Галлюцинации

Закусив ноготь, Доён сидит в кресле-качалке у окна, укрывшись пледом. Дождь льет стеной и отвлекает от мыслей, заставляя парня раз за разом возвращаться к одному и тому же — Марк что-то знает. Он ведет себя странно и слишком дружелюбно, будучи предметом издевательств Доён, его психов и истерик. Один разбитый телефон чего стоит. «Не понимаю, о чем ты говоришь», — так ответил Марк Доён, когда тот пытался узнать что-то о прошлом. У Ли было слишком мало зацепок, чтобы строить линию воспоминаний. Мать в самом начале дала понять, что для Доён она не станет путеводителем, его психотерапевт занимается какой-то ерундой вместо того, чтобы помочь пациенту. А он нуждался в помощи, потому что кошмары мучили все чаще и чаще, не давая жить спокойной жизнью в реальности. Доен решил — чтобы убить настоящих чудовищ, надо вспомнить призраков прошлого и взглянуть им в глаза. Но для Доён помощников нет, а те, кто хоть что-то знает, скрывают правду. Ли тяжело вздыхает и снимает очки, зажмуриваясь. Он уже морально иссяк. Иногда хочет все бросить и уехать обратно в Сеул, найти того ублюдка, который, не умея водить, сел за руль и не справился с управлением, въехав в машину Ли. Он знал именно эту версию своего несчастья, которое не дает ему спокойно жить. Старый мобильный, который уже несколько минут стоял на зарядке, наконец подал признаки жизни, оповещая, что готов к работе. Доен нажал кнопку включения и уже через несколько секунд на экране зажегся фоновый рисунок, на котором счастливый Ли, стоя под яркими лучами солнца, крепко прижимает к себе племянницу. — Где ты сейчас? — тихо произносит парень и откидывается на кресло, внутри себя вновь переживая эту трагедию. « — Доктор, мы больше не можем ждать, началась аритмия и отдышка. В запасе несколько часов! — второй хирург, Никита Власов, был взъерошен и напуган. У него, конечно, было больше опыта в проведении таких операций, и Доён с радостью доверил бы племянницу ему, но тот уже больше недели ходил с гипсом после неудачной прогулки на велосипедах. — Она не наш пациент, — Ли пытался сохранить безразличие в голосе, но на последнем слове закашлялся. В Корее он быстро привык к такой форме больничного режима, где похищение пациента из другого отделение настоящее преступление, даже если ты пытаешься спасти ему жизнь. Поэтому и эта частная клиника не могла напугать Доён. Но сейчас ситуация была другой, дело было даже не в похищении пациента. Разве мог он оставаться спокойным, оперируя собственную племянницу? От одной мысли начинали трястись руки, поэтому, когда выхода не было, Доён взял всю волю в кулак. Стоя у мойки перед операционной, где Нике уже вводили анестезию, Доён, сжимая острые края раковины, тяжело дышал и смотрел через стекло на спокойное лицо ребенка, чья жизнь находилась в его руках. — Вы можете отказаться, если не хотите брать на себя ответственность, — голос Саши, который любил появляться из ниоткуда, прозвучал за спиной неожиданно, и Доён вздрогнул, оборачиваясь. В его глазах читался панический страх, но Саша расценил это по-своему. — Если боитесь ответственности, то оставьте это дело. Наша команда справится без заведующего, — его голос был настолько спокойный, что Доён казалось, будто они сейчас разговаривают о погоде, а не о жизни пациента. Он криво усмехнулся. — И кто будет проводить операцию вместо Кириллова? Я так полагаю, ты? Исчезни. — Видно же, что Вы боитесь ответственности. Кириллов не оставит Вас в покое. В нашей больнице, если Вы не знаете… — Саша замолкает, когда тяжело ладонь с оглушительным треском опустилась на железную столешницу. — Ты прямо сейчас готов убить пациента, потому что боишься быть вовлеченным в скандал вместе со своим начальником? — красивые глаза метали молнии, а тонкие пальцы сжимались в кулаки. — Тогда зачем ты сейчас здесь? Ты можешь уволиться и всю жизнь просидеть дома, обдумывая, что именно сделал не так ты или твой начальник, в чем провинился я. Но только когда поймешь — возвращайся. Потому что только врачи, которые понимают, для чего они живут, настоящие. Саша молчал, не зная, что сказать. Голос Доён звучал громко и с надрывом, будто вот-вот у него сдадут нервы. Парень отмер только тогда, когда Ли метнул в него использованное полотенце и направился ко входу в операционную. — Передай своему дружку, что я засужу его. "Оставление в опасности", такая статья тоже