Глава 9. "Forgive me, my son".
27 сентября 2015 г., 18:25
Шесть лет спустя.
Что могло измениться за это время? А изменилось многое. В двенадцатилетнем Эдди Глускине было трудно узнать того шестилетнего мальчика, затравленного отцом и сверстниками. Это был возмужавший подросток с пронзительными голубыми глазами, украшенными густыми черными бровями и серьезным взглядом. Очаровательный парень из седьмого класса! Высокий не по годам, хорошо физически сложен, волосы цвета воронова крыла, широкие плечи, черты лица ровные, пухленькие губы бледно-розового цвета. На лице уже начала проявляться щетинка. Взрослел он рано, в отличие от остальных мальчишек. И где теперь те задиры, что любили дразнить его и избивать? Брэдли и его друзья сторонились его, еще бы! Никто не верил, что Эдди только двенадцать лет. Ему давали все восемнадцать. Все, кто знал его, говорили, что он очень изменился. Да вот только он не считал так! Он оставался таким, каким был: обиженным на весь мир, мечтающим о доме в Калифорнии. Дженнифер так и ходила за ним след в след в школе. Но если он изменился внешне, то в манерах остался прежним - разговаривал мало, вечно о чем-то думал, активности в учебе не проявлял. Был он, одним словом, видным парнем, сам того не желая.
Что же до эмоций, то Эдди улыбался очень редко. Его улыбку могли видеть только Дженнифер и Долорес. Сегодня во время обеда в школе, пока он ел, уткнувшись в свою тарелку, Дженнифер постоянно смотрела на него. Почему-то только сегодня она заметила, как Эдди похорошел, а он не обращал на нее внимания, поедая омлет с кукурузой и запивая компотом. Искоса он все же заметил, как его подруга за ним наблюдает:
- Почему ты на меня так смотришь?
Дженнифер уже привыкла к его такой колкости в интонации, зная, что он говорит так не со зла и с улыбкой ответила:
- Ты стал таким красивым, Эдди!
Он скромно улыбнулся на ее комплимент:
- Красивый? А с чего ты взяла, что я красивый? Мы с тобой дружим шесть лет, и ты только сегодня заметила, что я красивый.
- Просто я раньше не смотрела на тебя так внимательно. И еще у тебя красивая улыбка! Так что улыбайся чаще.
Он как-то странно отнесся к ее совету чаще улыбаться.
- Если бы у меня были для этого поводы, то я бы улыбался. А пока я не вижу причин для этого, - холодно заметил он.
***
Причин улыбаться у него, конечно же, не было. Оно было не удивительно при его-то жизни. Многие подростки в его возрасте в свободное время гуляли на улице, его же день был расписан по часам: в 4.30 подъем, с 5.00 до 7.30 разнос газет по району, с 8.00 до 17.00 учеба и группа продленного дня, с 17.30 до 22.00 работа дома, в 22.15 отбой. К такому режиму он уже привык. За разнос газет он уже получал по пятнадцать долларов в неделю, дома шил. За шесть лет Долорес его научила шить более серьезные вещи: платья и блузки. Все это Эдди продавал на ярмарках и выходных рынках. Ему почти удалось накопить нужную сумму на дом в Калифорнии, но не хватало пяти тысяч, плюс еще тысячи на дорогу. Но времени радоваться у Эдди не было - Ральф в последнее время вообще осатанел – обвинял раз за разом Долорес в краже денег и избивал ее до потери сознания. Возвращаясь после тяжелого дня, войдя в дом, Эдди заметил, как пьяный отец, шатаясь, что-то ищет, переворачивая ящики в тумбе вверх дном. - Где эти долбанные деньги!!! Я знаю, что вы их от меня прячете! Эдди взволновался. Не дай Бог, Ральф найдет те деньги, что он прячет в своей комнате! Надо как-то незаметно пройти в свою комнату и унести оттуда деньги, пока Ральф не додумался идти искать их там. Эдди сделал спокойный вид, чтобы не вызывать подозрений, и направился на второй этаж, но Ральф преградил ему дорогу: - Где деньги, выродок? - У меня нет денег! – спокойно ответил Эдди. - А если я найду их у тебя? А? Ведь в твоей комнате я их еще не искал. Ральф оттолкнул сына в сторону и, шатаясь, направился в его комнату. Эдди задрожал