Алый горизонт

      Немного погодя, послышался резкий щелчок щеколды, ворота со скрипом отворились и оттуда вышла какая-то зрелая женщина, лет сорока с лишним с недлинной прической, в легком старомодном платье в горошек.       - Извините, что так долго, у нас там все-еще идет обустройство – все-таки первый день открытия. – она оглядела всех присутствующих и зациклила взгляд на Ульяне, – Ой, Ульяночка, привет! Все-таки приехала еще раз, какая же ты молодец!       Та в ответ только гордо улыбнулась и встала по стойке смирно, будто ей тут медаль вручают.       - А как ты выросла - прям не узнать! – Нил демонстративно прокашлялся, – А, ну да, пройдемте!       Мы похватали свои сумки и отправились вперед за ней – в сей обитель постсоветской мечты.       - Меня зовут Лидия Алексеевна, я – главный руководитель лагеря «Совенок»! – начала бодро причитать она, пока мы шли по какой-то широкой дорожке из бетонных плиток окружённой лесом, – В течении всей смены я буду следить за всеми детьми в этом лагере. Надеюсь вы настроены на позитив, поскольку впереди вас ждут незабываемые впечатления на все летние каникулы!       - Пардонте, – перебил ее я, – а в каком мы вообще «Лагере»?       Она промолчала и с недоумением уставилась на меня.       - Ну, в смысле, что мы тут вообще делать будем? Я просто еще не в курсе.       - Да практически все! Наш лагерь имеет образовательно-оздоровительно-спортивное направление! Здесь вы научитесь всему: дисциплине, дружбе, сплочённости, умению работать в команде и преодолению разных трудностей! Нас ждут походы, зарницы, заплывы, марши, конкурсы и многое другое! Поверьте – эту смену вы запомните на всю жизнь!       Произносила она все это с таким энтузиазмом, будто машину нам тут продает. «Деньги то уже заплачены, к чему так распинаться?»       - После перестройки, большинство лагерей подобного типа, включая наш, были упразднены, и это совсем некстати, поскольку в период девяностых страна как никогда раньше начала остро нуждаться в месте для оздоровительного отдыха подрастающего поколения. Однако, теперь, когда ситуация в России немного стабилизировалась, у многих промышленных предприятий снова стали открываться летние учреждения для детей работников. Практика лагерей снова котируется в нашей стране! После тринадцати лет простоя, заработал и наш – вот уже третий год, как на плаву. – «Зачем она нам об этом рассказывает?» - Должна отметить, что никакой халтуры у нас нет – все, как и двадцать, и тридцать лет назад - разве что, в некоторых аспектах, более современно. И хотя в моду сейчас вошло такое слово, как «скаут», мы здесь все же придерживаемся старых понятий - с завтрашнего дня, вы будете практически полноценными пионерами, какие были в нашей стране еще двадцать лет тому назад! Конечно, ни «ВПО имени Ленина», ни «ВЛКСМ» больше нет, как и самого советского союза, но разве это главное? Главное – это…       - Извините, - перебил ее я, - можно задать вопрос?       По ее презрительному взгляду, который Лидия Алексеевна сражу отвесила в мою сторону, было понятно, что ей не особо нравится, когда ее перебивают, однако, она резко переключилась на доброжелательность и ответила:       - Конечно!       - Где-то здесь замешано КПРФ?       Главрук какое-то время подумала.       - Ну… частично, если это вообще можно так назвать. Ну дак вот, - она продолжила, - главное - это сам процесс воспитания примерного пионера, а не то, какой стране он потом будет принадлежать! Да и будем честны: даже во времена СССР коммунистическое воспитание едва ли занимала какое-то значимое место в детских лагерях. Я думаю, ваши родители делились своими впечатлениями из детства, как они бодро, все – как один, вставали в восемь часов утра, делали зарядку, поднимали флаг на линейке… - она еще долго перечисляла какие-то абсолютные, дикие, непонятные для меня вещи, но потом, наконец-то, сменила тему, - Видите когда-нибудь пионерскую форму? Завтра вам всем выдадут нечто подобное – это для полной каноничности следования образу идеального пионера, так сказать. В связи с этим я с гордостью заявляю, что наш лагерь можно официально назвать «пионерским», а не просто «летним», как сейчас принято. Раньше, конечно, в пионерлагеря можно было попасть детям только до пятнадцати лет, однако даже в подростковом возрасте здесь будет чем заняться. Вот, например, сейчас мы проходим здание клубов, здесь вы… - дальше я ее не слушал и ушел в себя.        «Что, блядь, пионеры?». Кажется, Артема, Илью и Нила, судя по реакции, больше смутило исключительно после упоминания того, что с завтрашнего дня мы все будем носить одинаковую форму. Мне же было на это насрать - хотя бы не буду выглядеть бичом в своих шмотках… вернее, бичом я конечно буду, но все будут смотреться в точности, как я (насколько я помню, круглые сутки ее носить не обязательно, а только на линейки). Больше всего меня затронул сам факт глупости «Пионерского лагеря».        «Что это вообще за бред и про какие такие спортивные мероприятия она задвигает? Я-то надеялся, что мы тут просто в спокойствие посидим месяцок другой, отдохнем, подышим свежим воздухом и свалим. А тут что? Я же просто всем сердцем ненавижу блядский спорт! Кажется, кто-то мне скоро ответит за испорченные каникулы!» - я был зол… я был просто супер, блядь, зол! «Всех пионеров разогнали еще пятнадцать лет назад! Все, поезд ушел, какой смысл пытаться устраивать здесь какие-то ролевые игры?»       Вся эта ситуация напоминала мне какой-нибудь дерьмовый сиквел к некогда успешному блокбастеру: вроде бы в конце ставят жирную точку на сюжете, но потом продюсеры-евреи решают, что из франшизы выкачено еще недостаточно денег и заставляют сценаристов откопать труп усопшего, после чего высасывать из пальца сюжет на следующую часть. Например, вдруг оказывается, что мир в конечном итоге был спасен не до конца и главные герои предыдущей части снова начинаю прогонять всю туже же телегу, что делали раньше. Люди идут на этот фильм, поскольку помнят, что прошлая часть была клевой, но потом понимают, что он дерьмо и своим существованием только порочит доброе имя всей серии, однако капкан уже захлопнулся - деньги заплачены, а жиды торжествуют. Вот и тут также. «Сраные евреи!».       Я опять потерял нить того, что сейчас происходит в округ. Мы просто опять куда-то идем, а эта швабра до сих пор что-то там втирает.       Как только мы вышли из рощи, как и предполагалось ранее, нашему виду представился типичный постсоветский лагерь – его как будто строили прямо среди леса, даже не проводя зачистку местности: кругом были хаотично рассаженные деревья, гармонично соседствующие с типичными лачугами 70-ых, 80-ых годов, которых, в лучшем случае, может быть пару раз покрасили за все время своего существование. Хотя, наверное, так и должен выглядеть типичный летний… ох, пардон… пионерских лагерь.       Вокруг кто-куда снуют дети\подростки\юноши с сумками и пакетами в руках (видимо обустройство идет полным ходом) и под все это дело, в хоре с шелестом листьев и поющих на деревьях птицах, подвывает тихий летний ветерок. Во мне даже проснулась некая нотка ностальгии.       Из того, что я успел заметить: мы проходили около каких-то зданий клубов и кружков, где-то вдалеке я заприметил большое, длинное одноэтажное здание с большим крыльцом (либо это столовая, либо какой-нибудь тренажёрный зал), потом мы прошли большую площадь, обставленную скамейками по периметру и одиноким величественным памятником (кому конкретно, я пока не разглядел) в центре, а сейчас вышли на какую-то алею из земляной насыпи, по краям которой выстроены небольшие деревянные бараки. Я так понял, эти небольшие домики играют роль жилых помещений и в каком-то из них я буду жить. По внешнему виду некоторые из них чем-то напоминали миниатюрные ангары или, скорее, половинку бочки, а некоторые просто представляли собой небольшие квадратные сараи.       - Итак, вы у нас будете в третьем отряде.        «Что там про отряды?» я снова проснулся.       - Поскольку вы единственные мальчики в отряде и вас как раз четверо, то жить вы будете в одном домике.       Мы свернули на какую-то небольшую улочку из четырех бараков. Дальше она кончалась и следом шла непроглядная роща.       Лидия Алексеевна завернула к самому первому.       - Вот здесь вы и будете жить. – промолвила она, – Ульяна, подожди пока здесь. С тобой мы разберемся позже, я пока покажу ребятам что да как.       Домик этот больше напоминал кривую синюю коробку переросток, крыша которой стоит немного наискосок по возрастающей к главному входу. На лицевой стороне была небольшая деревянная терраса с козырьком (на котором, в принципе, можно поместить человек пять), два зашторенных окна и белая, облупленная дверь между ними. Стоял он на небольшом холмике, поэтому крылечко было достаточно крутое «как бы не навернуться, да не сломать себе пару конечностей» - подумал я.       Мы забрались по лестнице. Лидия какое-то время поковырялась ключом в замке и, наконец, громко скрипнув, отворила проход в темное пыльное помещение.       - Пройдемте! – зазвала она нас.       Мда, изнутри он выглядел еще более убого, чем снаружи.       Первое, что бросилось в глаза, а точнее в легкие - это духота, затхлость и пыль «старая добрая затхлость и духота – как же я по тебе, блядь, соскучился!». Помещение нуждалось в масштабном проветривании, благо на другом конце домика оказалось еще одно окно «этот барак, наверное, не открывали с прошлого лета».       Когда мы оттопырили занавески, помещение тут же наполнилось ярким солнечным светом, теперь можно было оценить все убранство.       Как и предполагалось ранее, домик был однокомнатный: парадная дверь и за ней сразу спальное помещение. Я бы не сказал, что тут прям таки много пространства, но хотя бы есть, где развернуться. По углам были расставлены четыре металлические, сеточные кровати с персональными тумбочками и небольшим подобием полки-вешалки на стенах, которые были покрыты какими-то не слишком насыщенными выцветшими бежевыми обоями с летним узором (цветочки, ягодки, все дела). Возле входа стоял небольшой столик, а у правой стены, между кроватями, расположился здоровенный типичный СССРовский шкаф (видимо, общий). Пол состоял из недавно крашенных желтых досок – вроде не скрипят. «Ммм, что тут у нас, ковер?» на полу лежал небольшой ковер, примерно две четвертые комнаты, ковер и… он новый или по крайней мере недавно из химчистки! «А как пахнет!»       - Ты захера ковер нюхаешь? – спросил Артем.       - Проверяю на свежесть!       Нуу, в принципе, это не самых худший вариант. Если вычистить все от пыли, то будет чем-то напоминать номер в какой-нибудь средней советской гостинице.       - Чур я на этой.       