Прельститель. Часть 1. "Я вырос в аду".

      Утром Эдди разбудила Долорес:       - Просыпайся, сынок!       Он, лениво протирая сонные глазки, посмотрел на маму:       - Что случилось?       - Как твоя ручка, сынок? – ласково спросила она.       Эдди попытался пошевелить вывихнутыми пальцами, но его руку снова прострелила боль, и он скривил лицо. Долорес с досадой кивнула и сказала:       - Ничего, сынок, ничего страшного! Все заживет! Сегодня я отведу тебя в церковь. Отец Эндрю согласился присматривать за тобой, пока я буду работать. Он очень добрый. Тебе с ним не будет скучно. Так что вставай, одевайся, умывайся и спускайся завтракать.       Эдди вспомнил свой вчерашний завтрак, и как отец на него накричал. Долорес сразу заметила по выражению лица сына, о чем он волнуется, и успокоила его:       - Не волнуйся, милый! Папа уже ушел на работу.

***

      Сегодня на завтрак была овсяная каша на молоке и пара бутербродов со сливочным маслом. Долорес, пока Эдди ел, красилась. Пока она делала подводку глаз, Эдди одним глазком наблюдал за ней, не понимая, для чего она это все делает.       - Мама, а зачем ты красишься? – вдруг спросил он.       - Чтобы хорошо выглядеть! – ответила она, не отрываясь от маленького зеркальца.        -Но ты и так хорошо выглядишь!       - Сынок, я работаю в магазине, а значит, вижусь со многими людьми и поэтому я должна быть красивой.       - Но ты и так красивая. Тебе не нужно краситься.       Долорес с легким раздражением посмотрела на сына, давая понять, что разговор ей не нравится. Эдди быстро это понял, прикусил язычок и продолжил кушать. Да, если раньше для него загадкой был его отец, то сейчас и мать стала не менее загадочной. О том, что вчера он видел, чем она занималась с отцом в спальне, Эдди решил не говорить. О таких вещах не говорят, к тому же мама, какой бы ласковой не была, могла тоже ему всыпать в воспитательных целях, если бы он вдруг проболтался ей об увиденном. Вчера Эдди был, конечно, в обиде на маму, но сегодня снова смотрел на нее с любовью, понимая, что она покорна своему мужу во всем. Долорес подкрасила губы, а Эдди как раз доел свой завтрак. Он сам решил вымыть за собой тарелку с ложкой, но мама снова ему не позволила:       - Не надо, сынок. Не мочи свои повязки. Потом, когда твои пальчики заживут, будешь мыть за собой посуду. А сейчас иди и чисти зубы.       Эдди зашел в ванную, взял свою зубную щеточку и принялся чистить зубы. Косо, он посмотрел на ванну. Снова в его голове вспыхнули воспоминания о том, что ему предстояло тогда сделать ради денег на цирк. Или же ради того, чтобы не быть в очередной раз выпоротым? Скорее всего, второе. Жаль, что не получится пойти в цирк, но в этой ситуации есть свои плюсы – отец не избил его. Но Эдди все равно вспоминал об этом с отвращением. Он не мог понять, почему отец попросил его сделать это. Сперва Эдди показалось, что Ральфу больно, как странно он себя вел, а потом отец и вовсе издал громкий стон, и на поверхности воды стала плавать какая-то белая жижа. Не уж-то отец получал удовольствие от боли? Или же то, что случилось, напротив, доставляло ему удовольствие? И мама вчера восседала на отце и также стонала, а потом и вовсе села на достоинство своего мужа и продолжила изливать стоны. Эдди не понимал этого. Ему казалось сейчас, что обычно люди стонут от боли. Разве можно получать удовольствие от боли? Нет, Эдди этого не понимал, для него это пока табу и загадка. И все же почему так получается?

