Прельститель. Часть 1. "Я вырос в аду".

      То, что Ральф однажды заставил его сделать, не выходило из головы маленького мальчика. Он только сильнее стал бояться своего отца. Понимая, что заступничества от матери ждать нет смысла, Эдди замкнулся в себе. У него и раньше не было друзей среди своих одногруппников в детском саду. Там тоже хватало недоброжелателей, к тому же воспитательница была ярая католичка и к протестантам относилась враждебно. Но Эдди предпочитал быть изгоем в детском саду, чем унижаемым и избиваемым родным отцом. Сегодня утром, когда мама отводила его в детский сад, он шел, волоча за собой машинку на веревочке. Мама тоже была чем-то опечалена и на вопросы Эдди, что произошло, не отвечала. Казалось, что и она замкнулась в себе. Только когда они подошли к дверям детского сада, она подбодрила его:       - Не обращай внимания на придирки миссис Крэйн. Она всегда цепляется к детям протестантов.       - Мама, ты из-за этого так сильно грустишь? - догадался Эдди.       - Да, сынок! Мне больно видеть, как ты страдаешь. Но еще больнее мне от того, что я не могу тебя защитить.       Она поцеловала сына и завела в здание, где оставила его на попечение няньки. Эдди уже умел сам одеваться, раздеваться и завязывать шнурки, и поэтому долго себя ждать он не заставил. Как только он все сделал, нянька отвела его в детскую, где играло много детей его возраста. У них у всех были свои игрушки, красивые и дорогие, а у Эдди была лишь машинка. Он взял ее в руки и устроился с ней в углу, где никого не было. С ним мало кто хотел играть, так как все дети, кроме него, были из католической семьи.       Эдди уже давно привык, что ему приходится играть одному, но не просто было смириться с враждебным к нему отношением со стороны других детей. Ведь они часто видели его отца пьяным, устраивающий дебош на улице. И откуда они только знают, что Эдди является сыном этого хулигана? Видать, родители, как всегда, наплели своим детям и научили сторониться подобных людей. Эдди лениво катал машинку из стороны в сторону, не обращая внимания на других детей.       Строгая миссис Крэйн зорко наблюдала за детьми, переговариваясь с пожилой нянькой миссис Фэтти. Эдди тайком смеялся над ними обеими. Ведь миссис Крэйн была очень худой с угловатым лицом и выпученными карими глазами, а миссис Фэтти была очень толстой, да не просто толстой, а жирдяйкой, но менее грубой, чем миссис Крэйн. "Им очень подходят их фамилии!" - шутил Эдди. Вслух он не рисковал что-либо говорить.       Чуть рядом с ним играли в дочки-матери четыре девочки - Бетти, Молли, Нелли, Эмма - они самые настоящие ябеды, любят наябедничать о проделках других ребят воспитательнице. От их длинного языка Эдди пару раз уже пострадал, когда неосторожно обозвал другого мальчика по имени Брэндан червячком, и когда нарисовал карикатуру миссис Крэйн. Эдди теперь был осторожен, понимая, что за любое необдуманное действие может пострадать. Но одному все равно было скучно, все дети разделились на пары или небольшие группы и вместе играли. Один был только он, и ему удалось мельком заметить, что миссис Крэйн как-то злобно на него смотрит и, не отрывая взгляда, что-то шепчет миссис Фэтти. Эдди показалось, что сегодня она найдет повод к нему придраться. Он очень, очень сильно не любил ее. Ведь она неоднократно бранила его мать, когда та приходила за ним. Вероятно, сегодня миссис Крэйн будет, как всегда, проводить католическую проповедь, всячески обливая грязью протестантов, ставя Эдди тому в пример. Он никак не мог понять, чем же протестанты так насолили ей, что она так любит измываться над ним только лишь из-за того, что у него мать протестантка.       Эдди надоело играть, и он просто сидел, выковыривая ноготком грязь из колес машинки. Он обратил внимание на девочек, что рядом играли со своими куклами. Сам не зная, почему, он усмехнулся: вероятно, вспомнил Сьюзен Арчер, которая прогнала его и обозвала "Эдди-спагетти, страшный как йети". Поначалу он решил, что эти девочки ее подружки, но нет. Сьюзен ходила в среднюю группу, а они в старшую. Эдди встал и пошел в туалет.       