Crema

В этом году зима пришла рано. Она заскользила по берегу реки, пролетела над тротуарами, уверенно осыпавшись между небоскребами и оставив после себя невидимый след морозного утра и ледяных вечеров. Всего неделю назад было тепло, солнце светило ярко, хотя деревья уже избавились от осенних красок. Но осень дала дорогу стремительной зиме, и уже ничего нельзя было поделать, кроме как надеть теплое пальто, достать сапоги из дальнего угла шкафа и ждать, пока весна не растопит снег и не заставит ожить зеленый покров. Ноябрь только наступил, а Блейн уже просыпается от холода, пробирающегося сквозь тонкие оконные рамы; в прохладной спальне дыхание превращается в пар. Он знает еще до того, как открывает глаза, что на улице идет снег; он чувствует резкую свежесть морозного воздуха глубоко под кожей, даже под толстым слоем одеяла. Он не оставляет отопление на ночь, чтобы сэкономить, но судя по полярной температуре в комнате, больше этот фокус не пройдет. Он мог бы встать и включить радиатор, но придется выскользнуть из-под одеяла на дикий холод; Блейн укутывается до подбородка и сворачивается в клубок, пытаясь согреться. Хотя часы на тумбочке оповещают, что сейчас пол-десятого, в окна пробивается слабый серый свет (должно быть, вчера он настолько устал из-за поздней смены, что забыл задернуть шторы), и Блейн чувствует, что снова засыпает. Сегодня на работу идти не надо, и он давно выполнил все домашние задания, поэтому можно позволить себе поспать немного дольше. Он смотрит на размытые снежинки за окном, пока глаза не начинают закрываться. Нос и пальцы на ногах превратились в ледышки, и Блейн мечтает, чтобы рядом был Курт, согревающий его теплом своего тела. Если бы это было возможно. Вдруг Блейн слышит стук в дверь и снова просыпается. Он никого не ждет – к чему бы? Купер должен сниматься в Ванкувере, но это еще ничего не значит. Он любит появляться на пороге, когда его меньше всего ждут. Собрав волю в кулак, Блейн стягивает одеяло и спрыгивает с кровати навстречу неизбежной волне мороза. Половицы настолько холодные, что Блейн начинает шипеть, пока не находит тапочки; он ненавидит носки, даже если под голыми ногами холодный пол. Он тихо идет в гостиную, грея руки, и открывает дверь с готовностью метнуть Куперу раздраженный взгляд. Но на пороге стоит Курт, и дыхание Блейна перехватывает. Курт прекрасен, он всегда прекрасен, но от неожиданности Блейн чувствует какой-то инстинктивный порыв и слабо вздыхает. На Курте зимнее темно-серое пальто с поднятым от ветра воротником («наверное, стоит дороже, чем я зарабатываю») и узкие джинсы, заправленные в невысокие зимние сапоги. Красный вязаный шарф (который Блейн видит впервые) обмотан вокруг шеи и воткнут в воротник пальто. Волосы уложены назад, идеально, как всегда, а щеки порозовели от мороза. Блейн вдруг чувствует себя как никогда неуверенно; на нем старые фланелевые штаны и серо-зеленая футболка с длинными рукавами, подмышкой у которой есть дырка, а на воротнике - пятно от кофе. - Доброе утро, - весело здоровается Курт, мило улыбаясь, от чего по телу Блейна растекается тепло. – Я хотел позвонить, но у меня были заняты руки. Курт держит два стаканчика с кофе и небольшой бумажный пакет – не из «Старбакса» - и Блейн с огромным усилием заставляет себя поднять отвисшую челюсть. «Как ты вообще существуешь?» думает он далеко не в первый раз. «Почему ты со мной?» - Черный кофе. Крепкий. Плюс немного сливок и корицы. – Курт протягивает ему стаканчик с хитрой улыбкой на губах, и Блейн инстинктивно берет его. Горячий кофе согревает ладонь, и тепло разливается по груди, оставаясь глубоко внутри, успокаивая, как рука Курта в его собственной или объятье, когда он остается на ночь. - Ты знаешь мой любимый кофе, - выпаливает Блейн вместо «спасибо», в голосе ясно слышится удивление и потрясение. Он не знает, как долго они пробудут вместе – но мечтает о вечности, хотя нет никаких гарантий. Зато каждый раз, когда Курт удивляет его (а это часто), Блейн думает, что вечность очень даже возможна. - Конечно, знаю, - глаза Курта сегодня серые, они искрятся обожанием, когда он наклоняется и быстро целует Блейна в щеку, а потом