Галлюцинации

Окутанный относительным спокойствием, Доен садится за стол, ставит перед собой рюмку и дорогой коньяк, который Председатель подарил ему в честь знакомства. Брюнет тяжело вздыхает и откидывает голову на спинку стула. Он невидящим взглядом смотрит на бутылку и где-то в глубине души понимает - сегодня пить не стоит. Парень усмехается и прижимает ладони к глазам. Он плакал, кажется, впервые в жизни. По крайней мере сколько он себя помнит, на его глазах никогда не было и слезинки. Смерть Ники такая внезапная и бессмысленная. Когда приборы стали пищать, а по экрану поползла тонкая прямая линия, Доен не сразу понял, что произошло. Осознание того, что он своими руками убил племянницу, пришло позже, когда внутри ничего не осталось: ни боли, ни злости, ни отчаяния. И Доен держал Нику за руку до последнего. До того момента, пока гроб с ее телом не опустили на дно огромной ямы. Воспоминания о едва прошедших похоронах режут не хуже самого острого ножа, и Доен все же хватается за бутылку и наливает заслуженные пятьдесят грамм. Он выпивает и морщится, и только потом замечает, что в кабинет вошли. Он поднимает глаза и улыбается, хотя выходит слабо, и эта улыбка больше походит на оскал. - Уже вышел на работу? Тебе стоит отдохнуть, выдались тяжелые дни, - говорит женщина и проходит к столу. Она садится напротив Доен и смотрит на него с заботой. - Все в порядке, - врет он, и женщина понимает это. Ли Доен слишком сильный, чтобы показаться слабым, даже в такой непростой ситуации. - Поезжай домой, отдохни. Набери ванну, поешь чего-нибудь вкусненького. Найди минутку для себя, ты как в воду опущенный. Доен отрицательно качает головой. Он считает, что ни к чему отдыхать, в то время как дела накапливаются. Лучше сделать все и сразу - Я в самом деле хорошо себя чувствую. Тебе не о чем волноваться, возвращайся к работе. Я тоже немного поработаю. - Тогда это… - женщина берет бутылку со стола, - я заберу с собой. А то тебе помешает в делах, - и смеется. Доен тоже улыбается, но радоваться никак не выходит. В горле по-прежнему стоит ком, и совсем ничего не хочется. - Кстати… - вдруг вспоминает парень. – Анна не позвонила и даже открытки не прислала? Женщина выпрямляется и отрицательно качает головой. Ее это тоже расстроило. Брюнет обреченно выдыхает и сжимает руки в кулаки. - Как же так можно? Неужели ей совсем плевать на Нику? Как можно так жить, мама, скажи? Ли Инсу грустно улыбается и пожимает плечами. - Ты умеешь держать лицо, Доен, - говорит она и кладет свою руку поверх ладони парня, лежащей на столе. – Ты единственный из всех моих близких и знакомых умеешь держать лицо, поэтому тебе не понять таких как Анна. Доен благодарно кивает и откладывает ладонь матери. Он тепло улыбается ей, теперь уже искренне, встает из-за стола, обходит его и обнимает женщину со спины. - Спасибо большое, что ты есть, мама. Что бы я делал без твоей помощи? - А я без твоей. Надеюсь, ты будешь хорошим сыном. Доктор Марков жаловался на тебя. Говорил, что ты часто не приходишь в назначенное время. Разве ты не хочешь поправиться, Доен? - Иногда, вернее, чаще всего после визита к нему я чувствую себя не очень хорошо. Голова потом весь день раскалывается, - парень нервно усмехается и выпрямляется. – Поэтому я не прихожу, если есть запланированные операции. Но думаю, что теперь я буду посещать его чаще. Ли Инсу поднимается и проводит ладонью по щеке Доен. - Будь умницей, не разочаруй маму. Ты же знаешь, я хочу для тебя только всего самого лучшего. В мире нет матери, которая бы любила ребенка больше, чем люблю тебя я. Брюнет смущенно улыбается и подталкивает мать к выходу. - Пошли. Я провожу тебя, заодно и разомну кости. Я с утра без движения, думаю, стоит немного пройтись. Женщина кивает, и двое покидают кабинет. В коридоре Ли Инсу звонят и, помахав парню, она спешит к себе. Доен лишь тяжело вздыхает и идет бродить по больнице. В коридоре неприятно пахнет лекарствами, но Доен так привык к этому, что уже и не обращает внимания. Работа и Ника были для Доен единственным счастьем, но теперь, когда племянницы не стало, парень подумывает о том, чтоб пересмотреть свое отношение к работе. Людей в коридорах немного, в основном это медперсонал. Пациенты в такое время находятся в своих палатах и отдыхают. Доен хорошо знает распорядок дня в больнице, но не потому, что он доктор, а потому, что сам недавно был на их месте. Он еще хорошо помнит, как ел невкусную овсяную кашу на завтрак и спал в обед, чтобы хоть чем-то себя занять. Доен останавливается у автомата с газировкой и покупает маленькую колу. Он усмехается, вспоминая, как кроме горячего крепкого чая не пил ничего. Времена меняются, и авария, в которую парень попал больше двух лет назад, ушла в прошлое. Доен рад, что его не преследует