есть, — и парень вышел за дверь, а минуту спустя Саша увидел хирурга рядом с пациенткой. Ему помогли натянуть перчатки и закрепили маску и микроскоп. Доён лишь первое время сохранял спокойствие, но встав справа от пациентки, у парня снова затряслись руки. И он поднял взгляд на первого ассистента, Линду Алексееву, которая временно заменяла доктора Власова. Она ободряюще кивнула, подтверждая, что все в порядке и операцию можно начинать. Ли зачем-то кивнул в ответ. — Анестезия? — голос все же дрогнул. — Все готово, док, — ответил Скворцов, взбалмошный парень со своими причудами, но анестезиолог от бога. Доён снова кивнул. Он провел десятки таких операций, но в тот день будто впервые стоял над пациентом. "Возьми себя в руки, Доён, — говорил парень сам себе, — раз-два-три, давай, приди в себя. Это всего лишь очередная операция. Вот и весь ответ ". После недолгих уговоров он все же решился. — Скальпель. Медсестра вложила предмет в его руку, и все в операционной заметили, как задрожала рука хирурга, которая сотни раз крепко и уверенно держала скальпель. Медсестра поспешила промокнуть вспотевший лоб Доён. Все его неосторожные движения были такими очевидными, что в операционной накалялась обстановка. Врачи переглядывались и недоуменно пожимали плечами. Доён пришел в себя только от резкого звука приборов, которые показывали резкое падение давление и снижение пульса. — Давление 90 на 50, док, приступайте к операции! — прокричал Скворцов, заставив Доён испугаться еще сильнее. Парень покрепче сжал скальпель в руке и…» Доён распахивает глаза и тяжело дышит. Эта часть воспоминаний самая ужасная. Кругом только кровь, Доён задевает сосуд, потом просит Линду зашить его. Отсос оказывается неисправным и Скворцов бежит в соседнюю операционную, чтобы принести другой. Ноги у Доён уже подкашиваются, он пальцами пытается нащупать порванный сосуд, но даже такому профессионалу как Ли, это удается с трудом. Линда приступает к зашивке, когда хирург, наконец, даёт ей ориентиры. Скворцова до сих пор нет, и, когда тот спустя несколько минут забегает с отсосом, наступает остановка сердца. Доён пытается реанимировать Нику сначала с помощью адреналина, затем прямым массажем сердца. Но и то, и другое оказывается бесполезным. На аппарате по-прежнему нули и прямая полоса. Когда Линда озвучивает причину и время смерти, Доён все еще пытается, ничего уже не видя от пелены обжигающих слез. Он смотрит на улыбающееся с фона телефона лицо племянницы и чувствует непреодолимую вину. Десятки спасенных жизней — ничто по сравнению с таким грандиозным провалом. — Я испугался и запаниковал, — говорит он фотографии, — когда у тебя в руках чья-то жизнь, ты должен быть стойким до конца, — и слезы снова полосуют щеки Доён, — я так виноват…- говорит он и с силой давит на кнопку выключения, но он не подтверждает этот запрос, потому что в тот самый момент на мобильный приходит смс-сообщение с незнакомого номера. «У тебя ничего не болит?» Доён сглатывает и быстро набирает ответ: «Кто это?» «Хочешь, поговорим? У тебя все хорошо?» Ли вытирает слезы и непонимающе смотрит на экран старого мобильника, с которого необъяснимым образом исчезли все контакты из прошлой жизни. «Ты хорошо знаешь меня?», — быстро печатает Ли, но в этот раз ответ приходится ждать дольше. Возможно, этот человек поможет ему найти ответы на интересующие вопросы? Вдруг в прошлой жизни они были друзьями или коллегами? Если он будет общаться с прежними знакомыми, возможно ли, что воспоминания вернуться? Так часто бывает в фильмах, Доён иногда ощущает себя героем одного из них, потому что история, приключившаяся с ним, на самом деле достойна экранов Голливуда. Телефон, наконец, оповещает о новом сообщении. «Я сейчас в клубе с друзьями. Не хочешь прийти?» Доён подпрыгивает на месте и неверяще смотрит на экран мобильного. Несколько раз моргает, пытаясь удостовериться, что ему вовсе не привиделось. «Куда подъехать?» — быстро набирает парень, не заботясь ни о чем, не спрашивая имен, не думая даже, что на свете есть полно негодяев, которым в прошлом он мог перейти дорогу. Со дня прихода Марка прошло несколько дней. Доён чувствовал себя хорошо благодаря антибиотикам, но кашель до сих пор не прошел. Несмотря на это, парень надевает легкую кожаную куртку, влезает в удобные кроссовки и хватает старый телефон. Ли не помнил себя авантюристом. По крайней