Crema

Курт весь горит – он вспотел, раскраснелся и тяжело дышит, хотя они даже не включали отопление, и в спальне Блейна температура наверняка не пересекает отметку «ноль». Он чувствует только тепло сильных умелых рук Блейна, нетерпеливо сжимающих его бедра, и влажный жар рта вокруг своего члена. Он растянулся на кровати под Блейном, так сильно вцепившись пальцами в его волосы (всего час назад они были идеально уложены для свидания, но сейчас превратились в абсолютный хаос), и Курт переживает, что делает ему больно. Хотя Блейн не жалуется, и единственные звуки, которые он издает, – это непристойные движения губ и языка по твердой распаленной плоти, а также бульканья, когда он берет Курта все глубже и глубже. Курт мечется по кровати, с трудом удерживаясь, чтобы не толкнуть бедрами в рот Блейна. Это совсем не похоже на первый минет, когда Блейн был осторожен и не уверен в себе, в то же время желая доставить Курту удовольствие, что Курт не смог бы сдержать оргазм, даже если бы попытался. Не важно, что это не было идеально; всё с Блейном кажется идеальным, потому что это он. Но сейчас Курт старается изо всех сил. Он терпит, чтобы не излиться в великолепное и тесное тепло, как бы сильно не хотел, как бы Блейн не хотел этого; есть кое-что, чего он хочет еще больше. - Блейн, Блейн, боже, нужно… - Курт царапает плечи Блейна, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Он не хочет просить Блейна остановиться – его волнует, как Блейн воспримет слова «стоп» и «нет». Они так быстро пришли к этому, но Курт знает, что глубоко в душе Блейн до сих пор считает, что он недостаточно хорош, недостаточно желаем, и Курт не хочет делать ничего, чтобы укрепить эти его мысли, даже нечаянно. Но сейчас ему нужно, чтобы искусный язык Блейна покинул его член, а длинные пальцы перестали касаться чувствительных яичек, и, ох, он никогда не думал, что захочет чего-нибудь подобного. Никогда. Жар в животе накапливается слишком быстро, и он хочет больше и как можно скорее. - Пожалуйста, Блейн, ты… - Курт впивается пальцами в крепкие плечи Блейна, который наконец поднимает взгляд, приподняв брови в удивлении. Зря он это делает. Глаза Блейна такие большие и темные – зрачки расширились от похоти, а на подбородке виднеется дорожка слюны, отчего в желудке Курта что-то сжимается. Он стонет и закрывает глаза, чтобы спрятаться от его взгляда. Блейн выглядит совращенным и использованным, и Курт хочет прижать ноги, но Блейн мешает ему. - Прошу, может… можешь… - выдыхает Курт, он не знает, как получше объяснить чего он хочет. «Трахни меня», требует его помутневший от желания разум, и он прикусывает язык, чтобы не произнести это. Он хочет Блейна в себе, над собой, вокруг себя, толкающего, и охающего, и трахающего, пока Курт не сможет различить, где кончается он, а где начинается Блейн. - Что угодно, - шепчет Блейн, его голос настолько глубокий и грубый, и Курт вздрагивает от мысли, что это из-за того, как терся его член о горло Блейна. Он наконец освободил его член (с громким хлопком, от которого у Курта пальцы на ногах подгибаются, а бедра неуверенно дергаются). Но сейчас Блейн упирается лицом в его бедро, выводя влажные узоры на коже и посасывая острую косточку, и Курт хочет приподнять бедра и сказать Блейну, что он может ласкать его ниже. Что все в порядке, более чем в порядке. - Я хочу, чтобы ты… сегодня. Я хочу, чтобы это был ты… - Курт сдается и тянется к тумбочке, пока пальцы не находят знакомый тюбик со смазкой. Он протягивает ее Блейну и ждет, затаив дыхание, в то время как глаза Блейна расширяются. Они еще это не обсуждали, но Курта посещает это мысль во время каждого секса. Он думает об этом, проникая в горячее тело Блейна – о том, как он хочет, чтобы они познали всё вместе. Всё. Он знает, что у Блейна это впервые, но это не важно. Ничуть. Всё с Блейном так хорошо – каждое прикосновение, поцелуй, каждый дюйм его кожи на коже Курта настолько удивительны, что сердце останавливается