Он мыл руки. Вдруг за дверью он услышал ворчание миссис Крэйн. Она откровенничала с миссис Фэтти:       - Видеть не могу я этого мелкого чертенка! Что он, что его мать... обоих видеть не могу.       - Чем же они тебе насолили?       - Долорес гугенотка*! Дочь раскольников! И выродок ее такой же.       - Нэнси, может она и гугенотка, но ее сын не отвечает за ее грехи.       - Все дети платят за грехи родителей!!! Ее отступление от католической церкви сыграло с ней злую шутку - она живет теперь с пьяницей.       - Бедный мальчик!       - НЕ ЖАЛЕЙ ЭТОГО ВЫРОДКА! Вот чует мое сердце, что он пропащий человек. Долорес, как собака. Если сука попалась с изьяном, то и щенки ее будут ненормальными.       Эдди какое-то время терпел это, но когда оскорбили его мать, он вышел и накричал на воспитательницу:       - НЕ СМЕЙТЕ ТАК НАЗЫВАТЬ МОЮ МАМУ!!!       - ГЛУСКИН!!! - вскрикнула в ответ воспитательница.       Фэтти испугалась, увидев Эдди в гневе, а Крэйн окинула его суровым взглядом, схватила за руку и повела в центр комнаты, где играли дети. Толстая нянька следовала за ними.       - Миссис Фэтти, приготовьте позорный стул, - велела воспитательница.       Нянька сделала то, что ей велели и даже поставила на него Эдди. Крэйн властно обратилась к детям:       - ДЕТИ!!! Прошу внимания!       Все дети посмотрели на воспитательницу, которая указала пальцем на Эдди:       - Видите этого мальчика? Знаете как его зовут?       - Эдди Глускин! - сказал один мальчик, не глядя, вращая кубик-рубик.       - Верно! - подтвердила Крэйн. - Как видите, он ничем не отличается от вас. Но кто бы мог подумать, что за маской невинности скрывается самый настоящий дьяволенок, который хамит старшим и не послушается. И поэтому в наказание он будет стоять на позорном стуле до обеда. Впредь, дети, не разговаривайте с ним, избегайте его и будьте внимательны. Он имеет привычку подслушивать чужие разговоры.       Миссис Крэйн и миссис Фэтти ушли, оставив Эдди наедине с остальными детьми. Если бы он знал, что дети бывают порой очень жестокими, то не стоял бы на позорном стуле. Он, разрываемый унижением и обидой, твердо стоял на стуле, понурив голову. Вдруг что-то ударило его по голове. Он поднял голову и увидел под стулом кубик. Тут же за этим кубиком полетели остальные игрушки. Эдди всячески укрывался от них, но не получалось. Дети с насмешками кидались в него всем, что попадалось под руку. Воспитательница и нянька нарочно ушли, позволив детям поиздеваться над беззащитным ребенком. Один из мальчиков умудрился кинуть в Эдди детским стульчиком. Удержаться Эдди не смог и с грохотом упал, разодрав до крови левую руку и вывихнув три пальца на правой руке. Дети хотели кинуться на него и дальше продолжить издеваться над ним, но когда увидели на полу капли крови, испугались и отстранились назад. Эдди лежал, не вставая, боясь пошевелиться. Он не плакал, хоть и было очень больно. Мама велела не плакать ему, быть терпеливым и сильным, а так хотелось поплакать. Пару раз он попытался встать, но руки были изранены, и любое движение отражалось болью. Одна из девочек подошла к нему и посмотрела. Ему хорошо досталось, на лице у виска слегка кровоточила царапина, но девочка, насмехаясь, сказала:       - Он протестант! Он не один из нас.       К ней подошел другой мальчик и спросил:       - Воспитательница будет ругать нас, когда увидит, что мы с ним сделали?       - Не будет. Мы католики и не должны жалеть неверных.       В зал зашла миссис Крэйн. Увидев, какое безобразие здесь произошло, она прикрикнула на детей:       - Что здесь происходит? Почему Глускин лежит на полу, а не стоит на стуле?       - Он захотел слезть с него, но упал! - соврала девочка.       Миссис Крэйн подошла к Эдди и грубо его попыталась поднять, но он закричал от боли. Она, не взирая на крики и мальчика, поставила его на ноги и сурово посмотрела на него.       - Негодник! Ты хотел избежать наказания? - ругала она его.       - Это неправда. Они начали кидаться в меня, один из них меня даже стулом кинул, вот я и упал, - пробовал оправдаться Эдди.       - Он врет, миссис Крэйн! Врет!!! - загалдели дети.       Все против одного! Воспитательница поверила детям и, ухватив Эдди за воротник, вывела из детской. Ему было все равно, куда его ведут, ведь кровоточила рука и болели вывихнутые пальцы. Крэйн привела его к заведующей детским садом.       - Миссис Блэк, я уже не знаю, что делать с этим сорванцом. Он врет, хамит, подслушивает и не послушается, - жаловалась миссис Крэйн.       Миссис Блэк, высокая женщина сорока лет, с коротко стриженными светлыми волосами, вытянутым лицом и пронзительными серыми глазами посмотрела на своего воспитанника. Эдди еще ни разу не доводилось бывать у нее в кабинете. Все работники детсада уважали ее за суровую справедливость. Она оглядела с ног до головы Эдди, встала и вышла изо стола.       - Итак, что он натворил? - строго обратилась она к Крэйн.       Та ей все рассказала и как только закончила, миссис Блэк строго посмотрела на Эдди:       - Как тебя зовут, мальчик?       - Эдди Глускин, - тихо ответил он.       - Так ты, по словам воспитательницы, плохо себя вел? Может, ты сам все расскажешь?       Эдди замешкался, особенно когда увидел грозный взгляд миссис Крэйн. "Мужчина не знает слово "боюсь!" - так говорила его мама. Он и не боялся, потому ответил смело:       - Миссис Крэйн оскорбила мою маму! Я чисто случайно это услышал и не мог промолчать. За это меня она публично наказала и поставила на позорный стул, а когда ушла с миссис Фэтти, остальные в меня начали кидаться игрушками, один из них кинул в меня стул, я и упал. И вот, разодрал до крови локоть, и еще мне больно согнуть три пальчика!       Он показал заведущей свои ранки, она осмотрела их и сурово посмотрела на Крэйн:       - Как видите, ваша история и история Эдди отличаются. К тому же, разве вы не знаете, что детей нельзя оставлять одних без присмотра. Почему вы ушли?       - Я отлучилась буквально на пять минут, чтобы позвонить домой и узнать о состоянии здоровья моей больной сестры, - оправдывалась Крэйн.       - Да? Тогда почему вы не велели хотя бы миссис Фэтти присмотреть за детьми?       - А это не ее обязанность!       - Вот именно! Могли бы дождаться тихого часа, а потом идти и звонить домой. А теперь посмотрите на ребенка! Что я скажу его матери?       Крэйн даже и не думала смотреть на Эдди. Один его вид вызывал у нее отвращение. Миссис Блэк была очень догадливой:       - Вы не любите Эдди только из-за того, что у него мать протестантка, а отец католик. Нельзя так относиться к людям только из-за того, что они не из вашего прихода.

***

      Эдди сидел в медицинском кабинете и терпел, пока молодая медсестра мазала ссадину на локте йодом. Руку с вывихнутыми пальцами она уже забинтовала. Миссис Блэк, пока Эдди сидел в мед кабинете, вызвала его мать и объяснила ситуацию. Сегодня мальчика надо вести в травмпункт и неделю сидеть дома. Вывихнутые пальчики очень болели, но Эдди не плакал, только тихо пищал от боли. Ссадина сильно щипала, но он все равно терпел. Сколько прошло времени, как медсестра ранку мажет йодом? Пока что Эдди не умел определять время на часах, но ему показалось, что прошло больше часа. Но не в этом была проблема. Все его мысли были о том, что ему пришлось пережить вчера и сегодня. Тут и пришло понимание того, что в нем что-то сломалось. Только что это такое сломалось? Его ведь и раньше обижали одногруппники и отец, но на это он обратил внимание только сейчас. Пришло понимание, что он чужой среди своих, и мать его чужая. Они оба чужаки среди своих, изгои, неприкаянные! Это чувство отчужденности...!!! "Я не буду больше ни с кем дружить! Меня гонят, мной помыкают!" - с обидой рассуждал маленький Эдди.       