страх к вождению, потому что он до безумия любит свою машину. Сейчас парень даже не представляет, как мог допустить аварию, ведь водит он спокойно и редко превышает скорость. Доен заходит за угол и открывает колу. Он замечает парней из детской хирургии и уже проходит мимо, но их разговор заставляет его остановиться и послушать. - Очень жаль босса. С похорон матери примчался на операцию, и здесь оказалось все тщетно, - сказал один из них, покачав головой. - Кто проводил операцию вместо Кириллова? Другой пожал плечами. - Без понятия, но похоже он явно не справился. А Марка жаль, столько проблем разом навалилось. - Что ты сказал? – вдруг переспрашивает Доен. - Простите? – парни оборачиваются и обводят брюнета непонимающими взглядами. - Что ты сказал сейчас о Кириллове? Он не явился на операцию, потому что у него умерла мать? Ты это сказал? - Да, все верно, - блондин кивает. – В последнее время на него слишком многое навалилось. Еще тот новенький с отделения торакальной хирургии вечно достает его. Товарищ пихает его в бок и зло смотрит. - Это он, - кивает на Доен. – Он и есть заведующим торакальным отделением. Тот испуганно расширяет глаза и говорит что-то вроде извинений, но Доен плохо слышит его. Точнее, он не думает сейчас вообще ни о чем. Он так отчаянно винил во всем Кириллова, так справедливо верил в то, что только этот человек является виновником трагедии, что сейчас, кажется, его мир рухнул на глазах. - Ваш начальник здесь? – спрашивает он, а сам ощущает дрожь в руках и только сильнее сжимает жестяную баночку. – Кириллов сейчас у себя? – чуть громче произносит он. Парни переглядываются и отрицательно качают головами. - Его уже второй день нет на месте. Думаю, он до сих пор не может отойти от всего произошедшего. Доен безразлично кивает, поворачивается и быстрым шагом, почти бегом, направляется в отделение детской хирургии. По пути он не без труда достает мобильник из кармана узких брюк и быстро находит нужный контакт, нажимая зеленую кнопку. Недолгая тишина, а после: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». - Черт, - бубнит Доен, тяжело дыша, - неужели этот идиот до сих пор не купил телефон? Расстояние до отделения детской хирургии кажется ему катастрофически огромным, и парень даже успевает запыхаться. Стоит ему оказаться в комнате отдыха, он тут же начинает водить по ней взглядом, выискивая среди многочисленных работников Сашу. - Чем-то обязаны, господин Ли Доен? – тот находится сам, неожиданно оказываясь за спиной парня. – Вы уже вышли? Примите мои соболезнования, - говорит он настолько безразлично, что Доен едва сдерживает себя, чтоб не врезать этому рыжему прохвосту. - Да, мне нужен адрес Кириллова, поторопись и продиктуй мне его немедленно. Саша усмехается и серьезно смотрит на брюнета, складывая руки на груди. - С какой стати я должен это делать? Вы не имеете право брать чужую конфиденциальную информацию и… - Постой-ка, - перебивает кто-то из команды и подходит ближе. Это Стас, медбрат, работающий на полставки. – Разве это не Макс, Саш? – говорит он, с интересом разглядывая Доен. За что получает сильный пинок в область живота. - Ты ошибся, Стас, занимайся своими делами,- нервно говорит Саша и хватает Доен за руку, выводя из комнаты отдыха. Парень недоуменно смотрит на хлопнувшую дверь и переводит вопросительный взгляд на рыжего. - Что за черт? Что ты творишь, и кто такой этот Макс, с которым меня путают уже ни впервой? - Не бери в голову, - отмахивается Саша. – Вы же, корейцы, все на одно лицо, - и глупо смеется, но стоит столкнуться со злым взглядом Доен, как все веселье умирает в нем. - Если бы мне было сейчас до этого, я провел бы воспитательную беседу по поводу твоего неприкрытого расизма. Но мне совершенно некогда говорить о тебе, поэтому дай мне просто адрес Кириллова и можешь быть свободен. - Вы всегда такой грубый, господин Ли? - Прекрати называть меня господином, даже такому придурку, как ты, этот спектакль не подходит. Просто назови адрес. Саша тяжело вздыхает и цепляется взглядом за растение, которое стоит неподалеку, лишь бы не смотреть в глаза этому парню. - Я говорил с Марком всего один раз после неудачной операции Ники. Он был очень подавлен. Особенно тем, что Вы во всем вините его. Не то чтобы его волновали Ваши слова, просто… Не думаю, что сейчас лучшее время, чтоб заявляться к нему домой. Доен тяжело вздыхает и прикрывает глаза. На самом деле, ему тяжело слышать это. Он винил Марка, но и подумать не мог, что у того у самого личная трагедия. - Тебе никогда не говорили, что излишние раздумья не подходят таким, как ты? Я ведь все равно узнаю адрес. Узнать его от тебя – самый быстрый способ. Поэтому не зли меня и просто назови. - Пообещайте, что не скажите ему ничего дурного… - Говори