Любовь прекрасна во всех проявлениях

— Ауч… — Я бы сказал, мы приземлились довольно удачно.        Падение с крыши оказалось на удивление неприятным делом. Хотя сомневаться в этой теории никогда, в общем-то, не приходилось. Падая вниз, ученики прихватили с собой несколько веток, кажется, даже пустое птичье гнездо, а может и кошку. Хотя бы повезло с прочностью девичьих нарядов, превосходно защитивших от ушибов, синяков, ударов, а тем более переломов. Вот только одежда испачкалась землёй до такой степени, что никакая стирка и помывка тут уже не поможет. Оставалось надеяться, что они чистятся какими-нибудь супер-кондиционерами и волшебными стиральными порошками, иначе вомбат будет вправе потребовать солидную компенсацию. Эн упёрся на руки и попытался подняться со своего друга, которого подмял под себя во время короткого полёта, но ладонь скользнула на лужице грязи, отчего парень снова упал, ударившись своим лбом о подбородок второго защитника. Тихо пискнув, он с трудом поправил очки и вдруг рассмеялся. В последние дни было много напряжения и странностей, поэтому даже мелкие радости казались ярче и значимее, запоминались намного сильнее. Скоро Ацуси сумел встать на ноги. Сначала он попытался отряхнуть подол костюма, но никакого толка это занятие не принесло. Зато можно было поухаживать кое за кем живым и более важным, чем просто тряпки. Тонкие пальцы неспешно убрали листья и сучки из светлых волос. — Мы грязные как поросята. — Точно… Нужно принять душ! Пойдём в спортзал, там как раз никого нет, — выпалив столь неожиданное предложение, абсолютно спокойно и с вечным равнодушием, Юфуин взял друга за запястье и повёл вперёд. — П-подожди! А как же монстр? Нужно помочь Юмото! — Всё нормально. Неужели ты в него не веришь? — К-конечно верю, но он ведь там совсем один сражается!        Невинная добродушная улыбка, какую никогда не приходилось видеть на пластиковом лице Эна, пронзила сердце Кинугавы насквозь, выбив из лёгких весь воздух и возможность сказать хоть слово. В голове тут же принялись сражаться два противоречивых чувства: товарищеский долг и жуткая усталость от всей магической ерунды, перемешанная с какой-то инстинктивной заинтересованностью. Раньше не появлялась возможность наблюдать известного лентяя и флегматика таким загадочно-воодушевлённым и, что скрывать, довольно забавным. Бросить битву и пойти тратить казённую воду — предложение, конечно, заманчивое, но какое-то подозрительное. «Если Эн ударился головой во время падения и свихнулся, лучше быть рядом с ним и остановить в случае чего», — успокоил себя Ацуси, хотя истинная причина крылась в сжатых на его запястье пальцах. Немного грубый и не совсем приятный, но почему-то сей жест приносил спокойствие, ощущение безопасности и полного комфорта.

***

      В раздевалке, в самом деле, никого не оказалось. Похоже, лихие спортсмены ещё не сумели отбиться от нападающих возлюбленных. Зато сейчас, совершая маленькое преступление, удавалось поймать что-то особенное, тонкое и едва уловимое, какой-то экстрим, пребывая в странной одежде в школьной душевой. На удивление быстро удалось смириться со всеми быстро развившимися событиями, а за судьбу Юмото почему-то уже не приходилось переживать, как пару минут назад. Оставалось только глубоко вдохнуть, с трудом выбравшись из всех бантиков, рюшек и ленточек, положить костюм и очки на скамейку, а затем преспокойно отдать своё измученное испачканное земное тело одному из величайших даров природы — тёплой воде. Она всегда вселяла в разум полное равнодушие и умиротворение, создавала какую-то успокаивающую пустоту, однако сейчас избавиться от многочисленных мыслей не получалось.       Поведение друга казалось Ацуси подозрительно-активным, несмотря на привычную безответственность, слишком безразличным. Юфуину, как почти всем остальным, не нравились привитые обязанности, но он ни разу не убегал с поля боя и не подставлял друзей. Почему сейчас изменил собственным принципам? Какие-то шевеления в мозгу начисто отказывались выдавать очевидную причину, уходили куда-то в сторону и бросались ненужными сведениями, словно снежками. Так происходит всегда, когда нужно принять важное решение или кропотливо обдумать какой-либо вопрос.       