и рот приоткрывается, чтобы глотнуть воздуха. Но возможность того, что Блейна не интересует такой вид секса, беспокоит его. - В смысле, если, если что-то… - Курт не успевает закончить предложение, потому что Блейн накрывает его своим телом и ловит губы в мокром беспорядочном поцелуе с привкусом спермы Курта и своим собственным пьянящим вкусом. - Ты хочешь? Он звучит обеспокоенно и неуверенно, и Курт знает, что на самом деле Блейн спрашивает «Ты хочешь меня?». В Нью-Йорке или даже на всей планете нет мужчины, которого Курт хочет больше, и он собирается заставить Блейна поверить в это. Не важно сколько времени ему потребуется. Курт тянет его за волосы и наклоняет голову для еще одного поцелуя. - Пожалуйста, Блейн, - он охает, он стонет в рот Блейна. – Я хочу тебя, так сильно. Ты даже не представляешь. - Хорошо. – Блейн смущенно улыбается, что не вяжется с тем, как он наклоняется и прикусывает ухо Курта. – Ты должен сказать, что мне делать. “О боже”, беспомощно думает Курт. Он слышит звук открывающегося тюбика со смазкой и шорох простыней, когда Блейн отстраняется, совсем немного, чтобы просунуть между их телами руку. Курт вздрагивает от прикосновения костяшек пальцев Блейна о его живот и раздвигает ноги. Блейн краснеет. Его брови сдвинуты, и он прикусывает нижнюю губу в прелестной концентрации, покрывая пальцы смазкой. Одного вида потрясающего обнаженного парня между его ног с влажными от смазки пальцами и обещанием большего достаточно для того, чтобы желудок Курта сжался, а кровь начала стучать по вискам. Член настолько твердый, что это больно, жидкость сочится на живот. Он не смеет прикоснуться к себе. Первый палец очень осторожен, и смазки так много, что Курт чувствует, как она капает с ягодиц на простыни, и это даже сексуально. Блейн долго и мучительно кружит вокруг отверстия Курта мокрым пальцем, пробуя, ощущая чувствительную мягкость его кожи, от чего Курт дергается и громко хнычет. Курт приоткрывает рот, чтобы попросить Блейна о большем как раз тогда, когда его указательный палец проскальзывает внутрь, и слова превращаются в умоляющий стон. Всё не должно быть так прекрасно – только один палец – но это Блейн, его Блейн, и поэтому это лучше, чем когда-либо могло быть. Он благодарит Блейна за нежность – кажется, у него не было этого лет сто, и как бы сильно он не хотел схватить Блейна за запястье и заставить палец двигаться глубже и быстрее, он позволяет растягивать себя так медленно и осторожно, как хочется Блейну. Хотя это вовсе не будет лишним; Блейн – большой. Тело начинает пульсировать от одной мысли о Блейне – его каждой клеточке – внутри себя. Блейн дрожит. Курт чувствует приятные мурашки на его напряженных мышцах, и не знает, то ли это возбуждение, то ли нервы, то ли еще что-то. Блейн наклонил голову, наблюдая за движением своей руки, и Курт не видит его глаз и не знает, о чем он думает. - Блейн, все нормально, - шепчет Курт, лаская его неуправляемые кудри. Все не нормально. Палец Блейна такой горячий, твердый и настоящий внутри, и мышцы сжимаются вокруг него, и он хочет больше. Но только когда Блейн будет готов. Нужно, чтобы Блейн хотел этого так же, как и он. - Мы можем… мы можем просто… если ты… Блейн рычит, он рычит, и этот гортанный звук посылает дрожь по всему телу Курта. - Я хочу тебя, - говорит он, и его голос глубокий и полный уверенности. Он наклоняется и кусает ребро Курта, и еще одна дрожь растекается по его телу. Блейн Андерсон станет для него смертью. Один палец сменяется двумя, а потом тремя, и заполненность потрясающих пальцев Блейна внутри, мягко толкающих и задевающих простату, заставляет Курта глотать ртом воздух, ругаться и метаться на простынях. Пальцы на ногах подгибаются, когда Блейн находит идеальный угол, и Курт может поклясться, что чувствует, как по лбу стекает пот. Это уже слишком хорошо, и он не представляет, как переживет большее. - Хорошо, - говорит Курт сквозь зубы и хватает Блейна за руку, останавливая