***

      Эдди шел с мамой, неся в руках плюшевого мишку. Сегодня погода снова ненастная и прохладная. В последнее время лето испортилось, и погода какая-то осенняя. Эдди больной ручкой прижимал к себе игрушку, а другой держался за руку мамы. По пути в церковь он увидел Сьюзен, наряженную в розовое платьице, ее кудрявые волосы уложены в красивые хвостики и перевязаны розовыми ленточками. В руках она держала свою куклу. Эдди хорошо помнил ее, эту маленькую забияку, и то, как хотел с ней поиграть тогда. А сейчас, когда она шла на встречу и показывала ему язык, Эдди хитро ухмыльнулся, и как только она стала проходить мимо, громко обозвал ее: "Размалеванная кукла!"       Ее родители остановились и сделали ему замечание:       - Мальчик, как тебе не стыдно!       Долорес оглянулась, не понимая, в чем дело. Похоже, что только она не слышала, что сказал ее сын.       - В чем дело? – спросила она соседей.       - Ваш сын обозвал нашу дочку "куклой размалеванной".       - А она мне язык показывает! – бурно огрызнулся Эдди.       Долорес не стала пререкаться с соседями, дернула Эдди за руку и поторопилась уйти, а соседи вслед еще что-то говорили. Она быстро вела сына за собой. Эдди заметил, как она сжала губы. Видно, сердится. Она так и шла до самой церкви, только у входа остановилась и сердито заговорила с сыном:       - Эдди, мне и так хватает проблем с твоим отцом. Теперь помимо его заморочек, я вынуждена слушать истеричную фанатичку Крэйн, и вдобавок еще и разборки соседей. Эдди, неужели тебе совсем не жалко меня?       Эдди не понял, почему вдруг мама стала такой сердитой. Пока она бранила сына, на пороге протестантской церкви появился пожилой и худой мужчина в священническом облачении.       - Миссис Глускин? Здравствуйте! – вежливо поздоровался он.       Долорес отвлеклась и виновато поздоровалась в ответ:        -Здравствуйте, отец Эндрю. Я привела сына. Его зовут Эдди.       Эндрю взглянул на мальчика и протянул ему руку:       - Здравствуй, птенчик!       Эдди никогда прежде не встречал этого человека, но скромно пожал ему руку в ответ. Эндрю улыбнулся:       - Какая у тебя сильная рука! Сколько тебе лет?       - Пять.       - Пять? Так мало! А я думал тебе лет семь или восемь, такой ты большой!       Эдди только сильнее засмущался и спрятался за маму. Долорес кивнула и сказала сыну:       - Вечером я за тобой вернусь! Веди себя хорошо!       Отец Эндрю взял мальчика за руку и завел в церквушку. Эдди никогда не доводилось быть в церкви, но многие верующие говорили, что храмы захватывают дух своей красотой. Но он, только переступив порог церкви, не увидел ничего красивого. Вдоль в ряд стояли скамейки, а в конце по центру алтаря стоял большой четырехконечный крест, украшенный у своего основания двумя вазами с пышными букетами цветов. Напротив входа, рядом с крестом стоял большой деревянный стенд, на котором лежала большая Библия. Эдди испытал легкое разочарование. Он ожидал увидеть красивый зал для молитвы, стены, украшенные иконами, рядом с ними подсвечники с горящими свечами. Ничего этого не было и протестантская церковь производила больше впечатление запустелого дома. Даже ее священник был похож на высохшего старика. Несмотря на добрую улыбку отца Эндрю и давящую тишину храма, Эдди быстро понял, что это не его атмосфера - нахождение здесь стало постепенно действовать на него угнетающе.       - Подожди меня здесь, птенчик! Я скоро вернусь, - погладил Эндрю Эдди по голове, усадил на скамейку поближе к алтарю и ушел куда-то.        