Закончив с ритуалом очищения, Ацуси старательно вытерся пушистым полотенцем и только принялся сушить слипшиеся от влаги волосы, как почувствовал прикосновение сначала на пояснице, а потом на животе. По всему телу тут же пронеслось нечто будоражащее от контраста холодных пальцев и разгорячённой кожи. В остальном слишком яркой реакции не последовало, ведь тогда, посреди ночного леса случайность уже заставила молодых людей пребыть в похожей ситуации, правда, тогда их разделяли лёгкие одеяния, а сейчас совершенно ничего. Осознание этого навело шорох в мыслях, заставив их в панике бегать по голове, показавшейся на удивление тесной, крича и пытаясь понять, что происходит.       В первые секунды возникло одно лишь волнение, смешанное с долькой страха из-за возможных действий непредсказуемого Эна, видимо, отравленного агрессивным фруктом. Действия эти начинались от простых дружеских объятий, вплоть до грязных приставаний. Раньше Кинугава был абсолютно уверен, что подобные предположения вызовут ужас и отвращение, но их не последовало. Наоборот, ему хотелось получить нежность и ласку со стороны старого знакомого, к которому успел привыкнуть и от кого стал зависеть. День без его взглядов, без кратких прикосновений, вроде хлопка по плечу или случайного столкновения в коридоре школы, обещал быть каким-то пустым и разочаровывающим. Простой равнодушный парень стал словно наркотиком, без постоянной дозы которого невозможно нормально существовать. Смутившись от собственных сравнений, Ацуси посмотрел на внезапного нарушителя собственной идиллии, едва приоткрыл рот, но не успел ничего сказать. — У тебя тонкая талия. И кожа очень гладкая, − голос Эна звучал особенно спокойно и размеренно, словно настраивая на что-то, подготавливая к чему-то. Ладони плавно направились вверх, а сам Юфуин уткнулся носом в мягкие тёмные волосы, вдыхая их запах полной грудью. — Как здорово пахнут. — Ч-что с тобой? — Не понимаю, — лениво поднимая взгляд, пробухтел защитник, слегка щекоча кожу Ацуси своими губами. — О чём ты?        Пленник чрезмерного внимания и объятий с трудом освободился и с растерянностью, приправленной недовольством, уставился в карие глаза, пытаясь что-то в них найти. Но тщетно. Они были такими же, как вчера, как год назад, как при первой встрече. Равнодушные, не позволяющие разглядеть иные чувства, надёжно скрывая их ото всех. — Ты очень странно ведёшь себя! Как только мы упали с крыши… ты, — слова становились тише в ярком свете наконец соизволившего появиться озарения. — В тебя попала стрела.        Последовал резкий толчок в грудь. Спина коснулась холодной поверхности. Эн сжал пальцы на чужих плечах. Сердце начинало биться чаще, пытаясь разогреть кровь и одолеть чудовищный мороз внутри. Казалось, что напротив стоит вовсе не давно знакомый парень, а хищный зверь, готовый в любую секунду кинуться на выбранную жертву. И никто не поможет, никто не спасёт… А стоит ли? Да, Эн ведёт себя пугающе, будто контуженный и окончательно сошедший с ума, но всё равно остаётся собой, давно знакомым и привычным лентяем, который пожертвовал собственным рассудком ради друга. Зверь, готовый кинуться на жертву, но не для того, чтобы съесть её. — Стрелы только предлог… Если не хочешь, так и скажи. Но я знаю, что ты солжёшь… Проверим? — последовало лукавое предложение.        Зубы слабо сжались на мочке Кинугавы, сорвав с плотно сжатых губ сдавленное мычание, отдалённо подходящее на стон. Поцелуи ощутились на шее, потом чуть ниже, на ключицах. Почему-то тело ломало, какая-то неведомая сила заставляла выгибаться навстречу, царапать широкую спину, оставляя на ней покрасневшие следы. Дыхание сбилось, Ацуси стал часто и шумно выдыхать, снова и снова произносить короткое имя протяжно, сладко, словно ощущая во рту его вкус, показавшийся совсем новым, ранее незнакомым. — Какой приятный голос… Почему мне раньше не пришло в голову сделать это? — на секунду оторвавшись от гладкой кожи, спросил кого-то незримого Юфуин. — П-подожди! — пытаясь поймать глоток свежего воздуха и здравый смысл, взмолилась жертва его прикосновений. — Прошу!        