Я вместе с сумкой плюхнулся на кровать, которая была самой отстраненной от всех, возле стола у входа (кровать в параллельном углу стояла чуть ближе к остальным, поскольку тумбочка там была расположена по-другому). Постельного белья на ней не было, но зато уже лежал матрас. Словами не передать, какое облегчение я испытал, когда наконец смог прилечь, пускай даже на такую сомнительную вещь, как старый пыльный матрас.       Как выяснилось позже, я не только выбрал самый одинокий угол, но и самую целую кровать.       - Моя кровать слишком расшатана! – крикнул главной руководительнице Артем.       - Моя кровать слишком жесткая! – крикнул главной руководительнице Илья.       - В МОЕЙ КРОВАТИ МЕРТВЫЙ БОМЖ! – проверещал главной руководительнице Нил.       - Ну что поделать, какие вам достались, такие и достались. – разведя руками, ответила она, – Он не умер, он просто спит. Семеныч, вставай! – Лидия Алексеевна начала весело распихивать бомжа.        «Семеныч? Нет, определенно это не может быть он. На свете дохера бомжей Семенычей».       - Мммхаыыыымммы… - со стороны туши, лежавшей на кровати Нила послышались невнятные мычания. Через какое-то время биомасса пришла в себя и приняла положение сидя.       Перед нами восседал босой бородатый бомж с длинными взлохмаченными волосами в старом черном ватнике и просиженных хлопковых штанах. Что удивило меня больше всего, помимо того бреда, что сейчас происходит, дак это весьма чистое состояние бомжа. От него даже не воняло!       - Знакомьтесь, бомж «Семеныч»! Наш завхоз, сторож, один из поваров и электрик, прям мастер на все руки. Забыла, предупредить: его сторожка в данный момент используется под складирование спортивного инвентаря, и я разрешила ему самому выбрать себе новый домик на какое-то время. Чтож, он выбрал вас.       - Здарова, хлопцы… - еще не отойдя от сна, начал бомж, – можно просто «Семеныч». О, Гараев, а ты хули тут забыл?       - Я что тут забыл? Ты издеваешься?        «Еб твою мать»       Да, это был он. Как вы уже поняли – с этим индивидом я уже знаком. Он жил у меня в подъезде. Круглые сутки глушил портвейн и спал на подоконнике. Он как раз пропал без вести две недели назад. Должен сказать, что с этим бомжом я повидал немало ебанутой хуйни, но сраный детский лагерь – это самое последнее место, где его можно было найти! Что это за бред? Все уже начали думать, что он помер и гниет где-нибудь в коллекторе, а он, мать его, работу нашел – да еще какую!       Птички летают в небе, медведи бродят в лесу, гусеницы обедают в побеге, зебры пьют на берегу. А я что делаю? Я, блядь, просто охуеваю – вот что я делаю! Какое-то время мы просто стояли тихо и пытались собраться с мыслями.       Я просто боюсь, что если я сейчас вдруг открою шкаф, то оттуда на меня выскочет сраный динозавр и откусит мне жопу! Ничему не удивлюсь! Мы тут уже успели пройти сорок лет скитаний, воскресить пионерию, найти пропавшего бомжа из Челябинска, что дальше? Начнется драка карликов и женщин?       - Ну допустим он будет жить с нами… - начал я, - но тут же только четыре кровати? Куда нам его девать.       Лидия Алексеевна какое-то время думала, а потом ответила.       - Этот вопрос еще решается. Вы же сейчас все равно не спать собрались. Пока что знакомитесь с лагерем – я разберусь. – она уже собиралась уходит, но тут же опомнилась, - Да и еще: кто-то из вас должен сейчас пойти со мной на склад и забрать постельные принадлежности.       - И это будет Артем! – сразу же ответил я.       - А че это я сразу?       - Помнишь, наш уговор, когда я согласился сюда ехать? Как только начинается хоть какая-то херня, требующая малейшей ответственности, ты разбираешься с ней один – без меня!       Он уже собирался согласить, как вдруг в его голову пришел очередной хитрожопский план.       - Но ведь с Нилом и Ильей у меня никаких договором не было – они вообще не при делах. Пусть хотя бы они мне помогут.       - Блин, ну ладно… - начал Илья, но Нейл его перебил.       - Не-не-не, мы чтим всю значимость вашего уговора, а потому не будем нарушать его целостность. Раз согласился, что один пойдешь, значит иди один. – после чего с ухмылкой демонстративно сел на кровать Ильи. По каким причинам он не сел на свою кровать – вы знаете.       Должен сказать, что для приезжего американца, который в России всего год, говорил он практически без акцента. Разве что «сжёвывал» некоторые сложные слова. Кажется, несмотря на образ, выносить себе голову из дробовика он пока-что не собирается. На лице у него, и сейчас, и всю дорогу, что мы шли, висела легкая улыбка.       - Ну ты и мудила… - проворчал Артем и направился к выходу.       - Ну ладно, ребята, не скучайте, - сказала главрук, - скоро познакомитесь со своей вожатой! Ключи от домика каждый возьмет на столе.       Я уже собирался спросить, какой-такой «вожатой», но она уже открыла дверь, и они с Артемом покинули помещение.       Делать было особо нечего, поэтому мы просто расселись по кроватям (Нил пересел на кровать отсутствующего Артема, поскольку Семеныч пока никуда не ушел) и ждали, пока вернется Артем с бельем.       - Дак вы, парни, не особо ладите, как я погляжу? Это же вы там устроили шишечный обстрел в лесу? – обратился ко мне тот высокий в спортивках, Илья.       - Я с Артемом?       - Да.       - С чего ты решил? Конечно же мы друзья! Иначе как бы я согласился поехать с этим мудазвоном в эту тупую сранину? – тут я не выдержал, сорвался и начал вопить в пустоту, – Сука, какие нахуй пионеры? Какие сука, к чертям, спортивные мероприятие? Какие, к ебеням, походы? Сука, падла, мрази, зачем я, блядь, на это согласился? Ебаный насрал, зачем я послушал этого обмудка!?       - Ладно-ладно, я понял ваши взаимоотношения, не надо так распыляться.       Я выдохнул и начал попытки успокоиться. Снова наступило молчание.       - Дак а ты, Семеныч, как вообще оказался на такой замечательной должности? – я решил как-то разрядить обстановку, которую сам же и нагнал.       - Я? – он посмотрел на меня своими краснющими толи от синьки, толи от сна, глазами и начал что-то невнятно бубнить, – Ну как я тут оказался, это, ну эт самое, я тут еще при союзе был пионером, да! Гораздо лучше, чем современная молодежь! Барабанщиком был – о как! Ну а тут как раз лето началось, и я подумал: «Почему бы мне не отдохнуть где-нибудь на природе? Свежим воздухом подышу, за одно подзаработаю.»       - Да… - я просто уставился пустым взглядом в стену, – охуительная история… ничего не скажешь.       Снова тишина.       - А вы, народ, чем вообще увлекаетесь? Я вот фильмы люблю смотреть. – решил я расшевелить всех не бомжей, что находились в домике. А то они там уже начинают дремать.       - Я музыку люблю, - весело отозвался Нил, - особенно Рок и Гранж!       - Кто бы, блядь, сомневался. А ты, Илья?       - Я люблю Аниме смотреть…       - Да, Аниме — это вообще норм! – с энтузиазмом подхватил его Нил, - Особенно Фэри Тэйл! Я правда сперва мангу читал, но потом наткнулся на DVD диск с адаптацией под аниме. У вас тут, к сожалению, в России эта тема еще не совсем развита…       - Что такое «Аниме»? – поинтересовался я.       - Эмм, как бы тебе так объяснить… - Илья почесал подбородок и призадумался, – Ты знаешь про японские мультики?       - Типа Покемонов и Сейлор-Мун? Ну покемонов мне мама не разрешала смотреть, говорит «эпилепсия будет», а Сейлор-Мун меня не особо зацепила, все-таки девчачий мультик… Погоди, но это же обычные детские мультики?       - Ну, не совсем Покемоны и не совсем детские мультики. – продолжил Илья, – Блин, даже не знаю, что в пример привести… Ну вот допустим ты видел по СТС сейчас показывают Шаман-Кинга?       Я в недоумении покосился на него.       - Братан, мне сраных шестнадцать лет! Я видел эту хрень: какие-то миниатюрные светящиеся человечки скачут… Не, чувак, признаю - я иногда посматриваю черепашек ниндзя на кассете, но такой херней я не занимаюсь – не по этой части я…       - Да нет, ты меня опять не так понял…       Илья хотел что-то снова мне доказать, но тут в домик ввалился Артем с кучей подушек и наволочек.       - Артем, прикинь, эти дебилы на пару любят упарываться японскими мультиками.       - Лоооол!       - Знаешь, что? Забей! – рявкнул Илья, после чего недовольно скрестил руки на груди.       Тем временем, Артем сбросил целую кучу белья на стол.       - Разбирайте… и сейчас нам нужно идти на площадь, на построение, знакомиться там с вожатым, с остальным отрядом и прочее.       Мы принялись разбирать спальный гарнитур. Из того, что там было: перьевая подушка (уже в наволочке), простыня, колючее одеяло и пододеяльник.       После того, как все навели себе спальное место, мы дружно потопали в сторону площади. Вернее, они потопали в сторону площади, а я пошел за ними, поскольку я даже не помню, в какой стороне она находится. Семеныч же решил пройтись с нами за компанию.       В принципе, как оказалось, она не так уж и далеко – где-то в паре сотен метров от нашего домика. Вскоре, мы на нее вышли.       Там, возле памятника, нас ждал, по-видимому, наш отряд: пять каких-то тёлканафтов из которых я узнал только Ульяну.       Девять человек? Должен сказать – не шибко большой у нас отряд. Обычно, насколько я помню, туда пихали по двадцать-тридцать человек. Хотя, насрать: меньше народу – больше кислороду. Однако, несмотря на все это, никаких вожатых не наблюдалось.       Мы просто пристроились рядом и принялись ждать.       Телки там что-то тусили (у меня пока не было желания с ними знакомиться), Нил и Артем просто стояли и втыкали по сторонам, Семеныч завалился на скамейку, а вот Илья не сдержал свое слово, когда сказал мне: «Забить».       - Блин, ты должен посмотреть хотя бы пару серий «Наруто», чтобы сформировать свое мнение. У меня есть несколько на телефоне, качество конечно не очень, но…       Меня в этот момент больше всего интересовал памятник на высоком постаменте, возле которого мы толпились.       Это был бронзовый памятник какому-то солдату. Он был одет в типичную солдатскую форму времен второй мировой войны: мундир, здоровенный ремень на поясе, брюки со стрелками, полевые кожаные сапоги и строгая, длинная как плащ, шинель. Однако, на солдата он был похож не сильно, как будто человека одной профессии одели в форму другой. Скрестив руки за спиной, в непринужденной позе и с легкой умиляющейся улыбкой на лице, он с добротой в глазах осматривал всех присутствующих на площади. Он никого не собирался убивать или стрелять - он словно стоял перед собравшейся вокруг детворой, которая уже ждет в нетерпении, чтобы рассказать им какую-нибудь очередную веселую историю или сказку.       Снизу подпись:

«Аркадий Гайдар»

«Любимых детских книг творец

И верный друг ребят,

Он жил, как должен жить боец,

И умер, как солдат.»