Эдди своими голубыми глазками от скуки осматривал храм. Ничего хорошего! Тоска, отстраненность! Хоть Эдди и не знал ничего о протестантизме, как и о христианстве вообще, он чувствовал, что быть протестантом - это не для него. Почему он так думал? Он сам не знал. Может быть все из-за того, что он ходил в детский садик и там воспитывались дети набожных католиков? Вполне возможно - хотелось же, чтобы к тебе относились как к равному, но этого не будет до тех пор, пока ты протестант.       Отец Эндрю вернулся довольно быстро. Он принес с собой маленькую книгу, тетрадку и синюю шариковую ручку. Эдди вопросительно посмотрел на него, а священник сказал:       - Ну, птенчик, давай почитаем!       Он сел рядом с мальчиком и показал ему книгу. Это оказалась библия для детей. Отец Эндрю спросил его:       - Итак, птенчик, ты читаешь библию?       Эдди покачал головой:       - Нет.       Эндрю нахмурился:       - Нет? Почему? Ты не умеешь читать?       - Умею.       - Тогда почему ты ее не читаешь? Она тебе не нравится?       - Нравится, но не совсем.       - Не совсем? В каком смысле?       - Мне нравится Бытие, Исход и Откровение.       - А псалтирь?       - Нет.       Эндрю сильнее нахмурился и строго спросил:       - И чем же она тебе не нравится?       - Я ее не понимаю.       - А ты ее пробовал читать?       - Ну...я прочитал только первый псалом и не понял его.       Эндрю с досадой покачал головой и сделал ему замечание:       - Птенчик, непонимание не снимает с тебя ответственности за отказ чтения псалтири. Все правоверные слуги Господни читают каждый день псалмы, не понимая сути, но они видят в чтении святость и свою обязанность. Так же и ты должен каждый день читать хотя бы по одному псалму, в противном случае ты вырастешь пропащим человеком.       - Меня в детском саду и так дразнят за то, что моя мама протестантка.       - Это для меня не удивительно, птенчик! Католицизм несет большой вред, он поражает своей жестокостью и лестью. Вот поэтому Мартин Лютер и ушел из католицизма, основав, как апостол, новую правильную веру.       - Но он не апостол! - возразил Эдди.       Эндрю явно не понравился ответ мальчика, но он сдержался от гнева:       - Может и так. Но люди благодаря ему стали жить лучше, они познали истину.       Эдди становилось скучно от таких разговоров, но не желая расстраивать маму (ведь Эндрю пожалуется ей, если он будет плохо себя вести), он послушно все слушал.       - Так что, птенчик, давай-ка почитаем псалтирь! - Эндрю открыл книгу и велел Эдди читать.       Первый псалом Эдди прочитал с трудом, второй он читал, заикаясь, а третий и вовсе не осилил. Хорошо, что отец Эндрю не стал его заставлять читать дальше, иначе бы Эдди расплакался.       - Что же, птенчик, для начала неплохо. Будем и дальше с тобой читать по возможности пару псалмов, а сейчас давай попишем.       Эдди грустно посмотрел на священника и показал ему свою правую забинтованную руку, на которой он вывихнул три пальца. Эндрю досадно покачал головой:       - И как же ты, птенчик, так повредил свое крылышко?       Эдди рассказал ему все, что с ним вчера произошло, на что Эндрю похвалил его:       - Молодец, птенчик! Ты пострадал за правду. Католики никогда не любили правду: они отправляли на костер инквизиции всех тех людей, что были им не подвластны. Знал бы ты, какое гонение претерпевали наши братья по вере. Мало того, что они преследовали нас, гугенотов, они и своих не щадили.       - А своих они почему убивали?       - Да за многое! Кого за колдовство, кого - за воровство, а кого - за убийство. Но чаще они убивали ни в чем не повинных людей. Вот почему католицизм нес такое зло, и вот почему Мартин Лютер заявил о своем протесте против этого.