Оставив укус на тонкой шейке, он выпрямился, отпрянул от товарища и посмотрел на него вопросительно-ласково, с непривычной нежностью и заботой. Словно сияя изнутри как звезда, ставшая близкой, дарующей своё тепло. Восстанавливая дыхание, Ацуси пытался взять себя в руки и сказать то, что собирался, но тело предательски дрожало, в мгновение став тяжёлым и непослушным, не давало пискнуть. Стоило ли вообще спрашивать? Если один волнующий вопрос установит блок между парнями и их отношениями, которые вряд ли хоть когда-нибудь станут такими, как раньше? Но Ацуси не мог оставаться в неведении, не хотел мучить себя. — Ты… делаешь это только из-за монстра?.. Всему виной стрела? — Не могу отрицать — она оказала на меня влияние. Но только тем, что в голове не осталось ни одной мысли кроме тебя, — ладонь Эна аккуратно коснулась чужой щеки, чуть погладила её, призывая доверие. — Хочу трогать тебя. Хочу единолично владеть тобой… Эти желания уже долго живут во мне, но раньше я лишь подавлял их. Теперь не могу. Не в силах больше сдерживать себя, — последовало мягкое прикосновение к губам, чуть смоченным слюной. Поцелуй оказался робким и невинным, но голова посчитала его достаточно сильным, чтобы начать кружиться. Почувствовав, как ноги друга подкосились и как его начало кренить в сторону, Эн прижал его к себе, обнял за поясницу. — Я хочу… Очень хочу с тобой… ну, ты понимаешь, о чём я?        Забавным оказалось видеть серьёзного равнодушного человека столь стеснительным и неуверенным, не способным сказать одно единственное слово, простое, даже естественное. Так долго знать одну определённую грань чьего-либо характера, а тут открыть совсем новую, более светлую, более приветливую и тёплую, к которой хочется тянуться. Даже если это единственный день, когда Юфуин ведёт себя подобным образом, даже если происходящее лишь сон, даже если подобного никогда больше не повторится, Ацуси твёрдо решил поймать момент и запомнить его навсегда. К тому же, держаться больше не осталось сил.       Порой, когда не отвлекала учёба, когда наступал вечер, когда царство сна манило к себе, обещая воплотить любые мечты, мысли вырисовывали свои картинки, где были лишь двое. Их окружали то пышные кусты королевских садов, то тускло освещённая комната, то узкие стены лифта. Менялось всё: места, позы, звуки, взгляды. Лишь страсть и юношеская влюблённость оставались неизменными. И теперь смущение, холод белой плитки, редко стекающие на макушку капли воды ушли на второй, а то и третий план, совершенно безрезультатно пытаясь привлечь к себе хоть капельку внимания. Всё полетело в бездну, тёмную и непроглядную. Может, сама судьба уже давно планировала соединить сердца этих двух молодых людей и, не выдержав их глупости, взяла ситуацию в свои руки? Захотелось просто сдаться ей и томящимся чувствам, обжигающим изнутри. — Я тоже… я тоже хочу. С тобой и ни с кем больше… Я уже давно думаю о том, что влюблён в тебя… Но я и представить не мог, что могу понравиться тебе, — задыхаясь от волнения и подступающих от переизбытка эмоций слёз, проронил Кинугава, заглядывая в глаза напротив, смотрящие внимательно, ловящие каждое движение.        Некоторые считают секс пороком. Многие лишь способом размножения. Ещё большие — обыденностью, чем-то, сродни утреней зарядки. Наверняка никто не знает, но для двоих парней, в тот момент смотрящих только друг на друга, он послужил символом доверия. Выбрать лишь одного из семи миллиардов, далеко не самого богатого, не самого умного и не самого красивого, но твоего, с кем ты становишься счастливым и свободным. Ему можно без малейших раздумий доверить как себя, так и своё тело.       Монстры, вомбаты, защитники. Их больше не существовало. Одна комната, два человека и сотни впечатлений. Цепляясь за тёмный волосы, чувствуя прикосновение и лёгкое царапанье на своей спине Эн жался ближе к товарищу, потираясь своим членом о его, ловил сжатые губы своими, игриво покусывал их, посасывал, облизывал. Ацуси послушно следовал за каждым жестом, за каждым движением, трепеща от восторга, не стараясь его скрыть. Сначала родилась мысль изобразить недотрогу, ломаться и недовольно бурчать, ругаться на «грязного извращенца», но потом ум как-то резко отключился. Возможно, сердце соизволило вооружиться бейсбольной битой, поднять повыше и огреть его, чтобы не мешало. В общем-то, причина была не важна, куда