Галлюцинации

Прохожу в кабинет и сажусь в кресло, где минутой ранее лежал Доен. В помещении неприятно пахнет какими-то маслами, и я невольно жмурюсь. - С каких пор невролог занимается гипнозом? – спрашиваю и откидываюсь на спинку, закидывая ногу на ногу. Марков усмехается и качает головой, поправляя оптические очки. Он похож на злого гения из диснеевских мультфильмов. - С чего ты взял, что это был гипноз? Я ведь сказал уже, Доен всего лишь уснул. Он очень устает, слишком много на него навалилось в последнее время. Я качаю головой и улыбаюсь. Он пытается обмануть? Если так, то слишком уж плохой из него актер. - Кажется, ты успел сблизиться с Доен? Не слишком ли короткий срок, чтоб подружиться? Марков пожимает плечами. - Думаю, дружба, как и любовь, возникает неожиданно. В мгновенье ока, скажем. Кажется, ты знаешь о чем я. Закусываю губу и тяжело вздыхаю. - Не думаю, что это лучшая тема для разговора. Я пришел сюда по поводу Клинкова. С чего ты взял, что у него отклонения в психике? И что говорит психотерапевт? Макаров тяжело вздыхает и поднимается. - Ты не замечал, что у него дергается левый глаз? Ты же его лечащий врач, что скажешь об этом? Уже назначил лечение? Я задумчиво кошусь на историю болезни и качаю головой. - Я замечал. Видимо, что это следствие удара. У ребенка повредился лицевой нерв. Думаю, через какое-то время его можно будет поправить с помощью хирургического вмешательства. Заместитель ставит на стол два стакана с апельсиновым соком и возвращается на место. Я благодарно киваю. - А что, если ты вмешаешься, и все равно ничего не изменится? – Макаров делает глоток и улыбается. Улыбка у него неприятная, такая же, как и весь он, и мне становится не по себе в его присутствии. - О чем ты? Конечно, после операции все должно пройти. Макаров качает головой и тянется к рабочему столу, из которого достает какие-то бумаги. - Кстати говоря, теперь я понимаю, почему Доен называет тебя шарлатаном, - и снова смеется. – Ты в самом деле стал спустя рукава относиться к пациентам. Я не заметил, когда ты стал таким халатным. - Что ты хочешь этим сказать? Его тон раздражает меня. А еще больше меня злит то, что Доен жаловался на меня этому недодоктору. Разве это не слишком? - С лицевым нервом Клинкова все в порядке. Я уже говорил с психотерапевтом, поэтому мое вмешательство здесь не требуется. Ему нужно пройти курс лечения хотя бы у детского психолога. Обрати внимание, его нерв дергается только тогда, когда он расстроен, когда вспоминает о родителях. В его крови поднимается уровень адреналина, что и вызывает такую реакцию. Ему нужно успокоить нервную систему. Я выпишу нужные препараты, но отклонения нужно лечить в самом его корне, ты должен это понимать. - Почему ты так уверен? – задумчиво закусываю губу и тяжело сглатываю. – Ты уже сталкивался с подобным? – отчего-то все внутри начинает гореть. Почему я боюсь услышать ответ? - Да, у меня есть пациент с таким отклонением. Я лечу его совместно с психотерапевтом. - Могу я поговорить с этим пациентом? – зачем-то спрашиваю. Я проверяю. Но что я хочу выяснить? - Не думаю, что это возможно, - натягивает приветливую улыбку. – Ты же понимаешь, это личная информация. Я не имею право разглашать подобное. Киваю и поднимаюсь с места. - Спасибо, что поделился со мной информацией, я приму к сведению, - киваю и спешно выхожу из кабинета. Быстро иду по коридору. Сейчас понимаю, что мне нужно кое-что выяснить. Срочно нужно позвонить. Забегаю за поворот и врезаюсь в высокую фигуру, чуть ли не сбиваясь с ног. - Прошу прощения, - говорю на автомате и замечаю бледное лицо Доен. - Все в порядке, - спешно произносит он и собирает разбросанные по полу бумаги. Чувствуя свою вину, помогаю парню собрать их, натыкаясь на снимок рентген черепной коробки. Перед тем, как Доен выхватывает его, успеваю заметить трещину справа. - Ничего себе, - усмехаюсь. – Это чье? Твой пациент? Ничего себе. Как он остался жив после такого раскола? - Не знаю, - безразлично отвечает парень и уже хочет обойти меня, но я не даю, хватая его за руку. - У тебя все в порядке? – не знаю почему, но что-то внутри перевернулось, когда я увидел его в кабинете Маркова такого растерянного и встревоженного. - Разве не похоже? – вопросительно поднимает бровь. Чувствую, как дрожат его руки, и поднимаю на парня недоуменный взгляд. - Тебя лихорадит, - констатирую и тяжело сглатываю. – Пошли, я померяю тебе давление, - тяну парня за руку, но тут же чувствую, как он с силой выдергивает ее. - Прекрати, - едва не кричит. – Что ты о себе думаешь? Если утром я проявил элементарную человечность, это еще не значит, что мы стали лучшими друзьями. - Почему ты ведешь себя так? – искренне не понимаю его. – Что с тобой такое, что не так? Мы работаем бок о бок, так почему… - Да потому