В медпункт зашла его мама. Эдди сразу кинулся к ней в объятия и принялся жаловаться на воспитательницу и детей, что обидели его, не стесняясь при медсестре всех их обзывать всякими гадкими словами. Долорес, прижав сына к груди, кивала и молча слушала недовольства своего сына. Она и сама прослезилась, понимая, что ее сыну сейчас приходится очень несладко. Но на все его причитания она сказала коротко и ласково:       - Пойдем отсюда, сынок!       Она взяла сына за здоровую руку и покинула с ним детский сад. Они направились к автобусной остановке, ведь мальчика нужно везти к травматологу. Он был рад, что его увела мама сегодня. Ему и раньше не нравилось бывать в детском саду, с ним никто не хотел играть и игрушками никто не делился. Но когда он и Долорес вошли в автобус, Эдди вспомнил, что забыл в детсаду свою игрушечную машинку на веревочке.       - Мама, мама, я игрушку забыл! - взмолился он.       Но Долорес утомленно вздохнула и ответила:       - Когда пальчики твои заживут, ты вернешься в детсад и заберешь свою игрушку.       Эдди огорчил ее ответ. Он не собирался возвращаться туда:       - Но я не хочу туда! Меня там обижают. Я же тебе рассказал, что сегодня со мной сделали. И эта противная миссис Крэйн тебя оскорбила. Я заступился за тебя, за что меня и наказали.       В автобусе освободилось два места, куда Долорес с сыном и сели. Она погладила Эдди по голове, поцеловала и улыбнулась своей доброй улыбкой:       - Спасибо тебе, сынок, что ты заступился за меня. Ты настоящий мужчина! Не позволил меня обижать!       Эдди, конечно, было очень приятно услышать похвалу из уст мамы, но он не унимался:       - Но я все равно туда не пойду!       - Дорогой мой, я не могу тебя оставить одного дома. И с собой взять тоже не могу. Мне же нужно денежку зарабатывать, чтобы тебя накормить, обуть и одеть. Тебя не с кем оставить. К тому же тебе велели неделю сидеть дома, пока пальчики не заживут.       - Но, мама, ты можешь смело меня оставлять дома. Я не буду безобразничать.       - Я все понимаю, сынок. Но разве ты сможешь покушать себе приготовить?       - Смогу!       - Нет, не сможешь. Вот и я не знаю, кого попросить присмотреть за тобой. К тому же мне не хочется, чтобы домой пришел твой пьяный отец и отлупил тебя.       - А соседка напротив, старая миссис Фит?       - О нет, сынок! Она ненавидит детей, особенно мальчиков.       - Ну, тогда приготовь мне все вечером, а я потом покушаю.       - Ты будешь есть свой обед холодным? Ты же не сможешь его разогреть.       - Ну, хоть кто-нибудь может прийти и разогреть его?       Долорес не знала, что ответить сыну. Оставить его не с кем, попросить присмотреть некого, на няньку денег нет, с собой на работу не возьмешь. Не отправлять же сына к своим родителям, они его даже на порог не пустят. Других родственников у Долорес нет. Она, как и Эдди, совсем одна и не на кого положиться.

***

      Эдди, стиснув зубы, терпел, когда врач осматривал его вывихнутые пальцы. Когда он закончил осмотр, сказал Долорес:       - Ничего страшного! Недели две ему лучше не работать этой рукой. Пусть сидит дома.        После приема Долорес еще больше задумалась, пытаясь что-то придумать. Две недели! Это слишком долго. По дороге домой она вспомнила, что у нее есть подруга Селина Глускин, жена Браяна Глускина. Браян был родным братом Ральфа, и у него с Селиной родился сын Джек, которого Эдди очень любил. Но туда ведь не отправишь маленького Эдди, они живут во Флориде. Да, ей так и не удалось что-нибудь придумать. И она возвращалась домой с испорченным настроением, зная, что там ее ждет пьяный муж, который снова будет кричать на нее.       Ральф снова был пьян, но в этот раз не буянил. Шатаясь, он подошел к своей жене, не дав ей разуться, и поцеловал:       - Дорогая, я скучал! Ты сегодня "поиграешь" со мной?       Что это за игры, Эдди не знал, но видел по выражению лица мамы, что это неприятная вещь. Она вытерпела мерзкий поцелуй мужа, от которого пахло джином, и прошла на кухню. Ральф посмотрел веселым пьяным взглядом на сына, не спрашивая что у него с рукой, достал из кармана десять долларов и всучил ему:       - Вот, как и обещал!       