Галлюцинации

Утром следующего дня, только добравшись до больницы, я отправляюсь в кабинет Доен. Всю прошедшую ночь я не мог сомкнуть глаз. Из головы не выходил образ парня, который, улыбаясь, шел рядом с больной Никой. Паркуюсь на привычном месте, отмечая про себя, что машина Доен уже припаркована, а значит, он должен быть у себя. Не замечаю удивленные взгляды членов его команды и бесцеремонно распахиваю нужную дверь. Ребята переглядываются. Кажется, они мысленно дружно прозвали меня смертником. Прохожу в небольшое помещение и сталкиваюсь с удивленным и одновременно злым взглядом парня. Я оторвал Доен от работы. Он замер с ручкой в одной руке и медицинской картой в другой. - Ты что творишь, засранец? – парень сказал это так спокойно, что сперва я даже опешил. Засранец? Это что-то новенькое. Раньше Ли Доен не опускался до оскорблений подобного рода. - Всего лишь зашел к тебе. А что? Теперь это запрещено? Доен тяжело вздыхает и смотрит сквозь меня. Я оборачиваюсь и замечаю несколько пар заинтересованных глаз. - Дверь хотя бы закрой, или тебе последние мозги отшибло? Я решаю промолчать на последнее высказывание и послушно прикрываю дверь. - Жалюзи тоже опусти, недотепа, - говорит он и зевает, откладывая медкарту. Снова слушаюсь и тяну за тонкие веревки. - У тебя две минуты, - раздается все тот же голос. – Я не имею никакого желания выслушивать твой утренний бред, - парень достает из стола тарелку с бутербродами и принимается за еду, - тебя не угощаю, я два дня ничего не ел. Усмехаюсь и качаю головой. Этот парень неисправим, желчь так и хлещет из него. - Я бы и не стал есть в логове врага. Доен поднимает на меня удивленный взгляд и недоуменно хлопает ресницами. - Ты меня уже врагом считаешь? Не думал, что успел так запугать тебя, - и смеется с набитым ртом. - Смотри не подавись, - безразлично говорю, что Доен веселит еще больше. - А ты забавный и оказывается не совсем бесполезный. Если мне будет грустно, я буду звать тебя. Ты умеешь шутить, хотя чувство юмора у тебя так себе, - парень в очередной раз кусает бутерброд и демонстративно смотрит на наручные часы. – У тебя осталось полторы минуты, приступай к своей пламенной речи. Некоторое время молча смотрю на парня, слегка прищурившись, и усмехаюсь. - Ты никогда не знал таких слов как «пожалуйста» и «спасибо»? – почему-то мне кажется, что начать разговор с подобной фразы - хорошая идея. Доен задумчиво надувает губы и откидывается на спинку стула, закинув ногу на ногу. Сейчас он очень похож на Макса. Тот любил надувать губы. Он знал, что они пухлые и красивые, и использовал эту свою изюминку. - Ты знаешь, нет, - Доен говорит абсолютно серьезно, а затем наигранно, по-детски улыбается. – Это все, что ты хотел узнать? - По тебе видно, - игнорирую последний вопрос. – Почему ты просто не сказал, что Ника твоя племянница, и ты сам хочешь заняться ее операцией? Доен мгновенно серьезнеет и выпрямляется. Черты его лица настороженно заостряются. Мне кажется, он стал даже выглядеть старше. - Что ты сейчас имеешь в виду? - Я знаю, что Ника твоя племянница, можешь прекратить этот дешевый спектакль. Если бы ты сказал, что эта девочка - родной для тебя человек, я бы отошел в сторону. Доен криво усмехается и поднимается со стула. Он обходит стол и приближается ко мне чуть ли не вплотную. - Отошел в сторону? – и снова эта усмешка. Он сейчас очень зол. Я научился читать настроение этого парня по глазам. Когда он чем-то недоволен, они становятся поистине дикими. - Ты правда такой дурной или прикидываешься? Недоуменно прищуриваюсь и сглатываю. Его взгляд пронзает насквозь, я почти физически чувствую, как он пробирается мне под кожу. Макс так не умел. - Что ты хочешь этим сказать? - Просто мне непонятно, кто сказал, что я хочу убрать тебя в сторону? - Что? – теперь я совсем не понимаю его. – Разве не ты делал все, чтоб отстранить меня от операции? Ты делал это, чтоб самому провести ее. Так надежнее для тебя. Доен смеется в кулак и кладет руку на мое плечо. У него тяжелая ладонь, что не может меня не