что! – прерывает на полуслове, срывая голос и тяжело дыша. Замечаю, как его глаза краснеют, а бровь снова начинает нервно дергаться. – Просто не лезь ко мне. Не заметил? Мы слишком часто сталкиваемся, это немного напрягает. Тебя вдруг стало слишком много в моей жизни, и это бесит, - буквально выплевывает он и быстрым шагом удаляется из поля видимости. Тяжело вздыхаю и тоже медленным шагом иду к себе. А он прав, мы слишком часто встречаемся, это даже не смешно. Я не вижу Макса в Доен, но сам он начинает заботить меня. Особенно его близкое знакомство с доктором Марковым. К тому же, слова заведующего заставили меня задуматься. Доен что-то упоминал об аварии, в которую попал некоторое время назад. Но его бровь дергается только когда он злится. Может ли это означать, что у этого парня какая-то психологическая травма?! Прохожу в кабинет, где как всегда валяется на диване Саша и что-то смотрит в мобильном телефоне. Он замечает меня и улыбается. - Ходил в неврологию? Киваю и сажусь за стол. Если Доен попал в аварию, возможно ли, что он лечился в больнице «Тэмин», где после и проходил практику? - Эй, Саш, - зову друга, открывая ноутбук. – Помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомый, который работает медбратом в Корее? Парень мычит что-то нечленораздельное, после чего откладывает телефон. - А что? Просто мы давно не общались. Он нашел там себе подружку и редко вспоминает о родине. - Можешь узнать, где именно он работает? Попробуй как-нибудь наладить общение. Саша молчит какое-то время, а затем коварно улыбается. - Хочешь найти компромат на Ли Доен? Он, что ли, снова тебя достает? - Что-то типа того, - говорю и откидываюсь на спинку стула. Я хочу выяснить об этом парне все. Отчего-то в мгновенье ока мне стало интересно знать, кто он и каким воздухом дышит. Весь оставшийся рабочий день я сидел в своем кабинете, думая над всем тем, что произошло в последнее время. Может ли быть, что пациентом Макарова является Ли Доен? И почему он так бурно на меня реагирует? А еще…та авария…что с ним случилось тогда? Может он хорошенько приложился головой, поэтому теперь такой неадекватный? Смотрю на часы и тяжело вздыхаю. Уже шесть, пора собираться. Переодеваюсь, забираю пальто и портфель и выхожу из кабинета. Отчего-то я очень устал, хотя ничем особенным весь день не занимался. На своем этаже вхожу в лифт, а этажом ниже в кабинку входит Макаров. Он многозначно улыбается и встает рядом. - Собираешься домой? Киваю и оглядываю металлические стены. - Слышал, твои ребята устраивают праздник в честь твоего дня рождения? Сколько тебе уже? Тридцать? - Двадцать девять. Мужчина понимающе кивает. - Можно сказать, совсем мальчик, - и смеется. – Кстати, по поводу Доен. У него сейчас в самом деле тяжелое время. Он рассказал мне о вашем споре в коридоре. Не сильно обижайся на него. - Он докладывает тебе все, что связанно с его жизнью? – раздраженно спрашиваю. – Или вам двоим просто нравится перемывать мне кости? Марков смеется. - Нет, правда. Не обижайся на него. Он слишком расстроен, ведь его племяннице предстоит серьезная операция, ты должен знать. Удивленно смотрю на мужчину. - У него есть племянница? И с чего ты взял, что он делился со мной своими личными делами? Я действительно не понимаю, что происходит. - Ну, как же. Его племянница лежит в твоем отделении. Как же ее зовут…Ника, кажется. Чувствую, как непроизвольно округляю глаза и открываю рот. - Ника? Постой-ка…ты хочешь сказать, что Ника его…- у меня даже нет слов. Ведь только вчера Доен говорил, что не имеет никакого отношения к этой девочке. – Но она ведь совсем не похожа на кореянку, как она может быть… Марков пожимает плечами. - Вроде, ее отец русский. Она пошла в него. В общем, будь к Доен снисходителен. Если ты думаешь, что только тебе от него попадает, то ошибаешься. Его команда жутко страдает. Когда двери лифта разъезжаются, мужчина хлопает ладонью по моему плечу и выходит. Я тяжело сглатываю и тоже медленно покидаю лифт. Если Ника - племянница Доен, тогда почему он мне ничего не сказал? Почему не попросил отойти в сторону, а устроил эту глупую войну? Зачем ему нужен был весь этот фарс? Откуда столько тайн, загадок и интриг? Он ведь мог попросить меня по-человечески. Тяжело вздыхаю и уже собираюсь пойти к выходу, решая, что лучше все это обдумать завтра, как замечаю в другом конце зала Ли Доен. Он держит Нику за руку и медленным шагом прогуливается по холлу, тепло улыбаясь. Девочка кажется счастливой рядом с ним, хотя обычно она угрюма и почти ни с кем не разговаривает. Парень достает из кармана что-то похожее на шоколад и протягивает Нике. Та охотно хватает лакомство и прижимается к плечу Доен. Смотрю на эту картину и с силой стискиваю зубы. Какого черта, Ли Доен, ты творишь? И что еще, гаденыш, ты скрываешь?!