       «Гайдар? Где-то я слышал эту фамилию…»       Илья тоже обратил на него внимание:       - Хм, какой-то ли писатель что ли…       - Да, писатель! А ты что думал, они воздвигнут на постамент персонажа какого-нибудь дебильного японского мультика? – злорадно сказал я.       - Да они не дебильные! Ты просто еще…       Илья, кажется, уже намеревался устроить очередную дискуссию с аргументами, независимым мнением и фактами, но его перебил резкий крик.       - Отряд, стройся! – «А вот и вожатый… вернее вожатая».       Мы хаотично построились в небольшую шеренгу прямо рядом с памятником. Слева от меня стоял Артем, справа – Ульяна.       К нашему отряду подошла взбудораженная, высокая, пышногрудая шатенка в пионерской форме: красная повязка на шее (наверное – галстук), белая рубашка, синяя юбка, ремень и длинные черные чулки – наверное, это и есть пионерская форма. Разве что, я не видел ни одного пионера в чулках…       На первый взгляд ей было около двадцати пяти лет. Должен заметить, что внешностью и фигурой ее природа не обделила: длинные пышные коричневые волосы, заканчивающиеся чуть ниже основания спины; не менее, в образном смысле, пышная грудь; милое личико, стройное тело и зеленые глаза. Я всего пару раз в жизни видел зеленые глаза: у Сэма Фишера и в клипе Боярского. Первый – вымышленный персонаж, второй – такси.       Вид ее был крайне взволнованный. Она какое-то время осматривала нас, словно оценивая, с кем имеет дело, покусывала палец, потом просто ходила вдоль всего строя, после чего вроде уже пыталась открыть рот, но что-то постоянно ее останавливало. И так минуты две: она то уже намеревается начать речь, то снова маячит туда-сюда.        «У меня уже скоро ноги затекут так стоять» - подумал я. Кажется, это утомило не только меня, поскольку из строя уже слышалась чья-то зевота.       Поняв, что контроль над ситуацией рискует быть потерян, заходя на очередной круг вдоль строя, вожатая все-таки начала… что-то… В общем, то, что она должна была начинать, я же не знаю точно…       - Я, вожатая вашего отряда, старший инструктор по оздоровительной и дисциплинарной подготовке, Хартман… Хартман Ольга Дмитриевна! – В отличии от главрука, она говорила очень громко и четко, с какой-то ноткой ненависти в голосе. А по виду и не скажешь, - Начиная с этого момента вы будете говорить только тогда, когда к вам обращаются, и последней фразой, выходящей из ваших поганых глоток будет фраза «товарищ пионервожатая»! Это понятно, мрази?       А вот тут вся эта речь начала уходить куда-то в совершенно непонятное для меня русло.       Какое-то время отряд просто стоял в недоумении, не понимая, чего от них требуют, но потом все-таки послышались какие-то вялые потуги:       - Так точно, товарищ пионервожатая… - отозвался не весь отряд, в частности я все-еще тупил и не втыкал, что происходит.       - Херня, я вас не слышу! Отвечаете, как бабы! – ее, кажется, такой расклад не устроил.       - Так точно, товарищ пионервожатая! – вот теперь уже отозвались все, включая меня.       Немного насладившись результатом, она выждала небольшую паузу и продолжила:       - Если вы, девчонки, выберитесь из лагеря, если вы переживете курс молодого пионера - вы станете примером для молодежи, посланниками дисциплины и дружбы, молящимися о том, чтобы какой-нибудь бабушке приспичило перейти через дорогу.       Все это время, причитая нам всю эту байду, она медленно маршировала слева на право, внимательно вглядываясь каждому в глаза. У меня аж мурашки по коже пошли, когда очередь дошла до меня. «Ну, наверное, такой и должна быть вожатая: дисциплина, все дела…»       - Но до этого дня – вы просто блевотина! Вы - низшая форма жизни на земле. Вы вообще нихуя не люди! Всего лишь неорганизованная стая скользких вонючих жаб! Я строга, и поэтому я вам не понравлюсь. Но чем больше вы будете меня ненавидеть, тем большему вы научитесь. Я строга, но я справедлива! У меня здесь нет расовой дискриминации! Мне насрать на узкоглазых, на хачей, на жидов и на хохлов! Вы все здесь одинаково никчемны. А моя задача – избавиться от тех, кто неспособен учиться в моем любимом «Совёнке»! Это понятно, мрази?       - Так точно, товарищ пионервожатая.       - Херня! Я вас не слышу!       - Так точно, товарищ пионервожатая!       Она остановилась напротив Ильи.       - Как тебя зовут, подонок? – обратилась она к нему.       - Валман Илья, товарищ пионервожатая!       - Херня! С этого момента, ты - пионер «Мойша»! Нравится это имя?       - Но я не еврей! – Илья, кажется, не понял правила игры…       - Меня, блядь, не интересует твоем мнение о своем происхождение! – тут же отрезала Ольга Дмитриевна - Я тебя спрашиваю: нравится это имя?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Ну так кое-что тебе тут не понравится, Мойша! В нашей столовой не подают мацу ежедневно, и по субботам ты будешь работать также, как и все!       - Так точно, товарищ пионервожатая!       У меня, тем временем, в голове крутились совсем другие мысли: «Хм, пионервожатая, сразу песня одна вспоминается… Как же там пелось то… ах да…»       Пьяная, помятая – пионервожатая       С кем гуляешь ты теперь, шлюха конопатая       Ульяна побледнела и начала тычить мне локтем в бок. «Что это с ней?»       - Кто это сказал? – строгим голосом спросила Ольга Дмитриевна.        «Бля, неужели я это вслух пропел?»       - КТО ЭТО, БЛЯДЬ, ПИЗДАНУЛ?!       Вожатая направилась в моею сторону. «Ой-ёй, кажется мне пиздец»        - Кто этот маленький, вонючий, капиталистический пидорас – хуесос, который только что подписал себе смертный приговор?       -…       - Никто, да?       -…       - Это Аркадий Гайдар сказал, ебать его в рот!       Давно я не видел, чтобы люди так злились. Лицо ее покраснело, словно раскаленная плита, в зеленых глазах читалась ненависть всех радикальных группировок мира. Даже Галиновна никогда так не свирепела.       – Заебись! Да я вас, блядь, всех до смерти задрочу! Буду дрочить на субботниках до тех пор, пока из жопы кефир не польется!       Немного потоптавшись из стороны в сторону в той части строя, в которой стоял я, она вдруг резко схватила Артема за шиворот.       - Это ты сказал, пидорас чесоточный?       - Никак нет, товарищ пионервожатая! – Артем в панике начал отнекиваться.       - Ты, говна кусок, ебаный червяк! Могу поспорить, что это был ты!       - Никак нет, товарищ пионервожатая! – Артем отрицает, однако меня, пока что, не выдает.        «Блин, было бы хорошо, если бы она так на нем и остановилась, но должок перед Артемом у меня после этого будет не хилый. Нет, нужно менять ситуацию»       - Это я сказал, товарищ пионервожатая. – выкрикнул я.       Она отпустила Артема и медленно повернулась в мою сторону. Ну вот, теперь я полностью в ее внимании.       - Тааак, нихера себе… - спокойно начала она, – Это кто у нас тут, охуенный клоун? Пионер «Шутник»? Я восхищена твоей честностью. Ты мне даже нравишься. – теперь в ее голосе слышалась какая-то наигранность, – Можешь зайти ко мне домой, и выебать мою сестру.       А вот дальше произошло то, чего я точно никак не ожидал - она со всего размаху залепила мне кулаком прямо в живот, да так, что на какое-то время у меня перехватило дыхание. Схватившись за поверженное место, я повалился на землю. Из строя послышались какие-то взвизги и охи. Вот это точно неожиданный поворот!       - Маленький подонок! – вожатая прервала кратковременную тишину – Назови себя!       Я немного прокашлялся и кое-как сквозь боль смог выдавить:       - Тимур… Гараев… - тупая боль в животе пока-что не отпускала меня.       Она нависла над моим поверженным телом и начала вопить мне прямо в лицо:       - Я запомню, как тебя зовут! Твоя жопа в моих руках! Ты не будешь смеяться, ты не будешь плакать! Ты будешь учиться «от» и «до»! Я буду тебя учить! А теперь встать! Встать на ноги!       Придя в себя, я все же нашел силы и, отряхнувшись, поднялся с земли.       - Лучше сразу прекрати выёбываться, - продолжила вожатая, – или я откручу тебе башку и насру прямо в горло!       - Так точно, товарищ пионервожатая! – я согласился. Не хочу, чтобы мне насрали в горло.       - Пионер «Шутник», ты зачем пришел в мой любимый «Совёнок»? – дальше она уже говорила более-менее спокойным голосом.       - Сэр, чтобы убивать, сэр!       - Че…       - Всмы… то есть… чтобы учиться, товарищ пионервожатая. – немного замешкавшись, поправил себя я.       - Значит, ты хочешь стать порядочным пионером? – немного повысив голос, поставила мне вопрос Ольга Дмитриевна, – Тогда покажи мне свой победоносный клич!       - Товарищ пионервожатая? – Вот тут я ее уже не понял.       - Победоносный клич! – повторила она.       Я просто в недоумении уставился ей прямо в глаза.       – УРААААААААА! Вот, что такое победоносный клич! Теперь покажи мне свой победоносный клич!       - Урааа! - немного стеснённо, неуверенно попытался я.       - Херня! Не убедительно! Покажи мне свой настоящий победоносный клич!       - УРААААААААААААААА! – теперь я уже постарался со всей совестью, даже голос себе в конце сорвал.       - Не напугал! Работай над этим!       Она наконец-то отстала от меня и снова подошла к Артему.       - Как будешь оправдываться? – поставила она ему прямой вопрос.       - В чем оправдываться, товарищ пионервожатая? – неуверенно спросил он.       - Здесь я задаю вопросы, ёбаный в рот, пионер, понятно?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Ну спасибо большое! Разрешите, я тут немного покомандую? – саркастично спросила она.       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Боишься? Нервничаешь?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Это я тебя так напугала? – сейчас она спросила гораздо строже и серьезнее.       - Товарищ… - Артем уже начал что-то говорить, но запнулся.       - Что «Товарищ»? Нахуй меня хотел послать?       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Сколько ты весишь, пионер? – начала она расспрос из какого-то другого русла.       - Шестьдесят килограмм, товарищ пионервожатая! – честно признался Артем.       - Всего шестьдесят килограмм говна, а воняет, как от тонны! Пытаешься меня подъебнуть, да?       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Откуда ты родом, ебать тебя в рот, пионер? – снова вопрос на другую тему. Кажется, закончится он также, как и предыдущий.       - Из Челябинска, товарищ пионервожатая! – и это было правдой.       - Нихера себе, из Челябинска! Из Челябинска приезжают только металлурги и пидорасы… Что-то я не вижу каски у тебя на голове, так что выбор у тебя не велик.       Мне кажется, она сможет приебаться абсолютно к любой вещи.       - Хуй сосешь? – задала она самый прямой вопрос, который я только знаю.       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Пидорас?       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Спорю, что ты один из тех, кто любого по-тихому отхуярит в жопу даже не поинтересовавшись тем, питают ли к тебе взаимность! Я за тобой присмотрю! – с этими словами, она отстала от Артема и пошла искать следующую жертву.       Жертвой, как ни странно, оказался Нил. Оказывается, все это время, пока меня избивали, а Артема мешали с говном, этот мудила просто втихаря угарал над ситуацией.       - У твоих родителей есть живые дети? – сходу обратилась к Нейлу вожатая.       - Так точно, товарищ пионервожатая! – весело ответил он.       - Спорю, что они об этом жалеют! Ты такой бледный обдолбышь, что твои фотки хоть сейчас клей к пачкам сигарет, как социальную рекламу против курения! Как тебя зовут, тощий?       - Нейл Фэйлсон, товарищ пионервожатая! – произнес это с таким задором, будто его только что в рыцари посвятили, а не обозвали наркоманом. Кажется, ему это только нравится.       - Имя похоже на голливудское. Ты актер?       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Хуй сосешь? – видимо уже стандартный вопрос для всех, с кем общается Ольга Дмитриевна.       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Херня! Спорю, ты можешь высосать мяч для гольфа через поливочный шланг!       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Мне не нравится имя «Нейл». Нейлами зовут либо пидаров, либо единицы измерения! Отныне ты – пионер Бивис!       - Так точно, товарищ пионервожатая! – с гордостью согласился Нил.       После слова «Бивис», его чуть в открытую не пробило на смех. А его не так просто оскорбить… Хотя, кажется Ольгу Дмитриевну, это только больше разозлило.       - Ты думаешь, я симпатичная, пионер Бивис? Ты думаешь, я смешная? – кажется, судя по голосу, вожатая снова начинает становиться склонна к насилию. Главное, чтобы Бивис сейчас вовремя остановился.       