больше интересовал результат. Особенно не давали покоя предстоящие часы, дни и месяцы, когда юношам, предающимся сейчас страстным играм, придётся снова сидеть в одном кабинете, в той же клубной комнате. Как лучше вести себя? Делать вид, что ничего не случилось и забыть обо всём, как будто о дурном сне, или помочь перерасти тупой зависимости быть с кем-то рядом в нечто большее, в настоящие отношения? Нужно решить сейчас, хотя бы для себя. Вот только это было физически невозможно: голова оказалось на удивление пуста и бездумна, а любой звук превращался к глухой стон. Этим вряд ли получиться передать хоть какую-то мысль, даже самую примитивную.        В меру ласково, не без дольки деликатной настойчивости, Юфуин взял Ацуси за запястье, плавно поднося его подрагивающую руку к своему члену, заставляя прикоснуться к нему, горячему и твёрдому. Больше всего хотелось узнать, какого же невинному и добродушному созданию делать настолько пошлые и неприличные вещи. Хотя все его эмоции удавалось прочитать без особого труда. Передавая жар стыда, щёки Кинугавы ярко пылали. Он взволнованно ловил взгляд, то мимолётно глядел на возбуждённый орган, не решаясь на дальнейшее. Неуверенность боролась с какой-то своевольной частью памяти, которая в процессе жадно впитывала в себя запахи, особенно светлых волос и ещё мокрой кожи, имя своего хозяина, произносимое сладко, вязко, старясь уловить каждый штрих, кружа голову. Сокрушительную победу в очередной раз одержало нечто более требовательное и наглое, желающее продолжение пошлого зрелища, от которого закипала кровь.        Дотрагиваться до столь интимной части чьего-то тела оказалось странно, а мозг то и дело находил не самые аппетитные сравнения, портя атмосферу момента и вызывая редкие гримасы на лице Ацуси. Постепенно он перестал дрожать, сумел довольно ловко и уверенно воспроизводить произнесённые Эном команды, стараясь принести ему как можно больше удовольствия. Судя по сдержанным приглушённым стонам и рычанию, проскальзывающим сквозь плотно сжатые зубы, получалось неплохо. Обращались с требовательным органом очень осторожно и нежно, пальцы скользили вверх и вниз по стволу, иногда едва сжимали головку. Ещё вчера никому из защитников даже в голову не приходило, что они будут одни, голышом, в душе, пока остальные сражаются и бездельничают, вытворять подобное. Это признавалось возможным хотя бы для одного, но только спустя время, после свиданий, после неловких поцелуев, через год или два, но точно не спонтанно, словно по щелчку.       Продолжаться долго ласке не позволили: почувствовав, что больше держаться не сможет, Юфуин обхватил чужие запястья и понемногу стал отводить руки в стороны, лишая явно увлёкшегося мальчишку занятной игрушки. Здорово вызывать новые впечатления, особенно у друга лучшего и нужного, которому ты хочешь сделать всё, рядом с кем хочешь быть, кто помогает улыбаться в трудные минуты. Как после всего произошедшего можно отказать даже в самой безумной просьбе? Как можно не начать испытывать что-то более сильное, чем обыкновенная дружба? Как удержать и не смотреть на него украдкой каждую секунду? Пока один из парней поддался песне собственных мыслей, внезапно появившихся и сбившихся в две враждующие тучки благоразумия и влюблённости, второй не упустил момент наклониться поближе и провести языком по уху Ацуси, снова прикусить мочку, вырвав его из плена раздумий вместе с шумным выдохом. Пока опьянённые буйством новых красок глаза заворожено любовались «ангелом» напротив, он не упустил момент ещё немного потешить свой слегка пошловатый рассудок, шлёпнув второго защитника по бедру. Он возмущённо посмотрел на Эна, несильно пихнув его в грудь, отстраняясь назад. — Прости-прости, я как-то неосознанно. У тебя, кстати, очень… — Не нужно продолжать, я понял! — залившись краской, пискнул Кинугава, отводя взгляд в сторону. Комплименты, тем более от того, кому симпатизируешь, всегда приятно получать, но посвящённые не чему-то ниже пояса. Слишком неловко.        