт не может дышать, не может остановить биение своего сердца, когда Блейн достает из кармана пальто маленькую черную коробочку. На них могут смотреть тысячи людей, но в это мгновение нет ничего, никого, кроме Блейна и двух сверкающих колец в коробочке. В груди у Курта тесно, и все, что он слышит, это кровь, пульсирующую в висках, и приятную дрожь в голосе Блейна. - Ты выйдешь за меня? Мир останавливается на золотистых глаза Блейна, сияющих в осеннем солнце, и блестящих колечках на его ладони. Колени Курта подкашиваются, и он хватается за плечо Блейна, чтобы не упасть. В его ответе нет ни капли сомнения. Никогда не было. - Да, - выдыхает он, и слова исходят из самого сердца. – Конечно, я выйду за тебя. Улыбка, осветившая лицо Блейна - ярче, чем что-либо Курт когда-либо видел, и она не тускнеет, когда Блейн надевает кольцо ему на палец. Оно подходит идеально, и Курт даже спрашивать не хочет, как Блейн узнал. Он не может думать ни о чем, кроме того, что Блейн теперь не просто его парень, а жених, который очень скоро станет мужем. По щекам льются слезы, но ему все равно. Курт берет второе колечко и пытается надеть его на палец Блейна дрожащей рукой, пока Блейн продолжает смотреть на него, как будто он самый лучший и важный человек на земле. И Курт понимает, что, в каком-то смысле, это правда. Кольцо едва успевает проскользнуть на палец Блейна, как вдруг он берет лицо Курта в свои ладони, роняя коробочку на землю, и притягивает для долгого поцелуя. Курт чувствует слезы Блейна и свои собственные на губах, и их соленый вкус смешивается со вкусом любви, счастья и общего будущего. Курт отстраняется всего на мгновение, чтобы прошептать «я люблю тебя», и Блейн поглощает эти слова еще одним поцелуем. Блейн протягивает левую руку с обручальным кольцом, которое надел Курт своими собственными пальцами, и обнимает его за талию. Он привлекает Курта поближе и кладет щеку на его плечо. - Потанцуй со мной, - говорит он, и это не вопрос. Где-то вдалеке играет музыка. Курт не замечал ее раньше, но теперь слышит. Пронизывающие и до боли романтические звуки виолончели отдаются эхом по террасе и ускользают с ветром. - Пока музыка не умолкнет. Музыка никогда не умолкает. Конец