мере, в посттравматическом состоянии он всегда вел себя рассудительно, но этот день вышел из ряда вон. Дождь почти сошел на нет, когда Доён принялся выгонять машину из гаража. После смерти Ники он почему-то перестал пользоваться автомобилем, но сейчас это был самый быстрый способ добраться до клуба «Хейв», который находится в часе езды, недалеко от клиники, в которой он работает. На сообщения незнакомец больше не отвечал. Уже в дороге у Доён включились мозги, и он решил выяснить, с кем ждет встречи. Парень время от времени поглядывал на мобильник, который безжизненно валялся на пассажирском сидении. На улице уже было свежо и приятно, когда Ли доехал до клуба и вышел из машины. У клуба толпилось много людей, и Доён беспомощно озирался по сторонам, продолжая писать сообщения на незнакомый номер. И, конечно, он никак не ожидал услышать за спиной знакомый голос. — Кому пишешь? — послышалось в самом ухе Ли, заставив того удивленно отшатнуться. Парень недоуменно уставился на Марка, который легко улыбнулся и помахал парню в своей идиотской манере. — Ты че тут делаешь? — Ты слишком часто задаешь этот вопрос, — старший продолжает улыбаться, — ты никогда не думал, что сам всегда оказываешься рядом со мной? Доён удивленно смотрит на коллегу и отмечает, что тот явно в приподнятом настроении. — Уже пригубить успел? Кириллов смеется и качает головой. — Вот значит, какого ты мнения обо мне? Если я скажу, что по делу тут, ты, конечно же, не поверишь? — парень вопросительно поднимает бровь. Он улыбается так тепло и искренне, что Доён не может сдержать улыбки в ответ. — Дела в клубе? Ты подрабатываешь? Понимаю, жить на зарплату врача нереально, — он смотрит на Марка своими большими глазами, и тот снова пропадает, чувствуя, как внутри все дрожит. Почему ему так тяжело справится с этими чувствами? Он уже понял, осознал, что Макс жив. Осталось немного потерпеть, чтобы вернуть все на свои места. Но это становилось непосильной задачей, когда парень, который был ему так дорог, стоял рядом и улыбался только для него. «Ты хотел знать, кто ты… — думает Марк и тяжело вздыхает, стараясь сохранять невозмутимое лицо, — я попробую тебе помочь». — А ты что тут делаешь? — лукаво спрашивает старший и вытягивает указательный палец. — Учти, если скажешь что-то неправдоподобное, я решу, что ты намеренно ищешь со мной встречи. И Доён смеется так, что у Марка летят искры из ушей и глаз. Он готов хоть сейчас накинуться на Макса и крепко прижать к себе. Конечно, не получится ему объяснить этот порыв, но не стоит ли попробовать ради мимолетного счастья?! — Мне назначили встречу возле этого клуба, но я пока не могу найти человека, с которым собираюсь встретиться. — Ты явно не готовился, и лжец из тебя никакой, — Марк продолжает подшучивать над Ли, но тот лишь качает головой. Глубоко в душе он рад, что встретил этого придурка. Это лучше, чем стоять возле клуба в одиночку. — Ты слишком холодно оделся, — замечает Марк, — тебе уже лучше? Доён собирается ответить, но в этот момент мимо парней проходит компания, от которых за километр разит алкоголем. Они что-то кричат и смеются, а один из наиболее шумных задевает Марка плечом и, качаясь, едва спасается от падения. Кириллов бросает недовольный взгляд на компанию и демонстративно отряхивает пальто, тем самым еще сильнее разозлив мужчин. — Жить надоело? — невнятно кричит один из них и бросается на Марка, который успевает отскочить в сторону. Двое другие, которые помоложе и порезвее, направляются в сторону Доён, разминая пальцы и шеи. Картина как из плохо поставленного блокбастера. — Кажется, твой друг смерти ищет? — усмехается один из них, оголяя желтые кривые зубы. Доён морщится и отворачивается. — Эй, Кириллов. Тут мужики спрашивают, ты смерть не терял? — младший усмехается, заметив встревоженное лицо Марка, который увидел, что те двое окружили Ли. Доён дергает головой, мол, чего ты испугался, для истерики нет причин. — Бессмертного из себя строишь? — шипит один и толкает Ли назад, а второй в то же время толкает его вперед. Его же все это забавляет, в то время как Марк совсем безразличен к тому, что вокруг него самого четверо. Он переживает за Доён, который только переболел, который никогда не любил драки и разборки, которого ему хочется защитить, и Марк пытается оттолкнуть окруживших его, но те тоже начинают толкать старшего. — Мне надоело с вами