и от страха, и от гнева. Нельзя, чтобы отец нашел его сбережения, иначе все труды, бессонные ночи, нервы и упорства будут напрасны. Эдди сжал кулаки, испытывая стойкое желание избить отца, но не стал, зная, что с ним ему не справиться. Он, стараясь сохранять спокойствие, поднялся наверх и зашел в свою комнату. Эдди всегда содержал свою небольшую комнатку в порядке и чистоте, но Ральф сегодня весь этот уют перевернул с ног на голову. Он переворачивал ящики, опрокидывал и спешно перелистывал книги, а желанных денег найти никак не удавалось. Эдди уже обрадовался, что отец не может найти деньги. Но Ральф нагнулся и заглянул под кровать. Вот теперь Эдди встрепенулся не на шутку. Он смотрел на отца испепеляющим взглядом, пытаясь решить, что делать с ним. Ральф достал коробку, открыл ее и вытаращил глаза, увидев, как много денег от него припрятали. - О, Боже, да тут столько денег, что у меня даже слов нет. Вот теперь разгуляюсь! Руки у Эдди задрожали и он, стиснув зубы, прорычал: - Нет, не разгуляешься!!! Он резко выхватил коробку с деньгами из рук отца, толкнул его и кинулся бежать. Долорес дома нет, она все еще на работе - хоть на этом спасибо, меньше проблем будет. Эдди выскочил на улицу и побежал на противоположную сторону улицу. Гнев и досада так и кипели в его сердце, ненависть к родному, но неблагодарному и жестокому отцу вырывалась из его уст, и он чуть было не попал под машину, но успел убежать. - Ты куда выбежал, придурок малолетний!!! - ругался из окна автомобиля водитель. Но Эдди не обратил на него внимания. Он остановился и оглянулся. Из дома вывалился Ральф и пьяным невнятным голосом прокричал, да так, что все соседи слышали: - А ну..в-в-верни деньги, м-м-м-молокосос! Я...твой отец...я т-т-твой кормилец! Зная, что хуже быть сейчас не может, Эдди в ответ громко огрызнулся: - Это я в семье кормилец и поилец, а ты дармоед!!! Ральф что-то хрюкнул, Эдди харкнул в его сторону и быстрым шагом направился в город, вынув из коробки деньги и спрятав их во внутреннем кармане. На него смотрели прохожие люди, которые слышали его словесную перепалку с отцом, но он никого не замечал и просто шел вперед, хоть и не зная, куда ему идти. Обида немного утихла, и Эдди пришел в себя на скамейке в парке. Он не помнил, как сюда пришел, но тут ему было спокойнее. Хорошо, что завтра выходной, домой можно не торопиться. Да он бы и рад туда вообще не возвращаться. Но придется. Только возвращаться туда с деньгами нельзя было: ведь Ральф из него душу вытрясет, а деньги получит. Эдди ухватил за внутренний карман, где лежали деньги и представил: "Что бы было, если бы я пришел домой позже? Отец нашел бы мои сбережения и пропил их. КАК ЖЕ Я ЕГО НЕНАВИЖУ!!! Надо что-то делать. Он не даст мне покоя. Нужно спрятать где-то деньги, да так, что он их там никогда не найдет. Но только где?" - Привет, Эдди! - услышал он позади знакомый голос. Дженнифер. Ну, конечно, это могла быть только она. Эдди всегда был рад ее появлению, но сейчас ему было все равно, здесь она или дома. Ему было не до нее. Она присела рядом с ним на скамейку и спросила: - Что ты здесь делаешь? - спросила она. - Да так, ничего! - неуверенно ответил Эдди. Она с подозрением посмотрела на него: - Почему ты так держишься за сердце? Эдди сразу убрал руку от внутреннего кармана и не нашел, что ответить на ее вопрос. Но Дженнифер уже долго знала его и быстро догадалась, что у него что-то стряслось: - У тебя опять проблемы с отцом? Эдди виновато опустил лицо: - Он нашел мои сбережения. - Он их пропил? - Нет. Я успел их отнять у него. Мне надо где-то спрятать их, чтобы он не нашел. Дженнифер подвинулась к нему поближе и прошептала: - Я могу помочь тебе. Пойдем со мной. С этими словами она взяла его за руку и повела в район богачей.***