слегка касается губ. Блейн хочет отстраниться, потому что не почистил зубы, но, кажется, Курту все равно; ему это никогда не важно. Блейн чувствует на языке Курта привкус эспрессо с капелькой шоколада. Он хочет притянуть Курта к себе и согреть руки о кожу его ягодиц. - А теперь, - говорит Курт охрипшим голосом, и его щеки становятся розовыми совсем по другой причине. – Пригласи меня войти и одевайся. Мы идем в парк. ~~*~~ Холодным субботним утром в метро не очень людно, поэтому они могут сидеть рядом. Блейн вспоминает их первую поездку в Парк, когда им приходилось прижиматься друг к другу так близко, что ему до боли хотелось прикоснуться к этому парню, которого он едва знал. Блейн не может сдержать улыбку. Курт замечает, он всё замечает, и придвигается поближе, обернув ногой лодыжку Блейна. Они делят на двоих купленный Куртом круассан. Изначально круассанов было два, но они оба потянулись за одним и тем же и теперь попивают кофе и обмениваются понимающими взглядами, когда какой-нибудь эксцентричный ньюйоркец заходит в вагон. Блейн чувствует себя одетым безвкусно по сравнению с Куртом, который всегда такой безупречный. Даже когда на нем нет ничего, кроме нижнего белья, а кожа покрыта пятнами, и он тяжело дышит, Блейн не может удержаться от новых прикосновений. На Блейне толстый пуховик, который спасет от ледяного ветра и талого снега. Конечно, это была дорогая покупка, но она того стоила. Его собственный черный шарф выглядит скучным по сравнению с красивым, наверняка связанным вручную шарфом Курта, а джинсы он выбрал самые удобные. Они демонстрируют все изгибы его ягодиц, но не так очевидно, как те белые штаны с их первого свидания. Он хотел надеть любимую шапку, потому что она греет уши, но от шерсти его кудри становятся пушистыми, а он очень хочет впечатлить Курта, чей взгляд задерживается на его ягодицах и линии подбородка, и Блейн думает, надеется, что он все еще ему интересен. Они выходят на 81-ой улице, и Блейн снова вспоминает их первое свидание – как они гуляли по Парку, как теплое солнце отражалось в волосах Курта и поблескивало в его проникновенных глазах, как Курт потянул его на вершину Замка и удивил завораживающим поцелуем. Блейн продолжает узнавать этого мужчину, который завладел его душой, и каждый проведенный вместе момент, каждая новая грань Курта заставляет Блейна чувствовать что-то большее; он не говорит, что влюблен, он не знает, что такое любовь, но думает, что скоро это поймет. Тропинки уже посыпаны песком и солью, а снег на обочинах быстро становится грязно-серым, но Центральный Парк растягивается перед ними нетронутой белизной. Снег все еще идет, не так сильно как утром, но так же мерно, снежинки замирают на ресницах и тают в волосах. Пальцы Курта скользят по его запястью под рукавом куртки, он берет руку Блейна в свою и переплетает их пальцы. Блейн улыбается, безнадежно счастливый, и сжимает ладонь Курта. Он не чувствует тепло его кожи через перчатки, но ощущения пальцев предостаточно. В парке полно людей, наслаждающихся первым снегопадом в году, повсюду слышится смех и восхищенные крики, которые эхом отражаются от тихих уголков парка. Повсюду бегают дети в разноцветных куртках – гонятся друг за другом по снегу и скатываются с холмов. Семьи гуляют с собаками, компании друзей хохочут и мастерят снеговики; парочки держатся за руки и прижимаются друг к другу, чтобы согреться. Раньше Блейн каждую зиму играл с братом в снегу. Они с Купером устраивали соревнования по лепке снеговиков; у Купа снеговик всегда получался выше, но каким-то образом Блейн побеждал. Блейн бросает на Курта взгляд; он улыбается, наблюдая за маленькой девочкой, спрятавшейся за снежной стеной от своего брата, который пытается забросить ее снежками. Он сто лет не чувствовал себя безмятежно как эти ребята, но, гуляя по Центральному Парку с таким настоящим Куртом, он невероятно счастлив и наполнен чем-то неназываемым. Ноги замерзают не смотря на толстые носки и теплые сапоги, а шарф начинает промокать от снега, но Блейну тепло благодаря любви и радости, растекающихся в груди. Это и есть счастье, и он хочет, чтобы оно никогда не кончалось. Это – его