уже, идиот! Спустя две минуты Доен уже заводит автомобиль и выезжает со стоянки. Саша оказался неглупым и смиренно продиктовал адрес. Доен не знал, зачем именно едет сейчас к Кириллову и что хочет ему сказать. Прости? Я был неправ? Прими мои соболезнования? На самом деле, в смерти Ники виноват только я и больше никто? Ты не должен мучать себя? Выходи скорее на работу, а то твоя команда совсем разболталась без начальника? Доен с силой давит на газ. Как странно… а ведь только недавно он думал о том, что является прилежным водителем и никогда не превышает скорость. Но сейчас голова забита совершенно другим, и правила дорожного движения попросту вылетели у него из головы. Ли Доен почти доезжает до нужного места, но светофор вынуждает его притормозить. Парень останавливается, нервно постукивая короткими ногтями по рулю, и невзначай смотрит в окно. Он напрягается, когда видит знакомую фигуру, одиноко бродящую по набережной. Это несомненно Марк Кириллов, Доен не может перепутать. Парень вновь плюет на правила и разворачивается в неположенном месте, доезжает до бордюра и наугад паркуется. Он выскакивает из машины и хлопает дверью. Доен в нескольких метрах от Марка. Он не знает, что говорить, поэтому молча стоит и смотрит, собирая нужные мысли в голове. С чего в такой ситуации следует начать разговор? Стоит ли спросить, как у него дела, или лучше сразу перейти к делу? Доен задумчиво опускает голову и пялится на свои ботинки, словно те могут подсказать ему правильные слова. Он нервно закусывает губу и уже решается подойти, как слышит, как что-то с треском валится в воду. Парень встревоженно поднимает голову и замечает, что Марк исчез. Он испуганно озирается по сторонам, но Кириллова нигде нет. Страшная догадка пронзает Доен насквозь, и он срывается с места, подбегая к перилам и смотря вниз на воду. Она в том месте пузырится и расходится кольцами. У Доен леденеют и дрожат пальцы. - Сумасшедший придурок…- шепотом говорит он и, резко сдернув с себя пиджак, взбирается на перила. «А вода ведь холодная, Кириллов», - проносится у него в голове за секунду до того, как он прыгает вслед за Марком. Глаза к относительной темноте привыкают не сразу, а задерживать дыхание с каждым метром становится все сложнее, но Доен все же удается разглядеть фигуру, стремительно опускающуюся камнем вниз. Ему приходится прикладывать еще больше усилий, чтоб добраться до нее. Чем ниже, тем тяжелее давление и сложнее дышать, а Доен не уверен, что в прошлом был хорошим пловцом. Он и сам уже готов задохнуться, но когда его рука с трудом хватает Кириллова за кисть, он решает не сдаваться. И, с непонятно откуда взявшимися силами, плывет вверх и тянет Марка за собой. Этот путь кажется самым длинным в жизни, и едва голова Доен показывается из воды, он начинает захлебываться таким необходимым сейчас воздухом. - Может кто-нибудь помочь?! – сорвано кричит он, придерживая под руку бездыханное тело Марка. – Есть там кто-нибудь?! Кто-нибудь! Вызовите скорую! *** Саша тяжело вздыхает и поднимается со стула. Он оборачивается на выходе из палаты и бросает тяжелый взгляд на друга. В коридоре снова встречается с Доен. Тот по-прежнему сидит на скамейке весь мокрый, укутанный в теплое махровое полотенце. Парень дрожит от холода и выглядит подавленным. Саша присаживается рядом и откидывает голову на стенку, прикрыв глаза. - Он в самом деле пытался покончить с собой? – спрашивает и переводит взгляд на Доен. Сейчас непонятно: то ли тот просто замерз, то ли расстроен из-за Марка. Но Саша все же склонялся к первому варианту. Брюнет кивает. Он до сих пор не пришел в себя и не понял, что произошло и какова его роль во всем этом безумии. Саше тяжело это сказать, но сейчас не до гордости, и он кладет тяжелую руку на плечо иностранца. - Спасибо. Спасибо за то, что не бросил нашего Марка. Доен невидящим взглядом смотрит на стену, до боли закусывая губу и стараясь себя убедить, что ему в самом деле плевать на этого парня. - Ты можешь… - начал он, тяжело вздохнув, - можешь не говорить ему, что это я полез за ним в воду? Саша непонимающе смотрит на него, но почему-то не задает лишних вопросов, а просто кивает. Они сидят молча около десяти минут, до тех пор пока Саша не отходит покурить, оставляя Доен в одиночестве. Доен сейчас бы и сам с радостью покурил, но он уже здорово замерз, поэтому принимает решение поехать домой, но прежде чем уйти, парень все же заглядывает в палату Марка. Тот спит и выглядит безмятежно. Кажется, он даже улыбается во сне. Почему-то именно сейчас Доен чувствует непреодолимую вину, словно это из-за него Марк пошел на такой отчаянный шаг. Доен на мгновенье кладет свою ладонь на руку Марка. Та мягкая и теплая, а у Доен отчего-то бегут мурашки по позвоночнику. - Прости… - шепчет он и уходит.