Эдди иногда доводилось бывать в гостях у Дженнифер, чаще всего он у нее бывал, когда дома не было ее родителей. Так что богатая обстановка дома его подруги уже давно не удивляла его, разве что немного завидно было. Она провела его на кухню и налила чашку горячего кофе. - Свои деньги ты можешь оставить у меня и ни о чем не волноваться. Мои родители даже если их и найдут, то не тронут - решат, что это мои сбережения. Я им говорила, что хочу накопить себе на дорогое бальное платье. Они сами меня снабжают ими. Эдди сделал пару глотков кофе, обдумывая ее предложение. В принципе, да, он ей может доверять. За шесть лет дружбы у них не было никаких секретов друг от друга: он всегда выручал ее в школе, если была нужна помощь, а она помогала ему по учебе. Других друзей ни у него, ни у нее не было. Ее не любят в классе только из-за того, что она из богатой семьи, а его... тут и так ясно. Эдди задумчиво постучал пальцами по столу, допил кофе и, достав из кармана деньги, быстренько их пересчитал. Все на месте, ничего не пропало. Пересчитав еще раз для уверенности, он молча протянул деньги Дженнифер, смотря на нее так, будто она его последняя надежда. - Не волнуйся, Эдди. Все будет хорошо! В любой момент ты сможешь их забрать, - подбодрила она его. Эдди улыбнулся. Минуту они друг другу улыбались, глядя глаза в глаза. Он окинул ее оценивающим взглядом с головы до ног. И как он раньше не заметил, что у Дженнифер уже вырисовывается красивая женская фигурка: бюст округлился, голос стал более звонким, талия обрела соблазнительные очертания. А ведь ей было всего двенадцать лет! Эдди сейчас смотрел на нее не как на друга, а как обычно мужчина смотрит на женщину. Откуда такое у него? Что с ним? Нет, он не влюблен в нее. В чем же дело? Может, в том, что Дженнифер стала красивее? Скорее всего в этом вся проблема. Но любуясь своей подругой, он забыл о недавней перепалке с отцом. Испытывая к ней глубочайшее уважение и дружескую симпатию, он встал, подошел к ней и поцеловал ее руку, чем очень удивил ее. Он кивнул ей, не говоря ни слова, вышел из ее дома и направился в свой район. Дженнифер стояла, разинув рот, глядя на свою руку, которую ей только что поцеловал Эдди. Этот скромный джентльменский поцелуй она почувствовала всем телом и ненароком залилась румянцем. Приложив поцелованную руку к своей щеке, она тихо и возбужденно произнесла: "О, Эдди! О, Эдди!" Хорошо, что он не видел ее сейчас. Если бы увидел, то сразу понял бы, что она в него влюбилась.***
Сразу он домой не пошел, а какое-то время еще погулял в своем районе. Со стороны он взглянул на свой дом и сравнил его с остальными. Его дом смотрелся, словно высохший цветок в окружении цветущих бутонов. Ральф и раньше не усердствовал поддерживать хозяйство, а сейчас и вовсе все забросил. Вид дома был очень печальный, требовался ремонт. Порог дома местами уже прогнил, краска на стенах поблекла, старый фургончик рядом покрылся ржавчиной. Эдди смотрел на свой дом и не мог поверить, что здесь он жил целых двенадцать лет. "Конура", - выругался про себя он. Смотреть противно! Эдди плюнул с раздражением и ушел. До наступления темноты он шлялся где угодно, но не рядом с домом. Когда уже совсем стемнело и в это время ребятам его возраста по закону не положено было находиться на улице (комендантский час), Эдди поспешил домой. На его улице творилась какая-то суматоха, столпились соседи и... о, Боже, нет... у его дома стояла карета скорой помощи. Эдди растолкал толпу на своем пути, пытаясь протиснуться к своему дому, но ему не дали даже на порог ступить. Из дома выносили на носилках Долорес с обмотанной бинтом головой. Эдди весь побледнел. Что произошло? Он попытался подойти к матери, но фельдшер его остановил: - Извини, парень, но тебе нельзя к ней подходить! - Как это нельзя? Я ее сын! – возмутился Эдди. - Сын? Вы Глускин? - Да. - Хорошо, можете залезть в машину. Эдди заскочил внутрь и сел рядом с матерью. Она была без сознания, бинты на ее голове пропитались кровью. Перепуганный за