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Тогда убери эту отвратительную ухмылку с лица!       - Так точно, товарищ пионервожатая!       Однако для него, это оказалось не так просто, как может показаться – улыбка ни в какую не хотела сходить с его лица, рефлексы так просто не обмануть. Кажется, наш вечно смеющийся Курт Кобейн сейчас допросится.       - Я кому сказала, дорогая, ебать тебя в рот! – рявкнула вожатая.       - Товарищ пионервожатая, я пытаюсь! – сейчас из уст Нила прозвучала больше безысходность, чем веселость.       Он уже понял, что пересек черту, но локомотив уже на всей скорости мчится к обрыву. У меня иногда такое бывает: вспомнишь какой-нибудь анекдот или смешную историю в общественном месте и начинаешь неконтролируемо ржать. На тебя уже начинаю коситься прохожие, но ты ничего не можешь с этим поделать.       - Бивис, я даю тебе ровно три секунды! Ровно, блядь, три секунды, чтобы ты убрал эту идиотскую ухмылку со своего лица или я выковыряю тебе глаза и выебу тебя прямо в череп!       Что-то мне подсказывает, что несмотря на некоторую половую не предрасположенность к подобным действиям, она своего в любом случае добьется.       - Раз, два, три!       - Товарищ пионервожатая, я ничего не могу поделать! – чуть ли не со слезами на глазах, провопил Нил. Он мне сейчас чем-то напоминал джокера.       - Херня! На колени!       Нил не стал спорить и сел на оба колена. Хартман выставила вперед растопыренную ладонь.       – Теперь души себя!       Нил схватил свою шею обеими руками.       – Черт подери, моей рукой, придурок!       Он заметил растопыренную выдвинутую ладонь и потянул за ней руки, но вожатая тут же его оттолкнула.       – Убрал, нахуй, руки! Я сказала, души себя! Нагнулся вперед и начал себя душить!       Вот теперь до Нила дошло окончательно.       Как только его шея коснулась кончиков ее пальцев, она тут же мертвой хваткой вцепилась ногтями в основание его гортани. Вот теперь с лица Нила точно сошли все следы веселья. Он начал задыхаться и судорожно пытаться заглотить воздух.       - Больше не улыбаешься? – спокойным голосом спросила Ольга Дмитриевна.       - Так точно, товарищ пионервожатая… - сипло ответил Нил. Как он вообще в таком состояние может хоть что-то говорить?       - Херня! Я тебя не слышу! – но, для Ольги Дмитриевны этого недостаточно.       - Так точно, товарищ пионервожатая. – повторил он.       - Херня! Все равно не слышу! Отвечаешь, как баба! – опять мимо.       - Так точно, товарищ пионервожатая! – поднатужившись, уже гораздо громче выдавил он.       - Достаточно. Встать! – вот теперь результат ее устроил, – Бивис, тебе лучше начать вести себя как положено и начать делать все на крепкую пятерку. Иначе я тебя выебу и высушу!       - Так точно, товарищ пионервожатая. – отдышавшись, ответил Нил.       - Ладно, пока-что свободны, встретимся на обеде. Можете пока ознакомиться с распорядком дня, вон он висит. – она указала куда-то вдаль, в другой угол площади.       Душа ликовала – наконец-то весь этот кошмар закончился! Мда, сказать, что я охуел, не сказать ничего. Неужели все вожатые такие?       Расслабившись и оглядевшись, я заметил, что охерел здесь не я один: вся женская половина отряда была бледной и ошарашенной.       Все уже начали расходиться, но тут Хартман снова резко выкрикнула:       - Кроме вас, подонки!       Все замерли.       - Вы, четверо! – обратилась она ко мне, Нилу, Артему и Илье, – У меня для вас есть особое задание!       Все остальные сразу же выдохнули и в спешке покинули эту злополучную площадь, пока вожатая и им чего ни будь не придумала.       Мы снова выстроились в шеренгу (только теперь уже из четырех человек) и представились на суд вожатой.       - Значит так! – начала она своим обычным строгим голосом, – Вы мне конкретно не понравились! Вам, блевотина ходячая, нужно в срочном порядке отращивать яйца, пока я лично не оприходовала вас, как стаю жалких кобылиц! Вы же не хотите этого?       - Никак нет, товарищ пионервожатая! – крикнули мы хором.       - Хотите стать порядочными пионерами?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Это хорошо! – довольно проговорила она, – В таком случае, вы должны доказать «Совёнку» свою верность. Доказать сам принцип существования пионерии – его лозунг! Какой главный лозунг всех пионеров?       Тишина*       - Всегда готов, ебать вас всех в сраку! Запоминайте: Всегда готов!        «Трахнуть сразу несколько котов!» - добавил про себя я. Я бы это и в слух сказал, чтобы все посмеялись, дак ведь она опять мне чем-нибудь ебнет.       - Сейчас посмотрим, насколько вы «всегда готовы» … Идемте за…       - А меня то за что? – тут же перебил ее Илья. – Я же ничего не сделал!       Ольга Дмитриевна уперла руки в бока, наклонила голову к земле и тихо выдохнула. После небольшой паузы, она все-таки заговорила:       - Мойша… ёб твою мать… НЕ РАСКРЫВАЙ СВОЮ ПАСТЬ, ПОКА С ТОБОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ! А теперь, все за мной! Шагом марш! – она выдвинулась в какую-то сторону.       Мы, понятное дело, последовали за ней, ибо не слушаться ее - было опасно для здоровья.       Пока мы шли, у нас появилось несколько минут свободного времени, чтобы собраться с мыслями и осознать всю реальность происходящего. Она шла впереди нас, поэтому все это время Артем мне что-то бешено беззвучно жестикулировал, словно спрашивая меня «что за херня?». Хотел бы я сам знать, что за херня…       Кажется, некоторые «пионеры» (я их так теперь буду называть) слышали все эти репрессии на площади и предпочитали сразу же сходить с нашей дороги, только-только завидев нас.       Через какое-то время, мы вышли к воротам в лагерь. «Может она нас сейчас расстреляет где-нибудь в лесу» - сразу же пронеслось у меня в голове.       Но нет - там нас ждал какой-то припаркованный старенький грузовой «Зил», с зеленым брезентовым кузовом. Как только мы к нему подошли, из кабины вылезло какое-то пожилое лицо кавказкой национальности.       - Вот мы и пришли к объекту вашего задания. – начала вожатая, – Поскольку все сейчас очень заняты, вы немного поможете нашему лагерю с подготовкой! Заодно повысите нашему любимому третьему отряду репутацию. Итак, ваша задача: берете коробки с продовольствием, которые вам сейчас будет подавать Гиви… Кстати, знакомьтесь – это Гиви…       - Привэт – сказал Гиви.       - Ну дак вот, - продолжила она, – берете коробки с продовольствием, тащите их к столовой и ставите у крыльца, где их уже дальше заберет наш завхоз. Если что, выглядит он как бомж, коем он, в общем-то, и является - не ошибетесь. Я надеюсь, все из вас, мудаков, заметили где здесь столовая, пока мы шли сюда?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Ну вот и отлично! – уже почти совсем спокойным голосом сказала она, - Как только прозвучит призыв на обед - идете обедать. Поели – сразу же возвращаетесь относить оставшиеся коробки. Если хоть один ящик не дойдет до места назначения, останется в этом грузовике или, еще хуже, вы просрете его где-нибудь по дороге – складироваться он уже будет не в столовой, а в вашей прямой кишке… Я ведь их пересчитаю! Все понятно?       - Так точно, товарищ пионервожатая!       - Товарищ пионервожатая! – обратился я, – А почему бы просто не подъехать на этом «Зиле» до самой столовой? Ворота вроде-бы широкие. Так же будет проще! – «ну… логично же» - подумал я.       - Ты что, думаешь, что ты тут, блядь, самый умный? – строго ответила вожатая.       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Ну тогда не задавай дебильных вопросов и выполняй приказ! Приступайте! А я пока пошла по делам. – с этими словами она развернула и ушла куда-то в лагерь по своим делам.       Мы наконец-то остались без надзора ебанутой на всю башку вожатой. Какое-то время мы просто стояли и молчали.       Чувства были смешанные…       Я вышел на середину дороги и всмотрелся в горизонт, в который она уходит: поля, леса, реки, потом снова в леса – все это напоминало мне какую-то типичную картину русского пейзажа XIX века.       И ведь это только начало… Что же будет дальше… страшно представить. Пожалуй, я все же нашел то чувство, которое переполняло меня больше всего – это был ужас.       Ужас даже не за отбитую на всю башку вожатую, которая без зазрения совести как следует ебанула мне со всей дури прямо в живот, а от всей ситуации в целом: весь этот постсоветский антураж, суета, дети, пыльный барак в котором мне жить еще месяц, Семёныч, с которым нас подселили и, пожалуй, страх неизвестности… неизвестности в том, что же будет дальше.       Ужас… У ужаса есть лицо… Мне кажется, я сейчас как нельзя близко смог насладиться всеми его очертаниями. Он словно смотрит на меня. Смотрит на меня во всем: из лиц каменных пионеров, из пейзажа, что распростёрся вокруг, лицами Нила и Ильи, которые испуганно взирают на меня, стоящего посреди дороги, из Артема, который еще не перестал недоумевать.       Ужас… Он коснулся меня – вышел на контакт. Его мимолетное касание отразилось на мне, словно падение в кромешную темноту бездонной пропасти. Оно холодное, как сама смерть…       Адреналин заполонил мою кровь - усталость как рукой сняло. Все, что сейчас крутилось у меня в голове, это, не жалея ни о чем, рвануть прямо навстречу горизонту. Сквозь леса и луга, сквозь порывы ветра, сквозь сопротивление воздуха, словно космический болид преодолев земное притяжение и физические возможности человеческого тела, устремиться навстречу неизвестности – к свободе. Азарт выпорхнуть, как канарейка из клетки, сводила мой мозг с ума. И плевать, что до дома сотни километров. Главное – это оказаться подальше от сюда. Просто бежать по пустой дороге, под ободрительные выкрики звезд и вселенных, и ни о чем не думать…       Однако, есть и другой вариант.       Я подошел к Гимли.       - Эй, Гимли! – сказал я.       - Я нэ Гимли, я Гиви! – поправил меня Гимли.       - Гиви, какие здесь автобусы проезжают, ты не знаешь?       - Ну… четыреста десятый… - неуверенно ответил он.       - А куда он ведет?       - Даа… я-то откуда знаю… тибе зачэм вообще?       - Да так… Ладно, насрать, куда он ведет! Главное, чтобы подальше от сюда! А когда он… - я уже собирался задать очередной вопрос, но Артем меня резко перебил.       - Подожди, ты что, собрался валить от сюда? – с каким-то укором спросил он.       - А ты что, нет?       - Блин, нет конечно! Мы с тобой вообще-то три тысячи рублей за это отдали. – а вот про это я и забыл.       - Бля, точно. Меня же дома с говном сожрут, если я в первый же день вернусь! Вот ведь западло! – про эту тему я как-то забыл.       Сейчас в моем мозгу началась битва между канарейкой, жаждущей свободы и давящей жабой. Жаба пала…       - В сраку эти три тысячи! Не знаю, как вы, а я по съёбам! При чем любыми доступными способами!       - Не-не-не, ты это вообще забудь! – сразу же, еще толком не вникнув ситуацию, начал отговаривать меня Артем.       - Ну ты видел эту вожатую? Она же отбитая! Она нас всех затравит! – завопил я.       - Блин, как ни будь переживем. Если что, просто пожалуемся на нее кому-нибудь и все.       Я сел на траву у обочины и схватился за голову.       - Мы все в сраке. Мы в такой сраке, каких срак ни вы, ни ваши предки не видели!       - Блин, хотя бы день! Хотя бы один сраный день попробуй потерпеть!       - Э, вы каробки таскать будем, нее? – раздался крик Гимли откуда-то из кузова.       Нейл и Илья уже в нерешимости ждали нас возле грузового отсека «Зила». Как только мы все вместе собрались у разгрузочного отверстия кузова (то, что сзади), Гимли начал выдвигать на край какие-то картонные коробки, примерно на тридцать сантиметров в высоту и на пятьдесят в ширину.       Я взял одну в руки: «Хм, вроде не сильно тяжелая – килограммов пять, не больше» подумал я и зацепил сразу четыре, чтобы побыстрее управиться. Остальные тоже взяли по две – по три коробки, и мы все вместе выдвинулись в сторону столовой.       Буквально спустя несколько десятков метров, я с грустью осознал, что переоценил свои силы и пожалел о своем решении взять такое количество груза. Как оказалось, тот факт, что они показались мне такими легкими, был лишь кратковременный скачок энергии. Сейчас же он утих. До столовой еще несколько сотен метров, а руки уже болели так, что хоть вопи на всю округу.       - Блин, подождите, у меня пиздец как уже руки болят! – взвыл я.       - Ну ты захера столько коробок взял, дебил? – вякнул Артем.       Мы остановились. Я попытался сложить коробки на землю, чтобы передохнуть, но они были такие громоздкие… в общем, получилось, как всегда…       - Бляяяяяяяяя! – и коробки с диким треском одна за другой оказались на земле, только совершенно не тем образом, которым я предполагал с самого начала. Разбросало их чуть ли не в ширину всей дороги.       - Ну ты и рукожоп! – ехидно сказал Артем и дико заржать.       Вроде бы структура коробок не пострадала, разве что у одной лопнул скотч, которым была залеплена крышка и некоторая часть содержимого оказалась на бетонной плитке.       - Что это там у нее внутри? – спросил Нейл.       Мы окружили ту самую лопнувшую коробку и принялись осматривать то, что из нее вывалилось. Это были три небольших мешочка с чем-то белым и сыпучим.       Сахар. Уж точно ни соль, ни сода и ни кое-что по хуже… ну, я про гипс конечно же говорю. Зачем в столовой нужно столько гипса?       - Сахар! – с довольным лицом, сделал умозаключение Илья.       - Нет, Илья, это гипс. – возразил я Илье.       - Какой еще гипс? Зачем кому-то понадобился гипс в пионерлагере, да еще и в столовой?       - Это гипс! – настоял я на своем.       - Ага, гипс! Открой пакет, да проверь. – усмехнулся Илья.       Я расковырял в пакетике дырку и насыпал немного содержимого себе на мизинец. Легонько прикоснувшись языком к горсточке, я сделал каменную мину и промолвил:       - Кокаи…       - Да-да-да, я уже понял, - недовольно перебил меня Илья, - спасибо, блин, за порцию позитива и задора, человек анекдот!        «Хм, по весу коробки отличаются не сильно. Что же в остальных?» - с этими мыслями, я принялся раздербанивать остальные три коробки. В них тоже оказался сахар.       - Ну ка, а в моих что? – Нил последовал моему примеру и без раздумий раскупорил свой груз, – И тут сахар!       - Это что получается, - начал я, - у них там целый грузовик сахара?       - Ну, учитывая, что никаких других коробок я там больше не видел, получается, что так. – сказал Илья.       - А у них там жопа от сахарного диабета не слипнется, с таким количеством сахара? – с ухмылкой спросил я.       - Блин, короче, это не наше дело! – прервал нашу мини-ревизию Артем, – Погнали уже… еще хрен знает, как Хартман отнесется к тому, что вы тут скотч сдираете.       С горем по полам, я кое-как дотащил эти четыре несчастные коробки до столовой. Через какое-то время, мы на нее все же вышли - она оказалась совсем недалеко от площади. Дальше я поставил себе условие больше на свою богатырскую силу такие задачи не возлагать и брать как можно меньше груза, чтобы не вымотаться раньше времени. Хотя, кого я обманываю - я был вымотан еще как только вышел из автобуса.       Возле столовой нас уже во всю заждался Семеныч, который развалился на ступеньках и залипал взглядом в небо.       Сама столовая, как я ее и заприметил раньше, оказалась достаточно большим одноэтажным зданием из бежевого кирпича. В некоторых местах по бокам торчали какие-то трубы из которых валил пар, а примерно по середине (можно даже сказать, со стороны правой стены) располагалось масштабная терраса с небольшой лавочкой, навесом и перилами. Слева, относительно лестницы ведущей на террасу и дорожки, ведущей к самой лестнице, находился вход.       Мы сложили коробки рядом с Семенычем. Он неохотно поднялся с пригретого места и принялся заносить их куда-то внутрь.       Время идти за остальными…       Погода теплая, кругом веселятся и знакомятся с лагерем дети, птички кругом поют, и я даже не знаю, чего бы еще такого прекрасного добавить к этой картине, да вот только мы контрастируем на ней, как монашка на нудистском пляже, поскольку занимаемся какой-то херней.       - Ну что, Артем, - начал я разговор, когда мы несли очередную партию коробок, - доволен? Все, как ты и просил – таскаем грузы, как «Юджин», вот только в отличие от него, нам за это даже не платят, а скорее еще и пизды в придачу дадут, за то, что плохо старались! «Будет весело!» - говорил он, «Да ты че, погнали!» - говорил он!       - Да помолчи ты блин… - проворчал в ответ он.       Однако, вдруг, со стороны громкоговорителей, развешанных на фонарных столбах, раздался громкий сигнал горна. Насколько громкий, что я не только чуть снова не распрощался с содержимым коробки, которую нес в руках, но и с содержимым своего мочевого пузыря.       - Если я хоть что-то помню про пионерлагеря, - начал Илья, - то это, скорее всего, было знаменованные какого-то события…       - А конкретно - обеда! – с энтузиазмом продолжил его мысль Нейл.       И действительно: как только мы пришли сдавать очередную партию сахара Семенычу, возле столовой уже столпилось огромное количество народу – видимо, на часах уже два часа дня. Да и самого Семеныча не видать – похоже тоже отправился жрать.       - Ну, поскольку Хартман сама нам приказала следовать на обед после призыва, то не будем ее огорчать. – сказал я, после чего мы все вместе сложили коробки и присоединились к толпе.       Внутри нас ждала классическое подобие «пельменной» 80-ых годов, которые располагаются на территории нашей страны и по сей день: кругом кафель; бетонный пол с примесью каких-то разноцветных камешков; старые металлические столы со столешницей из покрашенного в белый цвет ДСП, с облезлым лаковым покрытием; не отстающие по дизайну от столов шатающиеся стулья; классический буфет для местных ВиАйПи персон, которым родителе подкинули деньжат на дорожку; тарелки со сколами, которые тут, видимо, с самого основания лагеря, а может и самого «союза»; алюминиевые гнутые столовые приборы; на стенах висят плакаты о здоровом питании и лозунгами в стиле «когда я ем – я глух и нем», а в самом дальнем углу висела большая картина маслом какого-то лесного пейзажа – видимо, чтобы мы сытились не только физически, но и духовно.       В общем-то - такая же столовая была и у меня в школе.       На обед был какой-то плов с куском курицы и компот. «Что это за огрызок социализма? Где первое, второе, третье? Где десерт?» - подумал я. Простояв в очереди на раздачу еды, мы сразу же забили отдельный стол где-то посередине зала и предприняли попытки принять внутрь ту дрянь, которую нам только что выдали. Получалось это крайне посредственно, по крайней мере - у меня. В прочем, ничего большего я и не ожидал.       - Ну и какие наши дальнейшие действия? – спросил я у народа.       - Блин, дотаскаем эти коробки, а там видно будет… - ответил Артем.       - Что-то мне кажется, одними коробками она не ограничится! – добавил Нейл.       - А может это она так шутит над нами? – вставил свои пять копеек Илья.       - Если это такие шутки, то Гитлер – величайший, сука блять, комик в истории! – сразу же опроверг этот вариант я. – Я где-то слышал, что в летних лагерях вожатые зачастую беспределят. Ну там, отжимают у детей посылки от родителей, плохо следят за своим отрядом, а зачастую и вовсе кладут на него болт, но тут совершенно иной уровень…       - Может побьем ее? – начал Артем, - Ну, в смысле, подкараулим где-нибудь и устроим темную, чтоб не лезла к нам больше.       - Нет, - ответил я, - ей все-таки не пятнадцать лет, чтобы брать ее на понт… К тому же, она такая высокая и сильная… вы видели, как она мне под дых дала?       - Да, ты ведь у нас сраный Халк Хоган, - ответил Артем, - и чтобы пробить твой стальной пресс, нужна как минимум немецкая крупнокалиберная гаубица!       Я думаю, никому не нужно дословно объяснять, с какой интонацией он это сказал и что он имел ввиду.       - В любом случае, - продолжил Артем, - нас будет четверо. Что она нам сделает?       - Да она наверняка на наркоте сидит! – повысил я тон, - Ей человека зарезать – что высморкаться! К тому же, даже если это и прокатит, тут сразу ментов вызовут и тогда будет еще хуже.       Я пустился в раздумья, облокотился о стол и начал ковыряться вилкой в остатках еды. Какое-то время стояла тишина. Вокруг - только классический шум обычной столовой: потрескивания столовых приборов о посуду, галдеж посетителей, чавканье и суета поварих, доносящихся с кухни, которая соединялась с общим залом огромным проемом в стене. Еще чуть-чуть и так можно залипнуть, уснув прямо в этой тарелке из-под плова.       - Короче, я придумал. – вырвал меня из состояния дремы Нейл, – Сейчас дотаскаем эти коробки, чтобы нельзя потом было придраться, и зашкеримся где-нибудь до самой темноты, пока она нас еще к чему ни будь не припахала.       - Охерительный план, - сразу начал я, - честно! Просто, блять, охерительный! Заляжем на дно, сменим паспорта, сотрем отпечатки пальцев и закопаемся в песок, как сраные ниндзя! Нет, я придумал: лучше спрячемся в этих самых коробках из-под сахара! И уж точно она на следующий день не будет спрашивать, какого хера мы куда-то съебались! Великолепный план, Нейл. Просто охуенный, если я правильно понял. Надежный, блять, как швейцарские часы!       - Воу, воу, тэйк ит изи!       - Не «Изий» тут! У нас своего «Изи» хватает!       - Я не еврей! С чего вы это вообще взяли? «Валман» - ну что тут еврейского?       - Короче, народ, - продолжил я свою мысль, - мы ходим по очень тонкому льду и как только мы в него провалимся, внизу нас уже будет ждать Ольга Дмитриевна, готовая открутить нам яйца в любой момент! Нужно что-то делать!       - У меня был знакомый, которого гнобили вожатые в лагере. – через какое-то время сказал Илья.       - Правда, - откликнулся я, - и как он нашел выход из ситуации?       - Повесился…       - Ахуенно!       Снова наступило молчание.       - Короче, - начал я, - в сраку это дерьмо! За отсутствием должной альтернативы, я выбираю план Нейла. Кто за?       Остальные в ответ только кивнули, показав свое согласие.       - Для начала нужно узнать ее точное местоположение… - почесав подбородок, вымолвил я.       Уже повернув свою голову в сторону выхода, из дверей показались яркие зеленые глаза. Однако, к счастью, это была не вожатая.       Это была какая-то хмурая девочка в скромной голубой блузке, синих летних штанах и белых балетках… Вы не обращайте внимание, что я описываю гардероб абсолютно любой личности, которую только встречу, просто привычка… Ну дак вот, о чем это я?       У нее была не слишком длинная стрижка с двумя миниатюрными хвостиками по бокам (это тоже один из моих заскоков), и все бы ничего, но… она имела фиолетовый цвет волос… «Ебаные неформалы, насмотрятся своей анимы, а потом ходят, как попугаи… хотя, может они из этих… ну этих, как их там… движение то новое появилось, которые еще все в черном и вены себе режут… эму, во!»       Собственно, к чему я ее вообще приплел – она была из нашего отряда. Я ее запомнил еще на построении. А поскольку, пока мы таскали коробки, она пинала балду по лагерю, ей наверняка должно быть известно о расположении вожатой.       Я мгновенно соскочил со стула и помчался в ее сторону, чтобы она не успела смешаться в толпе.       - Здорова! – прокричал я в ее сторону и замахал руками.       Завидев эту картину, она как-то немного опешила, покраснела и, кажется, уже собиралась поскорее сваливать из столовой, даже не поинтересовавшись, что сегодня на обед. Ее можно было понять: когда в твою сторону мчится какой-то левый хер – это может привести к самым неожиданным последствиям. Но, похоже, сваливать она все же не решилась.       А тем временем я уже приблизился к ней на расстоянии вытянутой руки.       - Здорова! – снова, запыхавшись, поприветствовал ее я.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что я обращаюсь именно к ней, она все же решилась ответить:       - Привет. – коротко выдавила она, после чего в стеснении отвела взгляд куда-то себе под ноги. Кажется, сейчас она в полнейшем недоумении.       - Хартман нигде тут не пробегала? – снова обратился я к ней.       Но в ответ она лишь кинула на меня короткий взгляд и промолчала. И так секунд пять. «Ну, давай, не тормози! О-о-о-оооооо, зеленоглазое такси, О-о-о-оооооо, не тормози-не тормози!»       - Ну? Алло!       Кажется, она пытается собраться с мыслями и понять, о чем я вообще говорю. Такое бывает, если сходу начать о чем-то расспрашивать человека, который к тому же видит тебя всего второй раз. Возможно если я просто…       - МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! Говорит капитан межпланетного буксира «Ностромо»! Как слышите? Прием!       - Какая «Хартман»? – наконец, решилась она.       - Наша охуетительнейшая, отбитая на всю башку, ебанутая шлюха-вожатая! Вот какая «Хартман»! Прием!       После слов «охуетительнейшая», «ебанутая» и «шлюха» ее слегка передернуло, из-за чего она покраснела еще больше. «Мне кажется, она сейчас либо опять ответит что-нибудь односложное, либо даст мне со всей дури ногой по яйцам и убежит - одно из двух.» - решил я мысленно определить свои шансы.       - Она на площади, - через какое-то время ответила она, - наверное…       - Аллилуйя! Спасибо! Погнали народ! – зазвал я остальных.       Все уже закончили с едой, поэтому мы поскорее выскочили из столовой.       