***

      Как бы убедительно ни говорил Эндрю о своей религии, Эдди все равно был далек от этого. Он прочел сегодня два псалма и не понял смысла. Сами по себе псалмы очень красиво написаны, но смысл ему был не ясен. И Эдди был рад, что отец Эндрю не стал его удручать чтением и отвел в церковный садик, где была маленькая детская карусель, садовые качели и пара маленьких детский лесенок. Вот это Эдди очень любил, ведь у него есть только песочница и самодельные убогие качели из троса и шины. Несмотря на одиночество, ему было весело. Он держался здоровой ручкой за карусель и ногой отталкивался. Когда ему надоедала карусель, он качался на качелях. Но даже это ему со временем начинало надоедать. Чего-то не хватало. Эдди бродил по площадке и увидел баскетбольное кольцо с сеткой и волейбольный мячик рядом на земле. Он довольно улыбнулся, взял мяч и стал здоровой левой рукой бить его об землю, периодически пытаясь забросить в кольцо. Не сразу получилось забросить мяч, но Эдди продолжал стараться. Ему удалось попасть только пять раз, а остальные попытки не увенчались успехом. Притомившись, Эдди положил мячик на место.       При храме был какой-то маленький сарайчик. Дверь туда не заперта и отец Эндрю где-то пропадает, хоть ему Долорес и велела присматривать за ее сыном. Эдди медленно побрел к сараю. В нескольких метрах от сарая Эдди увидел маленький домик. Может, там живет отец Эндрю? Так это или нет, но Эдди был рад его отсутствию и, пока есть возможность, подошел к сараю и дернул за ручку. Дверь была не заперта и он вошел. Этот сарай был больше похож на маленький склад инструментов и запчастей. В углу под большими тисками на столе он увидел картонную коробку, забитую связками газет.       Эдди одной рукой с трудом вытащил коробку и стал смотреть газеты. Интересного было мало, в основном попадались политические статьи. Но одна газета была украшена надписью "Сексуальная революция: люби кого хочешь". Ради интереса он решил полистать. Несколько страниц были украшены откровенными фотографиями, на которых мужчины были наряжены в женские наряды и целовались друг с дружкой, так же и женщины себя вели. Испытывая сильное отвращение от таких фотографий, Эдди отложил газету и ему сразу же попалась другая, но старая, озаглавленная "Эд Гейн. Убийца из Висконсиса"*.       Это показалось Эдди интересным, и он решил почитать. Вкратце была изложена жизнь Гейна до его убийств, потом сами убийства с прилагаемыми фото его жертв и статья о его аресте. Фото убитых им женщин оказались более чем просто шокирующими, но Эдди не испытал ни отвращения, ни страха, какое обычно испытывают дети, когда видят что-то страшное. Но больше всего Эдди поразило то, что у этого маньяка мать тоже была протестанткой, а отец пьяницей, и что он рос замкнутым в себе человеком. Эдди посмотрел на фото Гейна и сказал: "А по его лицу и не скажешь, что он убийца. Вполне доброжелательный человек!" В каком-то смысле Эдди испытал к этому человеку дольку симпатии и уважения, несмотря на те зверства, что он совершал с женщинами.       Эдди дочитал статью о Гейне до конца, отложил в сторону и взялся за другую, более свеженькую. Там уже говорилось об обнаруженных телах убитых девушек: некоторые из них были изнасилованы, другие - убиты с особой жестокостью. Эдди хотел почитать и это, но снаружи он услышал шаги. Кажется, это отец Эндрю идет его искать. Эдди быстро сложил газеты в коробку и отодвинул ее на место.       - Что ты здесь делаешь, птенчик? - спросил Эндрю.       - Я просто смотрю. Никогда не был в сарае, - невинно ответил Эдди.       - Здесь ничего интересного нет, птенчик. Идем, я приготовил тебе обед.

