Вишневый

Сегодня было, как ни странно, солнечно, именно в этот день все прибалты собирались в доме Эстонии. Спрашивается, зачем им вместе собираться? Уже несколько лет они собирались именно в этот день каждый год за одним столом для того, чтобы более сблизиться друг с другом. Хотели они этого, или не хотели, все же они соблюдали свои начальные привычки и собирались каждый раз. Литва вовсе забыл про этот день и планировал провернуть сегодня кое-что другое. Он хотел выяснить, почему же он так отреагировал на Россию, ведь ничего подобного он никогда к нему не ощущал. Колдует, что ли? Откуда мог появится этот прекрасный вишневый аромат, который заполонил весь дом. Ладно бы, если это был просто запах, но он просто влек кого-нибудь… Кхм, влек к размножению. Да и прошлая ночь с этим странным сном… И, если признаться, то Торису понравился этот сон, но этого он, конечно же, никогда бы не признал. Он точно решил это выяснить (да еще и не прочь был вновь почуять тот аромат вишни) и наплевать на этот праздник прибалтов, но как «жопой чуяли» позвонил Латвия еще утром, поздравил и сказал, что будет ждать. В общем, решил Литва быстро прийти, поздравить и свалить на задание. Наконец собравшись Торис вышел на улицу, укутавшись в свое тонкое пальтишко. Ясный зимний день, солнце светит ослепительно ярко. Вокруг все белым-бело. Ранним утром ветви деревьев еще покрыты инеем. Они стоят, украшенные серебром, словно их заколдовала Снежная королева. Мягкий, пушистый снег ровным слоем покрыл землю. Снег повсюду: на скамейках, на крышах домов, на деревьях. Зимним утром еще держится мороз, снег скрипит под ногами, а воздух чистый и свежий, кажется, что надышаться им невозможно. И только кое-где виднеются красные гроздья рябины. Под ногами скрипит снег. День морозный. Холодно. Губы и нос мерзнут. И руки тоже зябнут, даже в перчатках. Только возьмешься руками за что-нибудь ледяное, как они тут же начинают коченеть. Благополучно доехав, Торис немного прошелся пешком, так как страны, в особенности, не живут в шумных городах, а предпочитают обитать за городом. На машине дальше просто нельзя было бы проехать из-за плохой, не очищенной от снега, дороги. Наконец дойдя до дома эстонца, он успел тысячу раз замерзнуть до костяшек, с трудом нажав на звонок трясущимся пальцем, Литва стал ожидать появления хозяина. Дверь открылась почти сразу же. — О, Литва. С праздником. Проходи, — сказал улыбающийся Эдуард. Литва коротко кивнул и в припрыжку заскакал в прихожую. Сняв пальто он, до сих пор куксясь от холода, прошел в гостиную. Стол уже был накрыт, и все, похоже, ждали только его. Латвия сидел за небольшим столом и тер руки, в ожидании, когда же он уже сможет съесть все это. — Вы всё уже сделали без меня? — спросил Торис повернув голову в строну Эдуарда. — Просто обычно мы приходим заранее и… — не договорил эстонец. — Ох, простите, я забыл, — стукнул себя по лбу литовец, — просто я так замотался. Наконец, когда все уселись за стол, за окном уже потемнело. Даже из окна видно, насколько на улице холодно и неуютно. Только одиноко стоят фонари, тусклым светом освещая заснеженные и пустынные небольшие улицы. Тишина и покой... Так может не стоит всю жизнь гоняться за миражами, а следует вечерами спокойно сидеть у окна и любоваться красотой зимней ночи, размышляя о Вечном? И как прекрасно в это время находиться в теплой уютной комнате, чувствовать себя защищенным от всех неприятностей бездушной холодной зимы. Сейчас всего половина пятого часа и уже тускнеет закат, уходя за горизонт. Эстония и Латвия о чем-то бурно разговаривали, а Литва просто смотрел в окно, изредка беря что-то со стола. Ему нужно было уходить, пока еще совсем не стемнело, но он не знал, как об этом сообщить Эдуарду и Райвису. — Ну, я, наверное, пойду, — наконец сказал литовец тихонько вставая с места. — Куда ты все торопишься? — спросил Латвия. — Мне к России нужно, — ответил он, выйдя из-за стола. Тишина. Торис перевел взгляд на своих друзей и понял, что сказал это зря. Их лица побелели, как мел, в комнате образовалась какая-то аура похорон. — К… К Р-России? — переспросил эстонец, — Ты что, решил закончить жизнь самоубийством? — Да вы не понимаете! — Воскликнул Литва, на него вдруг накатила какая-то ярость, непонятное желание задушить их за Россию, но, вспомнив о нем, он вспомнил и его запах, тот прекрасный запах, — Россия, он… Он просто прекрасен? — сказал он это с вопросом, не понимая сам, что говорит его сущность за него. Ведь он так не считает? — Ты с ума сошел, этот Брагинский тебя головой об стену огрел?! — вскочил со стула Эстония. — Ничего подобного! Когда вы его увидите, вы сами все поймете! — Увидим? Да век нам бы его не видеть. — Я пошел к России, пока. — махнул им рукой Литва, направляясь к выходу из гостиной. — Постой, я пойду с тобой, — сказал Эдуард, прихватив свой ноутбук, — Райвис, ты с нами? — Н-нет, я воздержусь — при напоминании о России у бедняги затряслись коленки, что уж говорить.