Вишневый

Собрались все к удивлению не в привычном зале, а в больнице. Все страны по очереди сидели к одному и тому же кабинету. Иван и Гилберт пришли с опозданием, поэтому многого не поняли. Объяснять им что-то никто не стал, продолжая сидеть и ждать своей очереди к доктору. Дверь в кабинет открылась, и от туда вышел потерянный Канада, бледнее чем обычно, он сжимал в своих руках какой-то непонятный листочек, явно с диагнозом. К нему подбежал Америка и начал что-то вопить, с того расстояния что стоял Россия не было слышно, он схватил его листок и начал читать, после чего его глаза становились все круглее и круглее. Метью отобрал листок из рук брата и побежал на выход, с криками Альфреда в спину «стоять». Не успел он догнать канадца, как из кабинета выглянул доктор и позвал его на прием. Америка вздохнул, и направился в кабинет. Все начали громко шептаться после того как убежал Канада. После все пошло спокойно, все заходили в приемную и выходили с листочками, таких случаев как с Меттью больше не было. Никто не уходил, дожидаясь пока все остальные не закончат консультацию у врача. К концу наступила очередь идти в кабинет России. Он хотел уже было войти, но его остановил голос сзади: — Прежде чем войти, нужно снять обувь, — сказал Людвиг. Иван посмотрел на свои ноги, и вспомнил, что еще с утра надел разные носки. К щекам сразу прилил румянец, представив, что будет если он снимет обувь. Россия оглянулся вокруг, все смотрели на него, ожидая, когда тот войдет, ведь он был последним. Что делать? Нечего. Ваня снял ботинки, в все сразу начали хихикать. На одной ноге был светло серый носок, а на второй белый с цветком на боку. В последнее время он стал очень рассеян, то заденет и уронит чего-нибудь, то стукнется, а теперь - вот. Скорее скрываясь в кабинете от насмешливых взглядов, он закрыл за собой дверь. Доктор на это не обратил никакого внимания, от чего Ваня облегченно вздохнул. Он предложил ему сесть на стул перед собой. Иван сел. Доктор попросил его руку, русский протянул. Особо не церемонясь врач проколол палец и взял кровь на анализ. Подставил кровь под микроскоп и начал что-то разглядывать, после чего начал писать в такой же бумажечке, что была и у других. — Можете идти, — сказал доктор, ставя точку и протягивая исписанный листок Ивану. Он взял его, и сразу же пошел на выход, не посмотрев содержимое. Россия не хотел задерживаться здесь, ведь больницу недолюбливал. Выйдя он быстро надел обувь и подошел к Гилберту. — Ну чего у тебя? — спросил альбинос. — Не знаю, да и все равно мне. Я уже ходил в больницу, и в прошлый раз мне уже все сказали, не хочу еще раз читать этот глупый диагноз, — нахмурившись сказал Ваня, — А у тебя чего? — У меня все прекрасно. Говорят, что слишком много мужских клеток, так это же по моему нормально. Только «утренних сосен»* слишком часто в последнее время стало, — довольно сказал Гилберт. Все уже начали расходится направляясь по машинам. Домой еще никто не собирался, потому, что после больницы все должны собраться на еще одном собрании, на эту же тему. Никто не понимал зачем и к чему эти изменения в их организме, а главное у большинства особых изменений то и нет. А вот что случилось с Канадой оставалось загадкой для всех кроме Альфреда.