болтать, — говорит Ли и пытается пройти мимо пьяных, но те лишь хватают его за шиворот, и Доён пластом валится на асфальт. Марк пугается. Он видит кровь, а потом оценивает стекло, которое впилось в тонкую ладонь. Кириллов снова пытается пройти, но ему загораживают дорогу. — Отвали, — спокойно, но с бешеным выражением глаз выпаливает Марк и со всей силы отшвыривает двоих в сторону. Он садится рядом с Доён и хватает того за кисть, осматривая порез. У самого разноцветные блики перед глазами. «Идиот, — ругается Марк про себя, — ты защитить его хочешь, а сам подвергаешь опасности». — Поехали, в больницу. Без швов не обойтись. Кириллов такой встревоженный, что не замечает, как Доён смотрит на него. Отчего-то внутри у Ли все переворачивается, когда он чувствует такую неприкрытую заботу и искренние переживания. Разве кто-то когда-либо делал для него что-то подобное?! Даже если делал, Доён этого не помнит. — Переживу, — хрипит младший и осторожно убирает руку. Ему почти не больно, и щиплет совсем чуть-чуть. — Сначала разберусь здесь. Ли поднимается и вытирает кровь о грубую ткань джинсов. Марк уже хочет накричать и отругать его, потому что Доён врач, а ведет себя, как безголовый подросток, обращаясь неподобающим образом с глубокой раной. Но, когда Доён с силой ударяет кулаком одного из парней, слова сами собой пропадают, и старший открыв рот смотрит на эту картину. «Макс добровольно ввязался в драку…», — думает Кириллов и отчего-то улыбается так широко, что ранка на треснувшей губе начинает кровоточить. Он и сам, придя в себя, начинает отбиваться от пьяниц и ждет лишь подходящего момента, чтобы забрать Ли, который, по всей видимости, не горит желанием уходить. Он дерется так, что у Марка челюсть отвисает, и он записывает вопрос «где ты так научился?» в свою виртуальную книгу вопросов. Кириллову так много надо у Макса узнать… *** Через полчаса Доён уже сидит в кабинете Кириллова в его личном кресле и тихо посмеивается, глядя на спину Марка, который у небольшого столика готовит иглу и нитки. — Смешно тебе? — он решает придать голосу жесткости, но выходит слабо. — Ты бы видел свое лицо. Правда испугался за меня? Кириллов оборачивается, и их глаза встречаются. Сейчас Доён — не Доён. Он Макс, потому что широко улыбается, потому что волосы его взъерошены, а в глазах пляшут бесенята. — Я думал лишь о том, что, если ты умрешь, а я пострадаю в этой драке, меня некому будет подлатать, — голос Марка звучит настолько серьезно, что Доён обиженно надувает губы. — Из всего этого меня радует лишь то, что ты все же признал мой профессионализм. Марк ничего на это не отвечает, потому что садится рядом с парнем, берет его тонкую ладонь в свои руки и кладет на нее влажную салфетку. Доён шипит и непроизвольно пытается отдернуть руку. Марк на это недовольно цокает и крепче сжимает запястье, случайно потянув парня на себя. От неожиданности Ли вскрикивает и чуть ли не падает на Марка, оказываясь непозволительно близко к его лицу. Старший тяжело сглатывает, чувствуя горячее дыхание на своих губах и видя черные зрачки, в упор смотрящие в его глаза. «Ты стал только красивее, знаешь, Макс?» — первая мысль, которая проносится в голове Кириллова. Он просто хочет поцеловать своего парня, разве он не может? — Марк, я могу спросить? — вдруг прошептал Доён в самые губы старшего. У того уже разноцветные блики перед глазами, и его хватает только на короткий кивок. Ли проезжает языком по пухлым губам и спрашивает: — Доктор Кириллов, тебе нравятся мальчики? От неожиданности Марк заходится кашлем, а когда приходит в себя, усмехается. Наблюдательный, гаденыш. Заметил? А может просто почувствовал? Наверное, сложно не обратить внимания на его голодные взгляды. Кириллов смотрит на Ли в упор. Их лица на расстоянии нескольких миллиметров. — Нет, — выдыхает он в чужие губы. Доён сглатывает и делает такое лицо, будто только что проиграл в лотерее. — Что же, я ошибся, прости. — Мне нравится мальчик, — неожиданно даже для самого себя продолжает Марк, — один. Конкретный, — и замолкает внимательно следя за реакцией Ли, — его зовут Ли Доён, — имя парень произносит по слогам, а потом не выдерживает и, притянув Ли за затылок, невесомо касается своими сухими обветренными губами влажных и горячих губ Макса. «Я хочу остановить это мгновенье», — думает Марк и прикрывает глаза. Для счастья нужно просто его касаться.