его. – Я готов, все хорошо, пожалуйста. Пальцы Блейна выскальзывают, и Курт старается не хныкнуть от потери. Он знает, что грядет кое-что получше. Он наблюдает, как Блейн смазывает свой твердый член, и сглатывает от предвкушения. Блейн накрывает его, и Курт обнимает Блейна за плечи, притягивая для отчаянного поцелуя. Язык Блейна такой горячий, скользкий и знакомый, и Блейн удобно устраивается между его ягодиц. Бедра Курта приподнимаются и раздвигаются еще шире. - Скажи мне, - выдыхает Блейн в ямку возле его шеи, одной рукой хватаясь за бедро Курта, приподнимая его и притягивая поближе. – Скажи, что мне делать. - Ох, - стонет Курт, когда влажный кончик члена Блейна касается его растянутого отверстия. – Ох, ты отлично справляешься. - Курт, - стонет Блейн, умоляя. – Я должен знать. - Просто, просто двигайся медленно, ладно? – Курт чувствует, как Блейн выпрямляется, чувствует давление головки его члена, едва проталкивающегося внутрь, от чего он перестает дышать. – Ты двигаешься, о боже, ты двигаешься идеально. Рот Блейна приоткрывается в удушливом вздохе, когда кончик оказывается внутри, и голова Курта откидывается на подушку. Давление отдается теплыми покалывающими искрами по спине, и он громко стонет, не в силах сдерживать себя. “Наконец-то”, думает он, и все тело ноет от этой мысли. Блейн движется дюйм за дюймом, и тяжесть его члена, о котором Курт мечтал неделями, заставляет дрожать и содрогаться, отчаянно хватаясь за спину Блейна. Он уверен, что оставит там следы, но Блейн давно оставил след в его душе, от которого никак не избавиться. Блейн замирает, когда доходит до конца, упираясь бедрами в таз Курта, и Курт еле выдавливает вздох. В груди тесно, и все болит так приятно, так чудесно, что он мог бы расплакаться. - Хорошо, - вздыхает Курт, чувствуя, как мышцы расслабляются. – Можешь двигаться. Толчки Блейна медленные, умеренные и такие сильные, что Курт чувствует каждое движение до самой глубины. В теле становится тесно, а нервы оголены. “Как ты вообще существуешь?” думает Курт и втягивает в себя воздух, когда головка Блейна касается простаты. - Это… это ничего? – спрашивает Блейн низким грубым голосом, наклоняясь, чтобы сделать еще один засос на шее Курта. Курт хочет, чтобы он оставил на его теле глубокие отметины, как будто ему понадобится напоминание об этой ночи. “Я никогда тебя не забуду”, думает он. - О боже, Блейн, ты… - Курт обворачивает ногами Блейна, и смена угла заставляет его закричать и сомкнуться вокруг члена. – Черт, это больше чем ничего. Черт, ты идеален. – Он не соврет сам себе, если признается, что это лучшее, что он когда-либо чувствовал. Блейн неуверенно смеется и становится на колени. Легкое движение посылает волны удовольствия по дрожащему телу Курта. - Это ты идеален, - выдыхает Блейн, и Курт знает, что он правда так думает. Глаза Блейна такие большие и темные, открытые и доверчивые, и Курт почти не может выдержать то, с каким обожанием они смотрят. Курт не сможет терпеть дольше – физически не сможет. Из-за жара кожи Блейна и запаха его тела. Из-за того, как Блейн роняет мелкие поцелуи на его шею и грудь, когда бедра движутся в самом лучшем ритме, какой Курт может представить. Кровь бьется в ушах, и каждый дюйм его кожи горит. Тепло собирается внизу живота; он был близок от одних пальцев Блейна, и нет никаких шансов, что он выдержит, когда его идеальный член ударяет о простату именно так, как нужно. Он чувствует себя заполненным, растянутым, и он никак не мог предположить, что это будет так. Рука Блейна скользит по его мокрому от пота животу и хватает член, отчего мышцы Курта сжимаются вокруг него. - Черт, Курт, - стонет Блейн, и на какой-то момент его бедра теряют свой ритм, прежде чем снова найти его, и он начинает толкать сильнее, чем прежде. Курт хнычет от наслаждения, когда мошонка Блейна касается его ягодиц. - Да, пожалуйста, черт. – Он хочет сказать, что ему вовсе не нужна рука Блейна - что это и без того