***

      Отец Эндрю приготовил сегодня на обед овощное рагу, а на десерт - вишневый пирог с какао. Эдди скромно кушал, а Эндрю сидел рядом и наблюдал, как мальчик ест. Он ел без аппетита и думал о том, что прочел в газете. Уму непостижимо, но все равно интересно. Может, стоит поговорить об этом с отцом Эндрю? Нет, нельзя, он может наказать. Хотя, нет, не может. Ведь Эдди не его сын, а бить чужих детей нельзя. Значит, спросить можно.       - Скажите, пожалуйста, а правда, что Эд Гейн был убийцей? - начал Эдди.       Отец Эндрю растерялся от такого вопроса:       - Откуда ты знаешь об этом человеке?       - Простите меня, но я в сарае видел газету, где писали о нем.       - Так поступать нельзя, птенчик!       Эндрю глубоко вздохнул и ответил:       - Он чудовище, что убивал женщин, - грустно ответил священник.       - А за что он их убивал?       - Ну, на него плохо влияла его мать. Она была фанатичной протестанткой, хоть это и не поощряется. Она вбила ему в голову, что все женщины в мире - шлюхи, а она - нет.       - А что такое "шлюхи"?       - Шлюха - это падшая женщина, которая спит со всеми мужчинами.       - И за это он их убивал?       - Да. Но его жертвами были отнюдь не шлюхи, а вполне порядочные женщины. Видать, он в каждой женщине видел распутницу.       - Но почему же он так жестоко их убивал?       - Ну, тут трудно судить. Наверно, он таким образом хотел их наказать. Давай не будем говорить об этом. Ешь!

***

      После обеда Эдди сидел на качелях и думал о том, что ему рассказал отец Эндрю. Слово "шлюха" он часто слышал дома из уст пьяного отца, когда он снова выяснял отношения со своей женой. "Моя мама не шлюха. Она порядочная женщина!" - говорил себе Эдди. Но все равно ему было не совсем понятно, почему, если женщина просто спит с разными мужчинами, она считается шлюхой или распутницей? Для маленького Эдди это было загадкой; конечно, ведь он еще маленький и не знает, какое еще значение может иметь слово "спать с кем-то".       Вечером он шел домой за ручку с мамой. У нее сегодня уставший, но довольный вид, и похоже, что она что-то купила. Эдди всю дорогу домой пытался заглянуть в сумку и увидеть что-то вкусненькое, но ничего, кроме хлеба и каких-то консервов разглядеть не смог.       - Мамочка, ты купила мне что-нибудь вкусненькое? - с надеждой спросил он.       - Купила, сынок. Я купила тебе лесные орешки в молочном шоколаде и пару шоколадных батончиков, - улыбнулась ему Долорес.       Эдди пару раз прыгнул от радости. Как он соскучился по сладостям! Мама всегда, когда была возможность, покупала ему сладости. Жаль, что такая возможность выпадала редко. Но все равно он был бесконечно рад этому. Как только они зашли домой, Эдди полез в сумку доставать свои сладости.       - Эдди, нельзя так! - приструнила его Долорес. - Сперва поужинаешь, а потом будешь есть свои сласти.       Эдди недовольно насупился и пробубнил:       - А что на ужин?       - А на ужин сегодня жаркое!       Жаркое было любимым его блюдом, и он обрадовался еще больше, чем сладостям. Пока мама разувалась, он ухватился за ручку сумки левой рукой и потащил ее на кухню. Долорес такое рвение сына только радовало и она, как только разулась, похвалила сына:       - Ах, ты мой маленький помощник!       Эдди сам выложил все продукты на стол. Конечно, хотелось съесть свои сласти прямо сейчас, но мама велела дождаться ужина. И он не стал спорить, а сел за стол и наблюдал, как мама готовит его любимое блюдо. Пока она была занята, Эдди пел ей свою детскую песенку и рассказывал, как сегодня отец Эндрю учил его читать псалтирь. Про Эда Гейна он решил промолчать: ей это может не понравиться. Долорес сама пела песенки своей любимой певицы Эллы Фицджеральд* и даже слегка приплясывала, чем смешила своего сына. Эдди смеялся от души и хлопал в ладошки, а Долорес продолжала веселить сына.