состояние мамы, Эдди держал ее за руку, а фельдшер ставил ей капельницу. Водитель завел двигатель, и карета скорой помощи отъехала от дома. Всю дорогу Эдди не сводил с нее глаз, а она не приходила в себя. Когда скорая доставила их в больницу, он помог фельдшерам переложить свою маму на каталку и пошел за ними, пока они везли ее в реанимацию. Там у дверей ему перекрыл дорогу дородный врач: - Вам сюда нельзя, молодой человек! - Но это моя мама! – настойчиво произнес Эдди. - Я все понимаю, молодой человек. Как вас зовут? - Эдвард Глускин. - Хорошо, Эдвард. Присядьте пока на скамеечку. Как только вашей маме станет лучше, мы вам скажем.***
Эдди казалось, что минуты длились часами, а из реанимационной не было никаких вестей. Он то посидит на скамейке, то встанет и начнет мерить коридор шагами, но это не помогало волноваться меньше. Мимо него проходило много медсестер и врачей, и на каждого он смотрел с ожиданием новостей о состоянии своей матери. Но те лишь проходили мимо, ничего не говоря. Прошел уже час и все еще тишина на счет Долорес. Чем дольше он ждал, тем сильнее накалялись его нервы. Прошел еще один час и опять тишина. Эдди посмотрел на настенные часы. Сейчас половина одиннадцатого ночи. У него от волнения и тяжелого дня был измученный вид. - Простите, сэр, может вам плохо? – обратилась к нему дежурная медсестра со своего поста. Но он ее словно и не слышал. Он как заведенный под нос себе что-то бормотал. Что же случилось с Долорес? Не уж то ее все-таки достал Ральф? Из реанимационной, наконец, вышел врач. Эдди быстро вскочил, словно его током ударило, и подошел к нему: - Ну, как она? Врач что-то писал на своем листке и, не глядя на Эдди, равнодушно ответил: - Ничего хорошего. Кровоизлияние в мозг. Можете к ней зайти. Он что-то пометил у себя в бумаге и пошел дальше. Эдди, пораженный его ответом, поспешил в палату к матери. Внутри было темновато, горела только напольная лампа рядом с кушеткой. В палате не было ни аппарата, поддерживающего жизнь, ни дыхательной маски - ничего, что необходимо в экстренных случаях. Эдди взял в углу стул и присел рядом с матерью. Ее верхняя часть головы была замотана бинтами, в руку вставлена капельница с каким-то медицинским средством. Она спит? Эдди взял мать за руку, не сводя с нее глаз: - Мама, ты меня слышишь? Она даже не пошевелилась. Эдди немного настойчиво погладил ее руку: - Мама, это я. Это Эдди. Пожалуйста, умоляю, открой глаза! И опять никакой реакции с ее стороны. Эдди какое-то время молчал, пристально смотря на мать, но она не открывала глаза, было слышно только ее слабое дыхание. Эдди положил голову рядом с ее рукой, тяжело вздыхая. "Я не уйду отсюда, пока ты не придешь в себя и не поговоришь со мной", - решил он для себя. Часы уже показывали полночь, а она все не приходила в себя. Измученный за весь день учебой и беготней по всяким делам и еще такой страшной новостью, Эдди подложил под голову ладонь матери и задремал. Сейчас, даже когда ей было плохо, и он за нее переживал, ему хотелось представить, как им удалось купить дом в Калифорнии. Вот они вдвоем гуляют вечером по берегу моря, и волны ласково касаются их ног. Эдди шутит, а Долорес смеется от души над его шутками; легкий теплый ветерок качает пальмы, в небе летают чайки, горизонт окрасился нежно-алым цветом. Долорес пошевелила рукой, и все мысли Эдди сразу развеялись. Он посмотрел на нее, она с трудом открыла глаза и огляделась. Эдди покрепче взял ее за руку: - Мама, мама, ты узнаешь меня? Она посмотрела на своего сына и сперва не узнала его - морщила лицо, пытаясь разглядеть. Зрение немного прояснилось, и она узнала его: - С-с-сыночек! Она вяло и с трудом улыбнулась, протянув руку к его лицу. Эдди улыбнулся, обрадовавшись, что она, наконец, пришла в себя. - Мама, скажи мне, что произошло с тобой? - настойчиво, но ласково спросил он ее. Долорес тяжело вздохнула и ответила: - Да