Галлюцинации

Доён сидит в своей комнате и, закусив губу, смотрит безразличным взглядом куда-то перед собой. Время от времени его губы сами собой расползаются в улыбке, и он безумно хочет, но не может ничего с этим поделать. Горящие глаза, которые смотрели в упор, а потом грубые губы, целующие невозможно тепло и мягко. Доён уже в сотый раз прокручивает в голове эту картину, а сердце предательски замирает всякий раз, стоит парню вспомнить горячее дыхание Марка, опаляющее скулы. Доён тянется к чипсам и, схватив сразу несколько, отправляет их в рот. В его голове будто целый кинотеатр, где он с упоением пересматривает самое пикантное воспоминание в своей жизни. Параллельно с этим Доён думает, что рехнулся, потому что симпатия к мужчине — абсурд, а симпатия к Кириллову — абсурд вдвойне. Он же бесящий. И был таким с самого начала, с первой встречи. Всего лишь третьесортный докторишка, к которому Доён не питает даже толики уважения. Только как понимать выходки глупого сердца?! Доён отбрасывает ненужные мысли и, отодвинув пакет с чипсами, принимает горизонтальное положение. Он просто устал и еще не оправился от болезни, вот и весь ответ. В это время Кириллов тоже уже готовится ко сну и лежит на боку в своей кровати, с улыбкой поглаживая рядом лежащую подушку. Раньше Макс всегда краснел от неожиданных поцелуев, а сегодня даже бровью не повел, выдав с надменным выражением лица, что французские поцелуи ему нравятся куда больше невинных касаний губ. Тогда Марк напрягся, испугавшись, ведь Макс взрослый мужчина, который наверняка хотя бы раз в месяц снимает напряжение. Кириллов накрывает голову подушкой, стараясь отогнать неприятные мысли. О таком даже думать не хочется, поэтому Марк снова вспоминает невесомый, но такой сладкий поцелуй, от которого все внутри дрожит и переворачивается. Утром следующего дня Марк уже стоит в операционной у мойки. Это незапланированная операция, просто с минуты на минуту скорая должна привести троих экстренных. Двое взрослых отправятся в травматологию, а девочка тринадцати лет к Кириллову и сразу на операционный стол. Марк надеялся провести день перед выходным в спокойствии, но в больнице всегда как на пороховой бочке. Особенно сложно с несчастными случаями. Тут нужно действовать быстро, но на диагностику тоже нужно время. — Скорая дала направление, — голос Саши, такой неестественно-хриплый, заставляет Кириллова удивленно взглянуть на друга. — Ты заболел? — он вопросительно поднимает бровь и осматривает парня, у которого пылают уши и слезятся глаза. — Легкая простуда, — оправдывается Саша и кашляет в кулак. — Да ты вдрызг, дружище. Что-нибудь принял? Тебе бы домой. — Проведем операцию, и возьму больничный на неделю, — вяло бормочет Саша. — А, кстати, скорая прислала ориентиры. Предположительно переломы третьего и шестого ребер слева. Марк удивленно поднимает брови. — Сердце в норме? — Не уверен, да и скорая не может ничего сказать без специальной аппаратуры. — Если повреждено сердце, то времени на УЗИ и анализы у нас нет. Предупреди скорую, чтобы везли пациента сразу в операционную. Если сердце в норме, просто соберем ребра, это несложно, а потом пойдешь отдыхать, — Марк вытирает руки и идет к операционной, Саша ползет следом, то и дело кашляя и чихая. — Напяль на себя две маски, а лучше три, — Кириллов недоверчиво смотрит на друга, все еще сомневаясь, что тот способен быть первым ассистентом. Но выхода у него все равно нет, потому что новичок Антон еще слишком неопытен, чтобы занять место Саши, а опытная Света неделю назад ушла в декрет. — И что мне только с вами со всеми делать? Марк и Саша входят в операционную одновременно, когда пациентка уже готова к операции. Обоим помогают надеть перчатки, оба становятся по своим местам. — Что с показателями? — спрашивает Марк, смотря на экран, где отображается частота биения сердце. — А с сердцем что? Почему пульс неровный? — Мы провели ряд исследований, док, в общем…- анестезиолог Миша угрюмо смотрел то на пациентку, то на доктора, — все плохо, ребро задело сердце, придется дробить. — Давайте посмотрим, — за время работы Марк привык, что аппаратура не всегда дает стопроцентный результат, но слова Миши заставили Марка мысленно приготовиться к непростой операции. — Что вообще произошло с пациенткой? — спрашивает Кириллов, делая надрез. — Боуи. — Лифт обрушился, представляете, — отвечает медсестра, подавая хирургу нужный предмет. Марк на мгновенье замирает, и все в операционной переглядываются, опуская глаза, потому что знают — это больная тема для их главного. — Сосредоточься на операции, — едва слышно говорит Саша, а Марк замечает покрасневшие глаза друга. Кириллов берет себя в руки, но мысли вдруг вихрем пролетают в голове. Почему он раньше не думал о том, через что пришлось пройти