Как оказалась, она действительно была на площади: сидела на лавочке и читала какую-то книжку. «Дела у нее…».       Задача перед нами стояла простая: дотаскать оставшийся груз, не выпускать ее из виду, после чего сдринуть куда-нибудь подальше и поглубже, до лучших времен.       Мы приступили к ее выполнению.       Каждый раз, оставляя кого на стреме следить за вожатой сидевшей на площади, мы как можно быстрее перетаскивали по две, по три коробки за раз. Как только она куда-то отходила, мы брали по одному ящику и шли спокойным шагом, растягивая работу (она же не говорила, как быстро мы должны расправиться с работой?) Таким образом, мы должны были закончить с ящиками ровно тогда, когда четко известно ее местоположение, чтобы сразу же потом свалить глубоко в леса.       Тут главная опасность была в том, что в случае нашей невнимательности, она может неожиданно выпрыгнуть к самому концу нашей работы и придумать что-нибудь еще. Поэтому, последние партии нужно было переносить особенно аккуратно.        «Блин, обожаю всякие планы!»       Потратив на работу примерно часа три, мы уже несли предпоследнюю партию. Времени прошло много, но из-за адреналина, который играл во мне от предвкушения, оно не показалось мне особенно долгим. В этот раз на атасе мы оставили Нейла.       - Так, народ, - начал я, - осталась последняя партия! Сейчас берем Нила, бежим, что есть духу, к «Зилу», хватаем кто сколько может и все – финальный скачек! Сейчас все зависит от удачи!       План был идеальный! Тем более, за такое время вожатая и вовсе должна была забыть о нашем существовании.       Однако, как это обычно бывает…       Приблизившись к столовой, нашему взору представился Нил, который с какого-то хера покинул пост и… Ольга Дмитриевна, которая стояла чуть позади него.       - Этот янки все засрал… - тихо пробубнил Илья.       - Какого хера вы там так долго возитесь? – прокричала она сразу же, как только завидела нас – И с какого хера вы оставили этого обмудка одного в кустах? Наебать меня собрались?       - Никак нет, товарищ пионервожатая!       - Ладно, - она успокоилась, - бросайте эти коробки – у меня для вас есть другое задание.       Вот наш чудесный план и улетел глубоко в жопу…       Нет, положение нужно срочно спасать!       - Товарищ пионервожатая, дак давайте мы сперва закончим с саха… грузом и сразу же преступим к следующему заданию! А то не гоже оставлять работу не выполненной… - как-то со слишком большой ноткой лукавости в голосе произнес я.       Ну а что еще оставалось делать? Вы бы знали, как мне не хотел знать, что она нам там еще придумала… Да я как уж на сковородке вертеться был готов, чтобы выкрутиться!       - Ценю твою рвение надорвать жопу ради запаса сахара на несколько смен, но нет…       Не проканало.       - Эй, ты, а ну иди сюда! – зазвала она какого-то доходягу.       К нам подошел тот же человек, что когда-то в спешке убежал с дороги, по которой мы шли с вожатой к воротам. Кажется, теперь я догадываюсь, почему он это сделал.       - Значит так: идешь сейчас к воротам, берешь сахар и тащишь его в сторону столовой. Все понял?       - Но…       - Быстро тащи сахар, гавна ты кусок, ебать тебя в рот! Выполнять!       Второй раз вожатой повторять ему ничего не пришлось, буквально через пару секунд он уже скрылся из зоны видимости.       - А вы, - обратилась она уже к нам, - пошли за мной.       Дубль два: мы снова идем с вожатой неизвестно куда и неизвестно, когда сможем освободиться… Снова этот ужас… Ужас неизвестности.        «Я уже так устал… мне просто охота присесть и на какое-то время закрыть глаза… так устал… какой же ты мудила, Артем…»       Мы вышли к какому-то большому зеленому цельнометаллическому ангару (метра четыре в высоту) на другом конце лагеря, который больше напоминал гигантскую половинку бочки с горючим. Над раскрытыми воротами, в которых нас уже ждал бомж Семеныч, черной краской от руки написано «Склад».       Зайдя внутрь, в нос ударил резкий запах резины и краски. Одно хорошо – там было прохладно и сыро, как в погребе. Видимо, толстые металлические стены совсем не пропускают тепло.       Как ни странно, содержимое ангара оправдало надпись «Склад» на нем чуть более, чем полностью. Тут было несколько огороженных решеткой отсеков, в которых можно было встретить все: столы, стулья, посуду, стекло, люстры, сетки, какие-то палки и предметы быта, которые я, пока-что, не смог идентифицировать.       Но все же, ни белья, ни одежды там не было. Куда же тогда ходил Артем с главруком? Наверное, тут есть еще какой-то склад.       Однако, вожатую волновало не это.       Мы подошли к отсеку, в котором друг на друге лежала целая куча старых металлических сеточных кроватей.       - Вот, - указала она на металлолом, - еще не во все домики успели занести мебель. Сейчас вы этим и займетесь. Хватайте каждый по одному концу кровати. Семеныч укажет вам, куда конкретно нести.       - И сколько нам их нужно отнести? – спросил я.       В ответ она лишь злобно зыркнула мне в лицо.       - Я хотел сказать: товарищ пионервожатая, сколько нам нужно их отнести?        «Как же я, блядь, ненавижу эту суку…»       - Все! – рявкнула она. - Приступайте.       После чего вожатая опять «ушла по своим делам».       Семеныч тихо подошел к нам.       - Ну, ребятишки, - сказал он, - мужайтесь.       И он был просто охереть как чертовски прав. Весили они – килограммов тридцать, не меньше.       Что было дальше – лютый пиздец. Сам сатана поднялся на землю и насрал на нас – настолько все это, блядь, было богомерзко и омерзительно! Мне еще очень долгое время будет тошно вспоминать этот эпизод моей жизни.       Начнем, пожалуй, с того, что проблемой для нас стало сперва хотя-бы вытащить одну из этих кроватей. Я не знаю, что за сраный даун-переросток складировал их до нас, но они были скомканы в одну большую кашу, будто их сюда ссыпали прямо с самосвала. Все бы ни чего, но сделай мы хоть один неверный шаг и весь этот «карточный домик» повалится прямо на нас. Так мы и играли в сраное хардкор «Дженга», где предметом поражения была наша смерть.       Но это, как я и упомянул вначале, было только генезисом нашего будущего геморроя.       Все остальное было для меня, как в тумане: духота, пот стекающий по телу, боль в мышцах, усталость, голод. Мир наполнился мрачными красками и превратился в ад воплоти. Когда мы потащили спальную мебель непосредственно к домикам, окружающая меня действительность превратилась в бесконечную пытку, целью которой было свести меня с ума – оставить умственно неполноценным членом общества, до самого конца моих дней. В такие моменты, ты начинаешь видеть и вспоминать только все самое худшее, что есть в этом мире: облака предательски скрылись за горизонтом, чтобы палящему солнцу было удобнее сжечь тебя дотла; раскаленный ветер поднялся исключительно для того, чтобы пустить тебе пыль в глаза; гогочущие ребятишки, бегающие вокруг нас, словно ржали над тем, какие мы лохи и как нас легко припахала какая-то отбитая сука.       Мы шли и перли за собой тридцатикилограммовую дуру: спереди - Артем, сзади – Я, Нил и Илья взялись за другую кровать. Рядом с нами шел Семеныч и направлял нас.       Руки не выдерживают. Ноги болят так, словно из них начали вырывать сухожилия, плюс ко всему, поскольку с Артемом мы шли не в такт, я постоянно бился ими о металлическую спинку кровати. Теперь у меня разбиты колени, словно у портовой шлюхи в «рыбный день».       Мы самопроизвольно превратились в узников. Узников, обреченных на вечные муки, несущих за собой огромное металлическое бремя.       Весь поток сознания превратился в кромешный бред: «Примерно двадцать с лишним часов назад, я отдал ровно три тысячи рублей за билет прямиком в преисподнюю. Отдал деньги и сказал: Давайте, забирайте месяц моей жизни! Мне не жалко! Потом, года через три, я отдам еще два года! Кому? Не знаю! Зачем? Не знаю! Но ведь человек рожден, чтобы убивать себя, так что все правильно! На свете есть две вещи: созидание и разрушение! Следствие последнего происходит в следствии первого! Мы вечно что-то порождаем, чтобы потом погубить еще больше того, что мы успели породить до этого. И весь этот бесконечный цикл совокупности жизни и смерти - все это взаимодействие биомассы будет мучить небольшой уголок вселенной до самого его судного дня! Ох уж этот ебаный жестокий мир, как же я тебя обожаю!».       И так продолжалось бесконечно. Мир словно растянулся в несколько тысяч раз, чтобы нам было еще более мучительней.       Мы занесли очередную кровать в какой-то домик, уже направились обратно к складу, как вдруг оттуда выбежал какой-то паренек.       - Ребят, так, а вы чего кровати так криво поставили? – выкрикнул он и дружелюбно улыбнулся.       - Нахуй пошел, уёбище ты лесное блядь! НАХУЙ! Понял, сука ты тупая блядь! Нахуу№!       Я уже подался в его сторону, но Илья с Нейлом успели схватить меня за плечи. Все, что мне оставалось, это залиться громким параноидальным смехом на всю округу и только и повторять слово «Нахуй». Увидев такую замечательную картину, раздражитель поспешил скрыться за дверью.       После того, как я наконец успокоился, мы отправились по своим делам. Сколько прошло времени, я не знал, однако солнце уже начинало садиться.       Все были на пределе. Заходя на очередной маршрут от склада к какому-то домику, я начал допытывать Артема.       - Ну что, доволен? Вот, теперь то я точно не «торчу все лето дома, как идиот»! Теперь я таскаю блядские кровати!       В ответ он промолчал.       - Че молчишь? Наслаждаешься динамикой в жизни? Вот это охиретельный первый летний день! Сколько эмоций! Должен отдать тебе должное - у меня никогда не было столько суицидальных мыслей в первый же день лета, да еще и в день защиты детей! Охерительно, правда?       - Да хватит ты уже ныть! – сорвался он.       - В смысле хватит? Ты забыл наш уговор? «Если мне что-то начинает не нравиться, в первую очередь узнаешь об этом ты!». Сказать тебе, сколько всего мне здесь уже не нравится?       Артем не успел ответить, вместо это раздался душераздирающий вопль Нейла.       - Ааааа! Осторожнее!       Отвлекшись на наш разговор, Нейл не заметил ямку на дорожке, провалился в нее, и ножка тяжеленной кровати по инерции впилась ему прямо в ногу. Джинсы она конечно не пробила, но ушиб наверняка оставила нехилый.       Он схватился за ногу и завалился на ту самую кровать, которую сам же и нес. Как предусмотрительно.       - Ну и че теперь делать? – спросил Артем.       Вдруг раздался сигнал горна!       - Ужин. – сказал Илья.       - Как, уже? – схватившись за голову, начал недоумевать я.       - Ну, - ответил он, - мы как бы уже часа четыре так ходим.       - Так, ладно, - начал я сходу придумывать план, - Нил, тебя хватит хотя бы на одну кровать?       - Да, все нормально, - бодро ответил он, - я только кожу себе ободрал слегка.       - Тогда дотащим эту кровать и пошла она в сраку, эта вожатая – мы идем на ужин! – начал воодушевляющее причитать я, - Семеныч, ты сможешь запрячь обитателей оставшихся домиков самих дотащить свое хозяйство?       - Ну а почему бы и нет. – пробурчал бомж.       Все в ответ лишь бодро поддержали мою инициативу.       Так и мы и поступили.       И вот, мы уже идем в сторону столовой. Как же я в тот момент был счастлив. Я дико устал, дико хотел есть и отдохнуть от всего этого дерьма. Наконец-то вечные муки закончились. Мне остается только надеяться, что такое больше никогда не повторится. Надо оставить себе заметку на всю жизнь: никогда не становиться грузчиком или разнорабочим, какие бы деньги за это не предлагали.       Это был конец. В голове непрерывно крутились знаменитые строчки:       This is the end       Beautiful friend       This is the end       My only fiend, the end       Желудок нескончаемо давал знать о своем существовании. Пусть на обеде местное меню меня не сильно впечатлило, но сейчас я готов был съесть абсолютно все, пусть хоть объедки бомжей мне в тарелку выльют – мне все равно.       Народу возле столовой в этот раз было не много, все уже успели зайти внутрь. Оказавшись в помещении, мы высмотрели один свободный стол, отправили раненого Нейла сторожить его, а сами пока что пошли на раздачу.       И вот, мы уже стоим у длинного, металлического стола раздачи пищи и, приготовив подносы, ждем своей очереди.       Немного кружилась голова от перегрева, но в целом настроение было нормальное.       Толстая пожилая повариха, стоявшая на раздаче, что-то в спешке накладывала на тарелке из гигантского чана. Что там было на ужин, мне было не интересно, я ушел в мысли: «Хм, наверное, сегодняшний день должен был научить меня смирению и подготовить к жизни в будущем, или что-то вроде того. Ведь должен был быть хоть какой-то смысл этого?»       