ничего хорошего, сынок, не произошло! Ты прав был, сыночек. Ты был прав! Не любит нас твой папа. Не любит! Эдди с досадой зажмурил глаза. Так это Ральф с ней это сделал? - Мама, значит, это он тебя чуть не убил? - сдерживая ярость, спросил он. - Ох, сынок! Что уж теперь поделать? Что сделано, то сделано! Но его этот ответ только сильнее разозлил, и он крепче сжал руку матери. - Сынок, мне больно! Хоть ты не делай мне больно! - жалобно прошептала Долорес. Эдди разжал руку, но его негодование не прекращалось. Ральф! От одного этого слова ему становилось дурно. Все выходки отца он терпел только ради матери. А что делать теперь, раз она теперь здесь? - Прости меня, мама! - только это он и ответил. Да и слов у него не было, чтобы выразить свои эмоции и негодования. Долорес дрожащей рукой гладила сына по лицу, и ему удалось забыть о ненавистном отце. - Не грусти, сыночек! Не надо! - ласково приговаривала Долорес слабым голосом. Эдди прижал ее руку к своему лицу и спросил: - Мама, а когда тебя выпишут? А то мне не хочется быть одному! Долорес прохрипела: - Не знаю, милый! Не знаю. Спой мне лучше песенку. - Какую? - Спой свою любимую! Эдди грустно улыбнулся и запел песню про женитьбу. Пел он медленно, делая там, где нужно, особый акцент. Долорес слабо качала головой в такт песни, улыбалась и пробовала подпевать. Когда он закончил петь, она его отблагодарила: - Спасибо сынок, мне так приятно было слушать, как ты поешь! У тебя красивый голос. - Но к чему он мне? - Ты сможешь петь для девушек и тем самым очаровывать их. - Для чего? - Сынок, разве ты не хочешь в будущем жениться? - Жениться? - Да. В этом все счастье. - Разве счастье в этом? - Конечно. Разве ты не понял смысла песенки? Ведь там сказано: "Женись, и ты поймешь, каким счастливым можешь быть". Эдди улыбнулся. Наверное, она права. - А как я пойму, что счастлив? - спросил он. - Вот когда полюбишь и тебя полюбят, тогда и поймешь. - Мама, но я пока не собираюсь жениться. - А как же Дженнифер? Разве она тебе не нравится? - Нравится, но я ее не люблю. Не ровня она мне. Я беден, а она богата. Долорес засмеялась, хотя ее смех был больше похож на кашель. - Мама, все, чего я хочу, так это уехать с тобой в Калифорнию. Пожалуйста, потерпи еще немного. Скоро я накоплю нужную сумму, - продолжал Эдди. - Ничего, сынок, я потерплю. Но может случиться и так, что тебе предстоит уехать туда без меня, - очень слабо ответила она. - Нет, только с тобой. Долорес снова засмеялась и закрыла глаза, не переставая ласкать дрожащей рукой своего сына. Она почти невнятно прошептала: - Ты сможешь! Сможешь! Ты многое сможешь! Эдди не предал ее словам значения, а она продолжала: - Осталась немного. Совсем немного. О чем она говорила? Или бредила? Глаза она закатила и уснула. Эдди погладил ее руку и, положив свою голову на кушетку рядом с ней, сам уснул. Ему снова снилась Калифорния: вот дом на берегу моря, и он играет с ребятами в пляжный волейбол. Жарко, солнце, шумит море. К игре присоединилась и Долорес. Во сне Эдди улыбнулся и даже пробубнил: - Мы выигрываем, мама! Хорошо, что только во сне можно уйти от тревоги и боли. Ему снилось, что он и мама уже живут в Калифорнии, и они счастливы. Да, но это только сон, которому не суждено было сбыться так, как того хотел Эдди. Утром его кто-то тряс за плечо пытаясь разбудить. Он открыл глаза и увидел, что его растормошил вчерашний врач, что позволил ему проведать маму. - Хватит спать! Эдди встал, протер глаза и посмотрел на мать. Она все еще спала, по крайней мере так ему показалось. В палату вошел еще один врач с каталкой, от которого очень неприятно пахло. Эдди разглядел на его бейджике надпись: "Патологоанатом Джерри Байре". Он и лечащий врач переложили ее на каталку, и Джерри Байре увез ее. Но Эдди не сразу понял, в чем дело. Только спустя час, когда врач ему всучил свидетельство о смерти, он понял, что Долорес умерла.