свет. - Что? – спрашивает Курт, заметив взгляд Блейна. Он только трясет головой и целует Курта в щеку. Под губами его кожа прохладная, но Блейн чувствует, как от легкого прикосновения выступает румянец. Желудок сжимает от мысли, что он так сильно влияет на Курта; у него самого мурашки от наименьшего касания его пальцев и губ на своей коже. «Вот что значит – парить в небесах», думает Блейн. Он трясет головой от собственной мысли. Они гуляют по знакомым тропинкам, толстый слой снега хрустит под ногами, и Блейн глубоко задумался, поэтому слишком поздно понимает, что Курт хватает с ближайшей скамейки охапку снега. Он в шоке смотрит на снежок, рассыпавшийся на его груди. Курт смеется – открытым счастливым смехом – и это звук похож на музыку, радостную и прекрасную, которая улетает вместе с ветром. Конечно, этот снежок - всего лишь начало, и Блейн отпускает руку Курта, чтобы наклониться за собственным. В конце концов, у него есть брат, и он знает, что такое «битва снежками». Глаза Курта, такие голубые в сером свете, расширяются, и он убегает быстрее молнии, даже в своем зимнем пальто и тяжелых сапогах, но у Блейна хороший бросок, и снежок попадает Курту в спину. Курт разворачивается, и он все еще смеется, открыто и жизнерадостно, даже когда набирает еще больше снега, чтобы ответить Блейну. Он попадает прямо в цель, Блейн выдыхает и едва не падает, когда мокрая холодная масса ударяет ему в лицо. Снег капает за воротник и обдает шею морозом, но Блейну все равно. Сегодня он заставил Курта смеяться. Они гоняются друг за другом как дети, глотая холодный воздух, перекидываясь снежками и вздрагивая, когда снег попадает на кожу. Курту удается спрятаться за его спиной, сунуть Блейну за воротник огромную кучу снега, и он забывает как дышать от того, насколько это холодно, и как сильно он смеется. Он отвечает Курту хорошо намеченным снежком в грудь, который попадает в лицо, и вдруг Курт падает на спину, расставив руки и ноги. - Я окружен! – выдыхает он, все еще смеясь высоким мальчишечьим голосом. Блейн достает телефон и делает несколько быстрых снимков счастливого искрящегося Курта, на которого больно смотреть. У него влажные от снега волосы и ресницы, а уши покраснели от холода, и Блейн думает, что никогда не видел ничего красивее. Он благодарен, что ему было разрешено побыть с Куртом так долго, но надеется, что это продлится еще дольше. «Пожалуйста, не отнимайте его у меня». - Блейн, иди сюда! – зовет Курт, и Блейн прячет телефон во внутренний карман куртки. Не думая о том, как это выглядит со стороны, он падает на снег рядом с Куртом и делает снежного ангела. Он замерз до костей, и Курт, должно быть, тоже, но он рядом и тоже делает снежного ангела, и все, чего хочет Блейн – это остаться здесь навсегда. Он построит Курту иглу, если это значит, что он всегда будет рядом. Но конечности постепенно онемевают, мешая его задумке. - Пора идти, - говорит Блейн. Он перекатывается на бок и утыкается холодным носом в щеку Курта. Он не может поверить, что делает это на людях; раньше он не смог бы так. Но есть еще столько вещей, о которых он даже не задумывался до того, как встретил Курта. – Согреемся в кафе, например. - Я хочу вернуться к тебе домой, - у Курта тихий, но осторожный голос. Его глаза становятся темно-серыми, как когда их с Блейном переплетенные тела медленно трутся между собой на диване. - У меня нет камина, чтобы согреться, - шепчет Блейн. Внизу живота медленно зарождается тепло. Он так давно не чувствовал желания к кому-либо, но к Курту он ощущает его каждый день. - Мне хватит твоего тепла. Эти слова такие банальные, но у Блейна все равно мурашки. - Хорошо. ~~*~~ Обогреватель недовольно урчит, когда Блейн включает его, но теплый воздух поступает все равно. Они оставляют мокрые ботинки у порога, вешают промокшую одежду на крючки; старые половицы скрипят под их шагами, но Блейн почти не слышит этого. Поездка в метро была мучительно долгой; и от того, как Курт рисовал круги на его запястье и понимающе улыбался, лучше не становилось. Курт развязывает шарф и игриво набрасывает его на шею Блейна. Ткань холодная и мокрая на открытой коже, и он вздрагивает и смеется. Курт