Crema

Блейн не сказал бы, что не любит бариста по обмену; обычно они вполне ничего, работают старательно и выполняют свои обязанности. Ведь их работа почти не отличается от той, которой они занимались в своем родном кафе через улицу. Конечно, бывают и такие, кто будет бездельничать и дурачиться, поскольку считают работу легкой, и Блейн ненавидит такие смены. Одно дело выкладываться без партнера, а другое – делать работу за того, кто беспечно опирается о прилавок. Но самое главное – это то, что помощники, которые приходят в «Старбакс» Блейна на Таймс Сквер, ведут себя уж очень возбужденно. Кофейня большая, переполненная и очень известная. Здесь всегда много спешки, и каждый день вместе с постоянными клиентами появляются сумасшедшие посетители. Не соскучишься. Но тяжело привыкнуть к новой кофейне и новым людям. Бариста по обмену не виноваты, что они в незнакомом месте, поэтому не всегда могут сделать то, о чем их попросят. Кофе оставляют с другой стороны столешницы. Мерная чашка висит возле заварника. Двух-процентное молоко можно найти на верхней полке холодильника, вместо нижней. Эти мелкие изменения в рутине могут украсть драгоценные секунды и замедлить ритм всей кофейни. Они также не знакомы со всеми особенностями характеров старожилов. Откуда им знать, что Джефф терпеть не может, когда пакеты с мусором завязывают не так, как он любит. Они не в курсе, что Блейн по утрам не любит болтать и что предпочитает заваривать кофе и холодный чай, а не раскладывать на прилавок выпечку. Все эти, казалось бы, незначительные факторы могут добавить стресса в работу. Сегодня один из коллег Блейна заболел, и его не было кем заменить, поэтому он попросил кого-то со стороны. Чендлер – милый парень, он знает, как готовить кофе и как угодить посетителю, даже если тот ведет себя отвратительно. Он донимает всех рассказам о потрясающем шоу, на которое ходил в прошлые выходные, с того самого момента, как Блейн открыл входную дверь. Чендлер работает в оживленной кафешке в Театральном квартале, поэтому Блейн уверен, что он справится и в их кофейне, если умолкнет хотя бы на тридцать секунд. Даже Шугар, которая еще та болтушка, кажется, устала от его щебетания второй час подряд. В 7:45 уже довольно жарко и людно, и Блейн чувствует, как футболка неприятно прилипает к спине, а ногам слишком тепло в ботинках. - О. Мой. Бог. – вдруг говорит Чендлер, затаив дыхание. – Посмотри-ка на него, он шикарен. Блейн поднимает взгляд, ожидая увидеть привлекательного бизнесмена в дорогом костюме или модель-тире-актера с точеным подбородком, но его сердце замирает, когда он видит Курта, проскальзывающего в кофейню – высокого и царственного, как будто жара ни капли не коснулась его. Само его появление, даже спустя год, заставляет Блейна трепетать от восторга. Курт одет более небрежно, чем обычно – даже для пятницы – и от него захватывает дух. У Блейна всегда захватывает дух от Курта. На нем желтые штаны Блейна, подвернутые на лодыжках (и к черту все, если от этого у Блейна не теплится что-то внизу живота), и белая рубашка, демонстрирующая его сильные руки и широкие плечи. Три верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и Блейн без стеснения смотрит на обнаженную кожу его шеи и груди. Он едва различает тень от ключицы Курта и темное пятнышко, оставленное его губами. Курт даже не прикрыл засос шарфом. Блейн уже не может дождаться окончания дня, чтобы узнать, позволит ли Курт сделать засос более видимым, чтобы он остался там подольше. - Он идеален, - выдыхает Чендлер, и Блейн хочет отправить его убираться в туалете. Блейн забыл, что есть люди, которые не знают о них с Куртом. Он бросает взгляд на Чендлера, который отвернулся, чтобы получше рассмотреть Курта. Он чувствует, как в груди зарождается что-то дикое, что-то, от чего сердце подпрыгивает, а челюсть сжимается почти до боли. Курт принадлежит ему, даже если Чендлер не знает об этом. Но Блейн не может сдержать облегченную улыбку, когда Курт выглядывает из-за очереди, чтобы поймать взгляд Блейна и послать ему теплую улыбку. Когда он утром выскальзывал из-под одеяла, то получил от Курта несколько ленивых поцелуев, но этого не достаточно. И никогда не будет достаточно. - Он выглядит как модель. Может, он и есть модель. Подожди-ка, - Блейн приоткрывает рот, чтобы остановить Чендлера, но не успевает выдавить и слова, когда Чендлер снимает колпачок с маркера и направляется к Курту. - Мне нравятся твои брюки, - слышит Блейн голос Чендлера сквозь пиканье таймеров и шипение капучинатора. Блейн так сильно сжимает стаканчик в руке, что ломает его. Чендлер вроде как милый для театрала-искусствоведа. И весь этот год было много других парней, заглядывающихся на Курта с неприкрытой похотью, пока они с Блейном гуляли по Центральному Парку или перекусывали в маленьких кафе. Блейн знает каждой клеточкой своего тела, что Курт никогда не изменит ему, но в желудке до сих пор что-то трепещет, а ладони потеют, когда кто-то помимо него восторгается красотой Курта. - Тебе была бы кстати большая брошь на рубашке. Может, дракон или голова бегемота, - продолжает Чендлер, и Блейн даже не смотрит на них. Он не знает, есть ли во взгляде Курта хоть капля интереса. – Выглядело бы фантастически. Что-то уникальное, особенное. Как ты. Ее стоит прицепить прямо сюда… Блейн не смог не обернуться, и сделал это как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чендлер тянет руку к его парню. Глаза накрывает красная пелена, а в ушах громко стучит кровь; он начинает дрожать и прикусывает губу, чтобы не накричать на Чендлера и послать его куда подальше от Курта. Но Курт – прекрасный, талантливый, идеальный Курт – который принадлежит ему и только ему, отстраняется, не позволяя пальцам Чендлера коснуться его рубашки. Что-то похожее на победу яростно бьется у Блейна в груди. Курт отворачивается от Чендлера, одарив его подобием улыбки, и снова находит взглядом Блейна. Его брови подпрыгивают, как будто говоря «ты посмотри на этого мальчишку!», и Блейн почти смеется. Он слегка покачивает головой, чувствуя, как облегчение расплывается теплой приятной волной по телу, и тянется к стаканчику для холодных напитков. Он знает, что сегодня очень жарко, и Курт закажет холодный чай, вместо обычного мокко. - Доброе утро, милый, - говорит Курт, когда наконец оказывается у бара. У него низкий глубокий голос, который принадлежит только Блейну. Он сам принадлежит одному Блейну. Блейн чувствует спиной разочарованный взгляд Чендлера и хочет написать МОЙ большими жирными буквами на стаканчике Курта. Чтобы еще раз напомнить. - Доброе, любимый, - шепчет Блейн, и прикосновения кончиков пальцев Курта о его собственные более чем достаточно для того, чтобы придать ему сил до конца смены. Зато теперь Чендлер будет вести себя поспокойнее.