слишком, и он кончит еще до того, как сам захочет этого - но не может. Он способен только на односложные слова, впиваясь пятками в упругие ягодицы Блейна. Курт хватается за его шею одной рукой и притягивает для поцелуя, в котором больше зубов, языка и тяжелых вздохов, чем самого поцелуя. Ему все равно, что поцелуй выходит хаотичным – Блейн нужен ему еще ближе. Живот Блейна трется о его собственный, и волоски на бедрах приятно царапают ноги Курта. Хотя он хочет, чтобы Блейн трахал его до самого рассвета, пока не останется ничего, что они отдали друг другу, Курт чувствует, как быстро рождается оргазм. Он собирается внизу живота и в бедрах, и каждый нерв его тела напряжен до предела. Каждая клеточка горит, и если Блейн делает это впервые, то Курт не может дождаться второго раза и всех последующих. Он едва может открыть глаза, чтобы посмотреть вниз, на потрясающее тело Блейна – красивый цвет его блестящей от пота кожи, покрасневшие от старания. Блейн движет рукой в ритме, совпадающим с ударами его члена о простату Курта, и Курт кончает с низким рыком. Тело бьется в судороге, каждая мышца сокращается. Он сжимается вокруг Блейна и выгибается дугой. Член дергается в руке Блейна, изливаясь горячей жидкостью на его пальцы и вздымающийся живот Курта. Мурашки пробегают по телу, пока оргазм накрывает его волнами. Курт ничего не слышит из-за крови, пульсирующей в ушах, но, кажется, он произносит что-то, какую-то бессмыслицу, и слова благодарности, и ругательства, и имя Блейна, и “да”. Блейн все еще движется внутри него, так сильно и так глубоко, что достигает самой глубины Курта, но толчки становятся неравномерными, и Курт уверен, что он уже близко. Он ждет оргазм Блейна больше, чем свой. - Давай, - призывает он, и хотя тело скоро становится слишком чувствительным, а нервные окончания ноют, он специально сжимается вокруг члена Блейна. Удовольствие яркими вспышками мелькает перед глазами и бежит по позвоночнику, а дыхание превращается во всхлипы. - Курт, - стонет Блейн низким сломленным голосом, и вот оно. Блейн толкает еще раз, два, и потом его тело сотрясается над Куртом. Курт чувствует, как Блейн кончает – пульсацию его члена и горячую жидкость, выливающуюся внутрь него. Курт никогда не ощущал ничего подобного, никогда не делал это без презерватива, и это чувство удивительно и пошло. Он рад, что разделяет это с Блейном и только с ним, и Курт закрывает глаза, чувствуя тепло в груди. Его чувства к Блейну в душе и в сердце никак не связаны с сексом, но сама интимность процесса, факт того, что они могут быть вместе, делает всё более четким. Блейн стонет, вдруг его зубы оказываются на ключице Курта, и от этого резкого давления член Курта снова дергается и изливает еще немного спермы на живот. Наконец, бедра Блейна останавливаются, и он ложится на Курта. Он тяжело дышит, Курт чувствует его горячее и влажное дыхание на шее и биение их сердец друг о друга. Курт проводит дрожащими руками по спине Блейна, пытаясь успокоиться после оргазма, который все еще проносится сквозь него. Тело пульсирует, и он не думает, что когда-нибудь сможет оправиться. Блейн дергается, как будто хочет выйти из Курта, но он трясет головой. - Нет, пожалуйста, останься внутри, просто… пожалуйста, - просит Курт. Он не готов терять связь. Во рту пересохло и горло болит, как будто он много кричал. Он сжимает ягодицу Блейна, чтобы не позволить ему уйти, даже чувствуя, как Блейн обмякает внутри него. Он хочет остаться в постели, где только он и Блейн, навсегда. Он более чем уверен, что Блейн не будет против. - Курт, - сонно мычит Блейн и приподнимает голову, чтобы найти его губы усталым поцелуем. Он весь горячий, и мокрый, и разбитый, и абсолютно прекрасный. Воздух пахнет потом, и спермой, и мускусом, и Курт растворяется в этом запахе. Он зарывается пальцами во влажные волосы Блейна, а второй рукой крепко обнимает его за плечи, прижимая поближе. “Я люблю тебя”, думает он, но не произносит. Не сейчас.