тоже смеется, высоким счастливым голосом, его глаза исчезают благодаря улыбке, он хватает концы шарфа и притягивает Блейна для глубокого поцелуя. Он находит его губы даже с закрытыми глазами. Блейн стонет, он ничего не может с собой поделать. Все кажется таким новым, скоротечным и одновременно пугающим, когда они целуются – мокро, горячо и пошло – а Курт уже без рубашки и раздевает Блейна, который понятия не имеет, что делать. Руки кажутся огромными и неуклюжими, и он переживает, что пахнет застоявшимся эспрессо. Но Курт такой терпеливый, и Блейн все еще не может понять почему. Наверняка он встречает сотни, тысячи мужчин на работе, на улице или в продуктовых магазинах, которые мечтают сходить с ним на свидание. Но Курт выбрал его, Курт хочет его – маленького, незаметного, неуверенного в себе Блейна, который никогда не занимался этим и не уверен, что сможет вообще. Курт стаскивает с Блейна мокрую одежду – толстую кофту, футболку с длинными рукавами и влажные джинсы – и бросает их на пол. Его уверенные пальцы скользят по обнаженным участкам кожи, гладят по тазобедренным косточкам, внутренней стороне ног, ключицах. Блейн бы стеснялся своего слегка выступающего живота, но Курт провел так много времени, покрывая его поцелуями и спускаясь все ниже, поэтому Блейн перестает переживать, что у него не модельная фигура. Курт не снимает его трусы, и Блейн благодарен за это. Они уже раздевались друг перед другом, но пока не делали этого, хотя иногда Блейн просыпается до боли возбужденным, думая лишь о том, на что это будет похоже. - И ты, - говорит Блейн, расстегивая кофту Курта. Курт смотрит на него полным желания взглядом, его горячие руки помогают снимать мокрую, прилипающую к телу одежду. Блейн удивлено приподнимает брови, когда расстегивает ширинку Курта и видит под штанами термобелье («На дворе мороз, ясно?»), и хочет накрыть рукой очевидную выпуклость через тонкую ткань. Он вздрагивает от того, что может это сделать; что ему разрешено, что этого хотят. Но он стягивает штаны, обнажая длинные сильные ноги Курта, и отбрасывает к остальной одежде. Понимающе улыбаясь, Курт толкает его на диван. Блейн расставляет ноги для Курта и открывает рот, чтобы впустить его язык. Он уже весь дрожит – мелкая вибрация распространяется по конечностям. Каждый раз это так сильно влияет на него, что даже страшно. У Курта горячие губы и тело, а его бедра начинают медленно, но настойчиво двигаться, от чего Блейн выдыхает ему в рот. Давление и трение зарождают горячее желание в паху. Он ужасно неопытен, но его тело знает, что делать. Блейн хватает ягодицы Курта, зарываясь пальцами в упругие мышцы, и его голова откидывается на подушку в попытках глотнуть воздуха. Губы Курта приникают к его шее, делают глубокие засосы на коже, Блейн громко стонет, а жар и напряжение растут с каждой секундой. Он весь раскраснелся; кожа скользкая от пота и талого снега, а подтянутый живот Курта легко скользит по его телу. Он чувствует сильные горячие бедра Курта на своих, когда он толкает все сильнее и сильнее, пока собирающийся жар внизу живота не переполняется, и Блейн кончает с громким стоном, хватаясь за Курта и заглатывая воздух. Он чувствует, как кончает Курт – его член дергается, а по бедру растекается теплая влага. Курт ложится ему на грудь, и Блейн гладит по его мокрой спине трясущейся рукой. Его мышцы подрагивают, и Блейн слышит медленные вздохи и влажное дыхание Курта на остывающей коже. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает смешанный запах пота, мускуса и спермы. Блейн чувствует себя разбитым и собранным заново. Он не знает, когда будет к этому готов, но точно уверен, что хочет делать с Куртом всё. Блейн достаточно хочет его, достаточно доверяет ему, чтобы позволить осторожным прикосновениям Курта и его обожающим губам стереть воспоминания о неудачах прошлого. Ему остается только надеяться, что Курт сможет ждать так долго, как потребуется. И когда Курт слегка приподнимается, чтобы подарить ему сонный поцелуй в подбородок и прошептать «спасибо, что пошел со мной гулять», а потом зарывается лицом в его шею, Блейн более чем уверен, что Курт готов подождать еще немного.