В первые минуты тело сотрясало волнение и страх, от слабости подкашивались ноги, а от стыда появилось желание сквозь землю провалиться. Теперь же царствовало спокойствие, полное доверие, желание слиться с любимым человеком, почувствовать его всем своим существом. Как он будет смотреть, держать за руку, двигаться, вести себя, будет ли говорить хоть что-то или шептать на ухо. Немного тревожно, конечно, но тайное желание совсем скоро исполнится. Тем более, если показать своё волнение, кое у кого будет стимул проявить заботу и успокоить своего хрупкого партнёра словами и мягкими прикосновениями.       Сам инициатор происходящего подумал о том же и решил немного подготовить Ацуси к предстоящему, чего сам, откровенно говоря, немного боялся. Главное не показывать это, иначе Ацуси тоже начнёт беспокоиться. Эн провёл ладонью по его щеке, с умилением смотря сквозь полуопущенные веки, и загадочно улыбнулся. Казалось бы, самые простые и обычные жесты, но они источали искренность и теплоту, оставляя лишь одно желание, чтобы нынешнее мгновение длилось вечно. Вся существующая реальная жизнь окончательно потеряла своё значение. Школа, учёба, одноклассники, друзья. Они меркли, не в силах подарить… счастье. Пусть нагло и эгоистично, но Кинугава хотел быть единственным, кто видел и будет видеть Лазурного защитника, главного пофигиста школы «Бинан», таким. Единственным, к кому он будет так прикасаться. Единственным, кого он будет любить. Единственным, кого будет желать. Стать единственным для кого-то, отдавать ему всего себя без остатка, верить ему и становиться счастливым, едва увидев его. — Э-Эн, — процедил Ацуси, запрокидывая голову. Теперь не стыдился блаженно постанывать, перестал сдерживать себя и свой голос.       Жарко. Мокро. Каждый сантиметр тела пытался привлечь к себе внимание, требовал ласки, поцелуев, которыми щедро одаривали тонкую шейку и ключицы. Горячее дыхание обжигало кожу. Столь откровенные, сдержанные стоны услаждали слух, заставляли кровь кипеть. Юфуин чувствовал, как скользят по спине чужие пальцы, царапают её, цепляются за волосы, иногда слишком сильно. Наверное, завтра каждая мышца будет болеть. И пусть. Будет чем-то, сродни воспоминания о происходящем безумстве, ведь кто знает, повторится ли оно вновь хоть однажды. Прогнав несколько мрачные мысли о такой непредсказуемой штуке, как будущее, Эн вернулся к более соблазнительному занятию, оставляя краткие поцелуи ниже, пока не коснулся груди.       Заметив как дрогнул Ацуси, что сильнее вцепился в плечи и шумно выдохнул, понял, что идёт в верном направлении. Стал смелее прикасаться к трепещущему от наслаждения мальчишке, мягко зажимал зубами и пальцами его соски, слыша в ответ страстные развратные звуки. Нутро Кинугавы содрогалось от возбуждения, которое долго сдерживать не удалось. Когда очередной поцелуй ощущался на животе, чуть пониже пупка, все накопленные впечатления и эмоции излились вместе со спермой, стекающей по члену и ногам. Оказалось несколько неловко кончить настолько быстро, но Эн отреагировал довольно мило, шепнув на ушко: «Я рад, что тебе нравится. Это самое главное».        Не спеша, в темпе вальса, Юфуин развернул партнёра к себе спиной, опуская его ладони на прохладную светлую плитку. Попросив подождать секунду, Эн вернулся к скамейке, где вместо волшебной одежды уже лежала привычная школьная форма. На что и был расчёт. В кармане всегда лежал тюбик спасительного крема для рук, на который была возложена нежность предстоящего деяния. Альтернативы сейчас нет. А вот Ацуси мало беспокоился о подобной ерунде - не до того сейчас было. Сердце бешено билось в груди, во рту пересохло, а колени подгибались от волнения. Перед чем-то новым всегда страшно, но если что-то происходит вместе с близким человеком, то переживается как-то легче. И пока Кинугава пытался думать о предстоящем, к нему медленно подкрался разгорячённый хищник и ненавязчиво припал к плечам губами. Тело дрожало от предвкушения. Появилось желание как можно скорее испытать нечто ранее невиданное, волнующее и странное. Как будет на самом деле? Болезненно? Пугающе? Наверное, потрясающе. По крайней мере это единственное слово, которое приходило на ум. Теперь можно только проверить. — Всё будет нормально. Постарайся расслабиться, хорошо? — шепнул Эн, стараясь успокоить Ацуси, неловко ловя его взгляд. — А-ага.        