Максу, чтобы сейчас просто жить и стоять на ногах? Ведь сейчас перед ним лежит пациент, который пережил тот же самый кошмар, и сейчас этот человек на грани жизни и смерти. И Макс тоже стоял на этой границе. Марк продолжает операцию, вскоре понимая, что проведет в операционной гораздо больше времени, чем планировал. И все идет более-менее хорошо, пока заведующий не замечает, как у его первого ассистента дрожат руки, и он едва держит в руке зажим. — Саша? — зовет Кириллов, пытаясь поймать взгляд мутных глаз. — Я в порядке, — врет, и Марк это знает, видит, невозможно не заметить. — Отдай зажим Антону и покинь палату, здесь от тебя все равно толку нет, — серьезно говорит хирург и продолжает операцию. — Я в порядке. — А я сказал, убирайся отсюда, — голос заведующего звучит все также серьезно. Саша тяжело вздыхает и, передав зажим Антону, выходит из операционной, тут же сбрасывая маску и заходясь кашлем. Так лучше для него, но лучше ли для пациента? Антон едва ли бывший интерн, он всего месяц работает на постоянной основе, и то, потому что Кириллов порекомендовал. — Черт дернул заболеть сейчас, — бубнит парень и прикрывает глаза. — Работа с Кирилловым кого угодно до ручки доведет? — знакомый голос раздается полуметре, и Саша даже не открывает глаза. — Вы уже поправились? — Мы снова перешли на «Вы»? Ассистент уже хочет ответить что-нибудь язвительное, потому что настроение отвратительно, но открыв рот, — замолкает. Посетившая его голову идея — выше всяких похвал. — Доён, Вы не заняты сейчас? — парень хватает хирурга за плечи, заставив того отпрянуть, испугавшись. — Что с тобой вдруг? — Кириллову нужна помощь с торакальной хирургией. — Вот пусть сам эту помощь и попросит, — Доён разворачивается, чтобы уйти, но Саша не дает. — Он не может. Просто операция идет прямо сейчас, можно сказать, он работает без первого ассистента. Доён в ужасе оборачивается. — Что? — голос звучит неверяще. — Этот идиот совсем с катушек слетел? Хочет угробить пациента? — Теперь понимаете, что Ваша помощь необходима? Замените меня, — Саша искренне просит, а Доён в этот момент думает, что правильно считал этого идиота третьесортным. Он быстро переодевается, потом также быстро намыливает руки и вытирает их. В Сеуле у него были экстренные операции вроде этой, но никогда еще главный хирург не оперировал без ассистента. Доён злится и громко шаркает ногами, направляясь к автоматическим дверям операционной. «Ты должен доверять ассистенту, как себе», — это единственное, что хорошо помнит Доён из прошлой жизни. Он не помнит самой ситуации, но голос, который произносит эти слова, звучит в голове четко. Наверное, это наставления учителя. Когда двери в операционную расходятся в разные стороны, глаза Марка и Доён встречаются, и Ли испытывает чувство дежавю, а еще хватается за странную мысль, которая кричит, что голос из его воспоминаний чертовски подходит этому раздолбаю. — Что ты здесь делаешь? — Марк удивлено поднимает брови. Доён усмехается и проходит к операционному столу. — Мне сказали, что ты работаешь без ассистента. — Мой ассистент Антон, — Кириллов кивает на парня, который испуганно сжимает в руке иглодержатель. Ли осматривает так называемого ассистента с ног до головы и улыбается. — Значит, меня все-таки не обманули. Что с показателями? — обращается он к Мише, который недоуменно смотрит на заведующего. Тот кивает, позволяя ответить. — Пульс нестабилен. — Конечно, он будет нестабилен, если врач в руках иглу держать не может, — Доён не церемонится и забирает у Антона иглодержатель, — ну и месиво, — укоризненно смотрит на Марка, — нужно быть осторожнее с сосудами, доктор Кириллов. У Марка замирает сердце, когда он видит, как ловко Доён зашивает сосуд, а потом в процессе всей операции помогает и дает множество советов. Старший думает, что все эти годы Доён только и делал, что книжки почитывал, потому что раньше он был среднестатистическим доктором, каких в клинике полно, каким Кириллов сам являлся. А теперь Макс казался Кириллову настоящим гением. — Спасибо за помощь, — между прочим сказал Марк, уже стоя у мойки. — Без тебя я бы застрял здесь надолго. Доён усмехается и внимательно смотрит на Марка. Теперь он уверен точно — ему знаком голос этого человека уже очень давно, поэтому Ли тяжело сглатывает, решаясь на хитрость. — Я стал намного лучше, даже? Кириллов же, будучи полностью погруженным в собственные мысли, кивает. — Это точно. Первое время ты даже вида крови боялся, — смеется старший, но улыбка тут же слезает с его лица, потому что он вдруг понимает, что только что нагородил. Он переводит взгляд на Доён, который сосредоточенно смотрит на него, смотрит, даже не моргая. Кажется, он сам не верил, что эта ловушка сработает. — Ну, тогда может быть скажешь мне, кем я был в прошлой жизни?