злить. Он нарушает мое личное пространство, заставляя чувствовать себя неуютно. - Надежнее? Для меня? – его голос тверд и холоден. Кажется, он еще никогда не был так серьезен. - Я устроил все это не для того, чтобы проводить операцию. Я хотел, чтобы ты лучше подготовился к ней. Чтобы ты понял: если посмеешь дать слабину, есть некто, кто с радостью заменит тебя, есть кто-то лучше тебя. Я сглотнул и заметил, что глаза парня краснеют и начинают блестеть. - Какой дядя сможет оперировать собственную племянницу? С каким сердцем я должен был бы возложить на себя эту ответственность? Ты совсем никогда не думаешь головой? – на последнем слове Доен несколько раз ткнул указательным пальцем в мой лоб. – Включи наконец мозги, доктор Кириллов. Я не знаю, что творится у тебя в голове, но всю ту жалкую неделю, что мы знакомы, ты показался мне отвратительным специалистом. Он убирает руку, предварительно легко пихнув меня. Отчего-то такое чувство, словно по мне проехались танком. Казалось, это я хочу выяснить правду, наподдать за ложь, а получилось наоборот. - Ты занял гораздо больше времени, чем предполагалось, поэтому принеси мне еще бутербродов из столовой, - говорит он, возвращаясь за стол. - Что? – переспрашиваю и усмехаюсь. – Хочешь, чтобы я принес тебе еды? Может, тебя еще накормить? Доен задумчиво поднимает брови и кивает. - Да, думаю, было бы неплохо. Качаю головой, не зная, куда деться. Его слова застряли глубоко в голове, такое чувство, будто он вынул мозг из моей головы, хорошенько промыл его и засунул обратно другой стороной. - Да пошел ты, - говорю безразлично и выхожу из кабинета. Весь последующий день у меня не получается ничем заниматься. Я начинаю ловить себя на мысли, что с каждой новой ссорой его слова воспринимаются все ближе и ближе к сердцу. Не знаю, что происходит, но это мне явно не нравится. Я не могу допустить даже мысли, что привязываюсь к этому человеку. Любая, даже самая глупая и ненужная мелочь меня трогает. Но сейчас я начинаю понимать, что самое страшное для меня – не оправдать его ожиданий. И из-за этого злюсь на себя еще сильнее. Я стал чаще сравнивать Доен с Максом. И я боюсь, что однажды потеряю грань между двумя разными людьми. Я не стал дожидаться окончания рабочего дня и собрался уже ближе к пяти. Не стал ни с кем прощаться, поднялся и ушел. У лифта вспомнил, что давно не писал Максу сообщений и грустно усмехнулся. Последние события выбили меня из колеи привычной жизни. Сейчас я рассчитывал добраться до дома, принять охлаждающий душ и лечь в постель. Включить какой-нибудь интересный фильм и писать сообщения Максу, рассказывая о смешных моментах в сюжете. - Эй, ты куда? – снова этот голос. – Ты совсем ничего не слышал, что я тебе сегодня говорил? Краем глаза замечаю, что Доен в верхней одежде и тоже собирается уходить. - Почему я должен слушать бред, который ты несешь? – говорю, а сам чувствую, как сердце учащает ритм. Глупое сердце, это же не Макс! - Для тебя жизнь и здоровье пациента – бред? – усмехается и складывает руки на груди. – Ну уж такого я точно не мог ожидать. Оборачиваюсь и смотрю в такие родные, но одновременно чужие глаза. Такой взгляд может быть только у Ли Доен. - Я сам разберусь, что мне делать со своим пациентом. Раз уж ты доверил ее мне, изволь проявлять уважение. - Я буду тебя уважать только после удачной операции. На другое можешь и не надеяться, - говорит он в тот момент, когда расходятся двери лифта. Оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве нет желания. - Езжай первым, - говорю, всем видом пытаясь показать, что он противен мне. Доен обводит лифт спокойным взглядом и отворачивается. - Думаю, мне лучше пройтись пешком, - произносит и идет к лестнице. – А ты езжай домой и прочти как можно больше литературы по случаю моей племянницы. Я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть, - оборачивается и снова пронзает насквозь своим взглядом. – Не подведи меня. Сейчас мне кажется, что я готов на все, лишь бы сделать то, о чем он попросил. Поэтому фильм снова отменяется.