Подготовка пока ещё девственного тела проходила очень осторожно и очень неспешно. Ацуси признавал свою заинтересованность в том, чтобы чьи-то пальцы, смазанные тёплой вязкой жидкостью, ласкали по очереди, а затем вместе, иначе будет больнее, тяжелее и так далее. Но как хотелось крикнуть: «Вставь его уже!», и больше не терпеть эти муки, разжигающие желание поскорее поиграть во взрослые игры. И как бы лениво не тянулось время, как бы тяжко не было ждать, тот самый миг всё же наступил плавно и бережно. Нечто горячее, влажное и твердое, наконец, ткнулось в ягодицы Кинугавы, принуждая его прогнуться и сильнее упереться ладонями в стену. Послышался успокаивающий шёпот. Теперь от волнения не осталось и пары капель, только приятное ожидание.        Головка с некоторым усилием проникла внутрь взбудораженного тела. Раздался краткий, но довольно громкий стон, без капли стыда произнесённый на выдохе. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Каждая клеточка дрожала от напряжений, их сковала невиданная сила, неподдающаяся описанию. Юфуин держал ладони на бёдрах Ацуси, ожидая его разрешения. Разумеется, оно будет выражено не словами, а каким-то мимолётным движением, едва различимым жестом или кратким вздохом. Сейчас слова неуместны, бесполезны и беспомощны. Не придумали ещё определений, что могли бы помочь передать даже малую дольку эмоций, что бурлили, кипели и разрастались в телах юношей.       Стоило попривыкнуть к новым, немного болезненным ощущениям, которые организм всеми силами отторгал. Не прошло много времени, как он всё же сдался и отдал власть более сильным и требовательным сущностям, чувствам, расслабился и смиренно принял в себя чужеродный объект, скользнувший чуть глубже. Эн старался дышать как можно спокойнее, изо всех сил контролировал себя, чтобы не причинить вред. Член сжимали мышцы, туго и с трудом удавалось протолкнуть его дальше, но это приносило только больше удовольствия, сильнее возбуждало. Голова немного кружилась от недостатка кислорода в лёгких.        Постепенно оба юноши смогли испытывать только наслаждение, только друг друга, только метаморфозы, происходящие в голове. Уже завтрашний день никогда не станет прежним. Больше не будет прошлых мыслей, прошлых отношений. Теперь всё будет совсем по-другому. Наконец Эну удалось набраться смелости, чтобы начать двигаться, медленно, с осторожностью, внимая голос Ацуси. Как он будоражил, поднимал из глубин сдержанные стоны, которых Эн несколько стыдился, не желая показаться слишком впечатлительным. Решил сохранить доминантность и уверенность, чтобы дарить Ацуси безопасность каждую секунду, чтобы он ни в чём не сомневался. Каким совершенным казалось слабое тельце, особенно в сильных руках. Каждый штрих, каждая линия, каждый изгиб словно ангелы старательно выписывали. И всё совершенство принадлежало только одному единственному человеку, ещё вчера мечтающему прикоснуться к нежной светлой коже. Теперь можно, причём без ограничений. Проведя ладонью от лопаток по позвоночнику до самого копчика, Юфуин взял своего партнёра за талию и стал вести себя увереннее: немного ускорил движения, на что ответом стал протяжный вздох.        Темп становился резче, член входил глубже, но всё равно осторожно, ведь целью Эна было не только удовлетворить свои мужские потребности, но и сделать то же самое для Кинугавы, в бессилии склонившего голову. Скоро он кончил второй раз, не в силах терпеть всё распространяющийся повсюду жар. Впервые реальность оказалась намного лучше, намного фантастичнее, намного вызывающе, чем самый красивый и сладкий сон. Но если его окончания можно ожидать, пусть не без некоторой тоски, то завершение настоящего станет болезненным. Что если потом не будет ничего? Что если завтра всё вернётся на круги своя? Быть может, это просто очередные мечты?.. Стало страшно, отчего последовала боль при очередном толчке. Паника разрасталась. Эн вновь начал двигаться медленнее, припав к шее Ацуси, мягко зажав кожу губами. — Э-Эн, — хрипло пискнул он, — мы же т-теперь будем… в-встречаться?        Сказать хоть что-то не удалось из-за страха сорваться. Юфуин постарался заменить свой ответ мимолётным поцелуем, который, судя по всему, вполне сгодился. Блаженно закрыв глаза, Кинугава позволил себе окончательно отдаться в чужие руки и больше ни о чём не думать, тем более о будущем.