Шатаясь, он отправился на второй этаж в спальню, а Эдди стоял с разинутым ртом и смотрел на отца, пока тот не скрылся из виду. Отец и впрямь сдержал свое слово - дал денег на цирк. Эдди улыбнулся, но воспоминания о том, какой ценой ему дались эти деньги, разом оборвали его улыбку. Он снял обувь и подошел к маме:       - Мама, папа дал мне десять долларов на цирк.       Долорес оторвалась от раковины и с удивлением посмотрела на сына, не поверив своим ушам. Действительно, сын показывал ей десять долларовых купюр. Она с недоверием спросила:       -Сынок, почему тебе папа дал эти деньги? Он ведь никогда так просто не давал нам деньги!       Эдди не на шутку растерялся. Если он ей расскажет, что ему пришлось ради этого сделать, то она его отлупит не хуже отца. Знал он, что мать строго придерживается протестантских наставлений. Но Эдди соврал:       - Он просто так дал. Правда!       Долорес ему не поверила:       - Врешь ты, Эдди! Я знаю твоего отца. Что ты ему сделал, чтобы он тебе дал деньги?       - Ничего!!! - продолжал он упираться.       - Эдди, не ври маме! Скажи правду.       Но Эдди не говорил, опасаясь гнева отца. Не зная, что ей еще сказать, он снова повторил:       - Он просто так их дал.       Долорес взяла деньги, но сыну все равно не поверила:       - Тогда я сама спрошу у твоего отца!       Эдди ничего на это не сказал. Отец тоже соврет. Или нет? Пьяница все что хочешь может наговорить, у пьяного язык хорошо подвешен. Но Эдди был уверен, что отец даже в сильном опьянении ничего не скажет жене, как бы она не требовала этого.       - Мама, раз уж папа дал денег, может мы все-таки сходим в цирк? - осмелился он спросить ее.       Долорес строго посмотрела на сына и ответила:       - Я ничего обещать не буду. Остальные деньги твой отец наверняка пропьет. Так что эти десять долларов - все, что у нас есть. А питаться нам надо чем-то.       Эдди опечалился еще сильнее. Не видать ему цирка, как собственных ушей, это точно. Напрасным было его унижение перед отцом.

***

      Эдди не мог уснуть, лежа в темноте под одеялом, из родительской спальни доносились какие-то странные стоны матери, как будто ее отец мучил. Он несколько раз пробовал поудобнее улечься, но не получалось из-за вывихов на пальцах. Не сумев уснуть, он ради любопытства тихо вышел из своей комнаты и подошел к закрытой спальне родителей. Было хорошо слышно, как скрипела кровать и стонала Долорес. Эдди казалось, что его отец ее душит, и хотел вмешаться, но не мог. Боялся гнева отца. Ведь Ральф сегодня вечером сказал ей, что хочет поиграть. И что это за такие игры, что мама стонет, да и кровать ходуном ходит? Эдди посмотрел в замочную скважину и увидел свою маму абсолютно голой с распущенными волосами, которые уже потрепались. Она сидела на Ральфе в позе наездницы и качалась на нем. Эдди вытаращил глаза, Ральф ухватил Долорес за грудь и произнес:       -Давай, сильнее! Быстрее!!!       Эдди наблюдал за непонятной игрой родителей. Все было видно очень хорошо, на тумбочке рядом с кроватью горела лампа. У Долорес грудь оказалась большой, и она смешно подрыгивала при каждом движении. Она остановилась, повернулась к Ральфу спиной и.... Это отвратительно! Эдди разинул рот. Как она может это делать? Эдди испытал такое отвращение и к отцу, и к матери одновременно, что вернулся в свою комнату, беззвучно закрыв дверь. Но это не помогло ему не слышать стоны матери, и Эдди тщетно бился головой об подушку, пытаясь хоть как-нибудь уснуть. А завтра что будет? Они будут вести так, словно ничего не произошло. Как не крути, но Эдди был в обиде на мать. И что делать? Сказать ей, что он видел и слышал, чем она вчера занималась с отцом? Ни за что! Она, какой бы доброй не была, всыплет ему по первое число. А ведь она так и не решила ничего с ним, как ему быть одному. Вот так всегда!