Наконец, очередь дошла до меня.       - Ну давай, проходи не задерживайся! – поторопила меня повариха и протянула тарелку.       Я посмотрел на содержимое тарелки…        «Нет… только не это… только не сейчас… Я же просил объедки бомжей, а не это гавно!»       Застыв в изумлении, я пытался собрать осколки только что разбитого сознания. Пшённая каша. Разве ее вообще подают на ужин?       - Ну чего встал, родимый? Проходи! – начала возмущаться повариха.       Я же просто молча стоял и с совершенно пустым, ничего не выражающим взглядом, смотрел на злополучную тарелку.       - Тимур, у тебя там все нормально? Ты что-то забыл может? – попытался разбудить меня Илья, который стоял в очереди за мной.       - Ну чего же ты встал то, как вкопанный, милок? Тебе может скорую вызвать? Бери тарелку, проходи! - опять начала повариха.       Однако, я остался неподвижен, лишь безумная улыбка и короткое хихиканье, доносящееся из моих уст. Было уже поздно… Слишком много дерьма сегодня произошло. Сознание улетело куда-то далеко, за пределы этого места. Это был мой собственный «спусковой крючок».       - Официант! – выкрикнул я, - В мою тарелку насрали!       - Ну чего ты начинаешь? (Что?) – начала повариха, - Вот в деревнях то сладкий хлеб все ели! (Что ты несешь?)       - Ты че, мужик, совсем ебу дал? Ты ебанутый, вот ответь мне? Нахуй иди со своим говном! Я его не буду есть! Ты меня понял? – попытался я вразумить поехавшего. – Вы все здесь шлюхи и гандоны! Пизда тебе сука, молись!       - Нормально все, вот только сегодня хлеб завезли! Ты поешь, братишка! (Мальчик, с тобой все в порядке? Может медичку позвать?)       - Да не буду я твое гавно есть, отстань ты! И это вы называете «Дарсия»?       Я обернулся и заметил столпившихся вокруг господ и дам в костюмах «тройка», и дорогих вечерних платьях (обалдевшую толпу пионеров, которые сошлись на шум). Видимо, местное селебрити.       Вокруг дорогие столики из красного дерева, на которых красуются позолоченные канделябры; бархатные диванчики с золотистой вышивкой; красные стены, украшенные картинам каких-то знаменитых художников (я не сильно в этом разбираюсь); алый отполированный гранитный пол – вроде дорогой, престижный ресторан, а говно в тарелках раздают.       - Ну, господа, заведение у вас конечно прилично, но блин… гавно в тарелке, это же совершенно не смешно! Это… это пошло! Пошлый юмор смешной тогда, когда он уместен! Сейчас это нихера неуместно!       - Ну блин, вот что ты опять с этим гавно загоняешь! (Тимур! Ты чего несешь?) – решил поспорить со мной Артем, - свиньи же едят гавно, а их сердце между прочим человеку пересаживают! (Ты так шутишь что ли?)       - Коул, что ты узнал об армии двенадцати обезьян? Отвечай! Они убьют пять миллиардов людей, Коул! Что с обезьянами? (Докторшу позовите! Тут мальчик перегрелся!).       - Все на мази! Я их съел! С рождеством! – заверил я повариху.       - Чертовы еноты проникли в мой анус! (Что это с ним?)       - Ты сраный нигер! (Вот, водички хоть выпей)       - Эй! Не загоняйся! Народ, а чего это вы такие грустные? Музыку любите? Вот я люблю. Вам нравятся Хью Льюис и группа "Ньюс"?       - Ну да, ничего так.       - В их ранних альбомах было много от стиля "нью-вейв". Но когда в 83-м году они выпустили Sроrts... я понял, что они повзрослели в плане творчества и коммерции. Альбом звучит так свежо и бодро... он сделан по-настоящему профессионально... и это делает песни хитами. Его сравнивали с Элвисом Костелло. Но я думаю, что у Хью гораздо более горький и циничный юмор. В 1987 году они выпустили Fоur, свой самый лучший альбом. По-моему, Нiр То Ве Sqиаrе - это просто шедевр. Музыка настолько яркая, что люди не вслушиваются в слова. А это стоило бы сделать, поскольку песня не только... о важности выбора пути, но и о характере самой группы. Включите кто ни будь!       Из динамиков на колонах начал доноситься Нiр То Ве Sqиаrе.       - Вот! Вот это музыка! Давайте подпевайте! I used to be a renegade! Ну чего замолчали? Давайте:       I used to fool around!       But I couldn't take the punishment, and had to settle down!       Я начал бодро двигаться в такт музыки и прищелкивать пальцами.       - Now I'm playing it real straight, and yes I cut my hair!       You might think I'm crazy, but I don't even care       Because I can tell what's going on       Вот сейчас припев будет!       It's hip to be square!       It's hip to be square!       - Почему у тебя тут всюду газеты? У тебя что, собака чау-чау? (Ох, похоже он совсем долбанулся…) – спросил Артем.       - Эй, Пол!       В Артема полетела тарелка с говном (пшенной кашей). Подобного поворота событий он не ожидал, однако увернутся все же смог.       Но не тут-то было. Я подбежал к подносу с пустыми стаканами, и они, одна за другой, отправились в направлении его головы!       - Теперь попробуй меня снова позвать на весь июнь в какую-нибудь сраку, тупой ты ебучий ублюдок!       Артем не сильно вникал в мои слова - он носился по всему ресторану, стараясь не попасть под одну из моих подачек.       - У него ствол! Стреляйте в него! (Хватайте его, пока он тут всю посуду не перебил!)        «Вот ведь шлюхи! Меня вычислили! Пора валить с этого острова!»       - Молчать! (Так, что за шум?) – пришла вожатая, - Что за херня у вас тут? (Ты что тут вытворяешь?)       - Он обосрался! Это мудак обосрался! – начал я показывать пальцем на обосравшегося.       - Пошел на работу, мешки с сахаром таскать! (Э… чего?) – приказала Хартман.       - А хуй тебе! Хуй тебе! Не буду я ничего таскать!        «Нет, обратно на работу она меня не отправит!»       Я побежал вдоль периметра зала, стараясь оббежать вожатую, снося всех людей, столы и стулья, что попадались мне на пути.       - Here, there, and everywhere!       Hip, hip, so hip to be a square!       Here, there, and everywhere!       Hip, hip.       Оказавшись уже у самого выхода, я развернулся и выкрикнул напоследок:       - Пока, пидарасы!       И вот, я уже на улице. Бегу в неизвестном направлении по дорожке, вдоль пионерских бараков, располагающихся по бокам. Интересует ли меня сейчас, куда конкретно я бегу и к чему это приведет? Нет. Для меня сейчас был важен конкретно сам факт, что я нахожусь в движении и что им меня уже не донять.       Запыхавшись, я забежал за тыльную сторону какого-то домика, и оперившись спиной о стенку, сел прямо на траву.       Лоб пульсировал от жара, нужно было отдышаться и решить, что делать дальше.        «Никаких больше сомнений нет» - я достал свой Нокиа 2100 и сразу же нашел в записной книжке номер родителей!        «Прощай, Совёнок! П.С. Ты – хуй!»       Недостаточно средств на вашем счете, пожалуйста, пополните ваш баланс.       Я со всей силы ударил локтем о деревянную стенку домика.       - Бляяяяяяяяя! Какой же я мудак!       Где-то за несколько сотен километров от этого места, на одной улице, в одном доме, в одной квартире, на одном трюмо - лежит карточка на пополнения баланса, которую мама оставила мне утром, перед уходом на работу… и которую я благополучно забыл, пока собирал сумку.       Я набрал номер баланса.       Остаток средств на вашем счете составляет: ноль рублей, пятьдесят две копейки.        «Ладно, у меня должно хватить хотя бы на одну СМСку»       Насколько я помню, цена СМС суммируется от количества символов, поэтому необходимо было уложиться как можно короче.        «ЗабиратьМняСкрТутПедофилМаньякУбийцы» - так, должно хватить.        «Итак, отправляется… отправляется… ну же, давай!»       Во время отправки сообщения произошел сбой, пожалуйста, повторите попытку       - Сукааааааааааааааааа! Блядь! Сукааа! – с этими криками, охватившись руками и сжавшись в комок, я отправился кататься по траве, исходя слюнями, слезами и ненавистью.       Тело перешло в полубессознательное состояние.       В голове начали роиться абсолютно рандомные мысли. Мозг просто вырывал из своей памяти какие-то случайные вещи и пытаться строить из них полноценную идею. Это чем-то похоже на осознанный сон, в котором ты не имеешь никаких привилегий и полномочий. То самое чувство, когда ты перестаешь быть хозяином своего собственного сознания – ты вроде все это осознаешь, но остановить никак не можешь.       Все тело горело. Я начал извиваться как одержимый червь.        «Интеракционистский дуализм, как мера пресечения ответственности, перед судом, назначенным ею подсудимым субстанций, материй и сознания. Вечные истины не могут передаваться механически или через призму пулемета страданий, но в каждую эпоху должны все вновь рождаться из человеческой души. Обрез винтовки. Стреляй! Прикрывай его.»       - Прекратите, прекратите это!        «Мы не формируем их, а сами формируемся ими. Субъективное понятие вселенной в нашей голове порождает мысли о людях, имеющих понятие быть херни и шлюх.»       - ХВАТИТ! ХВАААТИИИТ!        «С тридцатого апреля по первое мая, в вальпургиеву ночь, белая курица превратится в черную и снесет яйцо! Если взять яйцо черной курицы и втирать его, с направления запада на востоЕсли взять яйцо черной курицы и втирать его, с напра Если взять яйцо…»       - ААААААААААААААА, СУКААААААА, АААААААААААУАХА-ХА-ХА-ХАААаааааа! Сукасукасукасукасука-хахахаааа…       Наверное, со стороны я в этот момент выглядел очень жалко.       После такого выброса эмоций, через какое-то время, бред прекратился… Однако, цирк еще не закончился. Теперь в голове царствовала тревога и мнительность.        «Еще целый месяц! Целый месяц невыносимого ада! Я хочу домой! Зачем я согласился? Зачем? Что мною двигало? Меня сломают! Меня уже сломали! Я лучше прямо сейчас вены вскрою, чем позволю себе увидеть хотя бы один рассвет в этом месте!»       Солнце уже почти зашло. В лицо мне ударил яркий и острый, словно бритва, алый свет заходящего солнца. Наверное, это было бы красиво, если бы не было так тленно.       Психастенические мысли слегка поутихли. Вместо них голову заполнило смятение и дисгармония. В такие моменты ты начинаешь задуваться о смысле. Смысле всего: жизни, смерти, вселенной, окружения, людей, тебя самого. И как бы сильно ты не старался – ты его не найдешь. Все будет против того, чтобы ты достиг хоть какого-то консенсуса со своим собственным разумом. Глубокая депрессия… Настолько глубокая, что даже преждевременный уход из жизни больше не кажется выходом. Выхода нет. Ужас.       Ужас… У ужаса есть лицо. И ты должен с ним подружиться, с этим ужасом. Ужас и моральный террор — твои друзья. Если нет, то они — твои заклятые враги, ты их должен бояться. Настоящие враги… Ужас… Ужааас… Ужассссс…       Кроваво красный свет не перестает бить мне в глаза. В окне проносится все та же выжженная пустошь, обугленные линии электропередач и обломки машин. Духота и пыль – естественный биом этих мест.       Вокруг протертые, обсиженные, бархатные сидения салона Икаруса.        «Куда же мы едем?»       - Браток, а куда мы едем? – поинтересовался я у мужика в косухе.       - А разве это так важно? – ответил он мне спокойным хрипловатым голосом.       - Да нет, тащемта мне вообще насрать…       Я уставился дальше смотреть на живописный пейзаж, проносящийся мимо нас. Тут хотя бы тихо и спокойно…       - Ну и что ты думаешь об этом дерьме? – прервал тишину мой спутник.       - Думаю? Я уже давно забыл о таком понятии, как думать…       - Конечно же ты умеешь «думать». Думать – неотъемлемая часть всего человечества. Даже самые дебильные и нелепые поступки в твоей жизни происходят из-за совокупности мыслей в твоей голове.       - Как скажешь… - проворчал я сквозь зубы и снова уставился в окно.       - Ну дак что ты думаешь об этом дерьме?       - Что я слишком стар для него…       - Очень смешно, однако ты не ответил на мой вопрос.       - Дерьмо, оно и есть дерьмо – как хочешь, так это и воспринимай. Больше я ни слова на эту тему не скажу.       - Очень хорошо. – мужик улыбнулся.       В этот раз его лицо не было таким пустым, каким было в прошлый раз.       - Знаешь, - начала опять он, - иногда может произойти что-то такое, что далеко заходит за пределы нашего понимания. Я бы даже сказал, не в рамках нашего восприятия мира.       - Ага…       - Гуляя темной ночью в лесу, помни, что ты там далеко не один.       - Ага… Погоди, чего?       - И, пожалуй, дам я тебе пару советов на будущее: держись курса, блуждая поздней ночью во тьме, и, прошу тебя, только не ёбнись…       - Хорошо… - с легкой улыбкой ответил я.       Ох уж этот старый-добрый байкер наркоман… Даже настроение немного поднялось.       - Эй…       - Ну чего опять?       - Привет.       - Что «привет»? Чего ты опять хочешь? Очередная партия философских изречений?       - Да я, вроде, еще ничего не говорила…       Дело принимает неожиданный оборот.       Я открыл глаза. Солнце уже село, наступили сумерки, а сверчки запели песнь своему великому сверчковому богу. Местность теперь освещает лишь свет луны, звезд и фонарей. Я же по-прежнему сижу на земле, оперевшись о какой-то домик. Голова, как ни странно – совершенно не болит. Она такая легкая… Такое чувство, будто в моих мозгах провели уборку.       - А что ты тут делаешь?       Возле меня стояла незнакомая девочка лет шестнадцати, в каком-то легком традиционном белом платьице. В руках она переминала толстую косу. Наверное, ее можно назвать красивой. Почему «наверное»? Я сейчас так убит и физически, и морально, что мне абсолютно насрать - ее внешность я воспринимаю исключительно, как действительность. Поверьте, если вам вдруг отрубят ноги, и в эту же секунду вас окружит группа полуголых манекенщиц со здоровенными сиськами, ваше внимание будет сосредоточено далеко не на них.       Но, тем не менее: приятное славянское лицо; стройная фигура; длинные желтые косы почти до самых колен, напоминающие две свежескошенных охапки сыра «косичка» («ммм, сыр «косичка», как же я хочу есть») и прекрасные голубые глаза, в которых, казалось, можно еб**уться… Они напоминавшие мне два мощных турникета в метро. Мне вообще все женские глаза их напоминают. Почему именно турникеты? Потому что если в обоих случаях проявить неосторожность, то можно нехило так огрести по яйцам.        «Хм… блин, а ведь у нас в Челябинске так метро и не построили. Выходит, получить по яйцам у меня получится только…»       - Ау-у!        «Чего? Где я? Как я сюда попал? Что это за телка? Где Артем? Почему я на улице?»       Ситуация накалилась и требовала динамичного расчета, к которому я был совершенно не готов       - А, ч-ч-ч-его? Что? П-п-п-по… гд… блин…        «Ничего, все нормально, Тимур, отличное начало. Бывало и хуже…»       Девочка рассмеялась.       - Дак что ты здесь делаешь?        «И что ей отвечать? Что ей вообще от меня нужно? На гоп-стоп вроде не похоже.»       - Что я здесь делаю? – наконец хоть как-то членораздельно ответил я.       - Да.       - Я, блядь, хуй знает, что я здесь делаю. С самого утра задаю себе этот вопрос. Сейчас я должен сидеть у себя дома и смотреть, как Харрисон Форд валит репликантов из пистолета, а вместо этого занимаюсь какой-то херней.       После такого ответа она немного ужаснулась, будто призрака увидела, но в туже секунду, не подовая вида, что ее что-то смутило, вернулась в свои первоначальные состояния.       - Я не про это, - произнесла она с улыбкой на лице, - что ты конкретно сейчас делаешь?       - Сижу, как видишь…       - И как?       - Что «и как»?       - Сидится.       - Норм.       Ее снова пробило на легкий смешок.       - Тебя же Тимур зовут, да?       - Ага.       - А меня Славяна. Но все зовут меня просто «Славя». И ты тоже зови. Я, кстати, из твоего отряда, мы виделись на построении утром.        «Славяна? Что за идиотское имя?»       - Очень приятно. А теперь скажи: ты мне случайно не ответишь на один вопрос?       - Дааа. – протяжно согласилась она, - Что тебя интересует?       - Ты случайно не неонацист?       Какое-то время она молчала, теребя в руках свою косу, после чего сменила доброжелательную улыбку на ехидную.       - Может быть… - загадочно ответила она.       - Ёбана… - вполне прямо ответил я.       В голове сразу всплыли кадры из Американской истории икс. «Нее, с неонацистами мне лучше не водиться… дело в том, что я марксист до глубины души…»       - Да шучу я! – вдруг резко вывела меня из раздумий она и опять залилась в протяжном смехе. – Знаешь, а ты забавный. А как танцуешь хорошо! На танцах – все девчонки твои!        «Ох блин!». Кажется, память начала проясняться.       - Вот с этого момента по подробнее… Что я опять съебланил?       - Как? Ты не помнишь? – она в недоумении посмотрела на меня.       - Нет.       - Ты же там прямо в столовой пустился в пляс, - она попытался изобразить мой танец на себе, - и припевал еще как-то так: хип-хип… Как же там было-то…       - Итс хип ту би скуэр…       - Да-да, именно так!       - О, боже…       Да, вот еще одна моя исключительная особенность – я очень быстро становлюсь популярным. При чем, в плохом смысле. Со мной вечно происходит какая-нибудь херня, после которой каждая мошка на деревне знает меня в лицо… При чем, зачинщиком этой херни чаще всего становлюсь я сам…       - Не удивительно, что тебя так свело. Вы же, мальчики, сегодня весь день такие грузы таскали! – вот тут она попала в точку, - Да ты еще и совсем ничего не поел… Поспешив «передать» тарелку с пшенкой своему другу.       Интересно, что она подразумевает под словом «передать».       - А знаешь, что: мне тут Лидия Алексеевна дала ключи от некоторых помещений в лагере, я ей сегодня тоже весь день помогала, мы можем прямо сейчас зайти в столовую. Возможно, еще не все булочки съели.       - Булочки? Ненавижу блядские… - желудок предательски заурчал, - а хотя давай!       - Вот и чудно! И остальных мальчишек позови!       - Я бы с радостью, но я не помню, где я живу… Я даже не знаю, где я сейчас нахожусь и как тут оказался.       Из ее уст снова посыпался привычный смех.       - Какой же ты все-таки забавный! Ладно, пошли, Дороти, найдем твой Канзас.       И действительно – минут через пять мы уже были у привычного крутого крылечка моего домика на холме, в котором уже горел свет. Ну как сказать «привычного», я там был то всего один раз. Как так получилось, что она знает, где я живу, а я сам – нет?       - Ну вот и пришли. Вы пока идите к столовой, а я сейчас сбегаю домой, соседку предупрежу, что отлучусь ненадолго. А то она у меня такая пунктуальная, еще волноваться будет. Дорогу к столовой хоть знаешь?       - Вроде, да.       - Ну вот и отлично! Ладно, я побежала.       Славя скрылась в сумерках, а я поспешил подняться в домик. Как я и предполагал утром, во тьме ночной я чуть с этого крыльца не навернулся.       Должен сказать, что диалог со Славей, а может и факт того, что я немного вздремнул, спровоцировал некий катарсис у меня на душе, и тяга к обзыванию всех шлюхами и говном – спала. Однако, войдя внутрь домика, меня ждал старый-добрый, так соскучившийся по мне, трэш.       Нейл, вцепившись за уже кем-то перевязанную ногу, качается на кровати и что-то бормочет в бреду, а Артем и Илья возятся с чей-то кроватью, и громко спорят. Семеныча не видать – видимо не выдержал такой суеты и свалил куда-то.       - Ты куда свалил, дебил? – сразу, завидев меня, начал Артем.       - В смысле? – спросил я.       - В смысле: где ты шлялся, когда свалил из столовой? Нам после тебя пришлось порядок наводить! После того, как ты, макака сраная, начал метать в меня посуду! Что это за сраный «полет кукушки» ты там устроил?       - Да… я… ну че… я… че это… - начал я.       - Лучше тебе вожатой на глаза не попадаться! Ей там главрук так «напинала», за то, что у нее в отряде такой беспредел творится!       Да уж, беспредел – это точно!       - И че та телка сказала? – снова спросил Артем.       - Какая «телка»?       - Ну которая тебе только-что втирала что-то возле крыльца.       - Говорит, что рот вам всем шатала, - ответил я, - а еще она неонацист, поэтому, Илья - лучше не светись перед ней.       - Я не еврей!       - Ну ладно, я пошел, до скорого!       - Куда? Ты же только что пришел? – выкрикнул мне в след Артем, но я уже захлопнул дверь.       Итак, парни отъезжают на задний план, а это значит, что у меня теперь в четыре раза больше булочек и что я остался совершенно один в незнакомой мне ситуации. Ну, ходя бы на какое-то время я могу насладиться тишиной одиночества.       Я потопал в сторону столовой. Мышцы перестали болеть. Было такое ощущение, будто все тело стало очень легким, и я сейчас улечу, если вовремя за что-нибудь не зацеплюсь.       На дорогах никто больше не попадался, лишь изредка куда-то спешили запоздалые детишки. Видимо, всех уже уложили спать. Интересно, мне ничего не будет за то, что я сейчас не в койке? Главрук же там что-то втирала про дисциплину. Хотя, мне на это, как обычно, насрать.       Должен сказать, что ночной «Совёнок» мне нравится гораздо больше, чем дневной. Вокруг тишина – лишь букашку поют откуда-то из травы; Тишина и одиночество – лишь свет фонарного столба составил мне компанию; Тишина и прохлада – лишь теплый, приятный ветерок временами щекочет мои щеки. Есть во всем этом какая-то нотка прекрасного. Я вообще ночь люблю.       У столовой Слави не оказалось (видимо, еще не освободилась), однако кто-то копошился на террасе.       Поднявшись по лестнице, моему взору предстала какая-то знакомая рыжая девочка, которой, видимо, тоже не спится по ночам. Да при том - она будущий медвежатник, поскольку в момент обнаружения, безуспешно пыталась взломать громадный навесной замок, на который была заперта столовая. Нет, это была не Ульяна, поскольку выглядела постарше, выше, да и цвет волос у этой более естественный, но она тоже, кажется, была из моего отряда. На голове у нее красовалось два коротких хвостика и выглядела она… достаточно вызывающе, я бы даже сказал – по шлюшечьи: короткая юбка, блузка, завязанная на подобии бюстгальтера, босоножки на каблуках и… все. Нет, это конечно не та шлюха из автобуса, но… Хотя кого я обманываю, сейчас все так одеваются. Я бы даже сказал, она здесь выглядел нормальнее всех.       - О, смотрите-ка кто пришел, - разглядев меня во тьме, усмехнувшись сказала она, - танцор диско! – после чего продолжила свои попытки проникнуть внутрь.        «Ну ебана!» - похоже, этот случай запомнится всем на долго.       - Чего встал? Помоги мне! – шепотом произнесла она.        «Ну а хуле» - подумал я и взял крючочки, которыми она ковырялась в замке. Честно говоря, опыта взлома у меня нет. Я как-то грезил в раннем детстве стать великим вором-взломщиком намба уан на Руси, однако жизненных случаев взлома замков мне так и не представилось. Немного потыкав в здоровенное отверстие замка и чего там покрутив, я понял, что это бесполезно.       - Ну ты и тягомот! – прошипела рыжиха, - Дай сюда!       Она вновь заняла свое законное место.       - Тебе зачем вообще внутрь приспичило? – спросил я.       Пока что это была моя единственная реплика с ней.       - Булочек хочу! С кефиром! Не наелась я на ужине! – проворчала она, после чего ехидно добавила, - Тем более, как тут наешься, когда какой-то идиот на всю столовую начинает верещать что-то про гавно?       - А может не стоит? Итак, вон, бока свисают! – растянув улыбку до ушей, вымолвил я.       Вообще-то она была вполне стройная, даже очень, но... ахахахаха лооол затроллена лолка дааа!!! В смысле… я хотел сказать: аффтар выпий йаду, дааа…       Кажется, мой комический выпад не прошел незаметно. Как только самое последнее слово слетело с моих уст, она тут же прекратила все свои слесарные работы и повернулась в мою сторону. Похоже, судя по злобной мине, она не очень-то хорошо воспринимает такие «комплименты». Взгляд ее напоминал взгляд быка, увидевшего перед собой красное знамя. Особенно, если это бык капиталист.        «Может, не стоило мне этого говорить… да кого я обманываю, конечно же стоило, лол! То есть, не лол, а ржунимагу - вот!»       - А ну повтори! – прошипела она.       - Повторить, что?       - Ты прекрасно понял, о чем. – холодно сказала она.       - Ах, ты про это? Зачем? Это же так оскорбительно! – разорвался я в сарказме, - Ну если только ты просишь: «а может не стоит? Итак, вон, бока свисают!»       Вместо ответа, она просто угрожающи направилась в мою сторону.        «Драться хочешь? Ну давай, рискни! Будем честны: в обычной драке от меня толку нет - поскольку я унылое ссыкло, но вот с бабами то пиздиться – я просто мастер спорта! Я бью женщин и детей, потому что я краса…»       - Оххх… сссука…       Тяжелая тупая боль чуть ниже пояса сразу же отправила меня в нокаут. Всеми силами схватившись за поверженное место, я медленно сложился калачиком на земле.       - Козел… - коротко отвесила рыжуха и отправилась восвояси. Видимо, уже не голодна…       А я так и лежал…       Через какое-то время я услышал чей-то встревоженный вздох.       - Что с тобой? Все в порядке?       Это была Славя, которая наконец-то подоспела к столовой.       - Да так, подустал немного…       Про тот случай я решил не рассказывать. Мало ли что…       - А где остальные мальчики?       - Они не голодны… - поднявшись с земли, приврал я, - Ладно, пошли уже внутрь.       Легко отперев замок вполне законным методом, мы оказались в столовой.       Свет решили не включать, чтобы не привлекать внимания. Немного привыкнув к тьме, в глазах начали вырисовываться очертания знакомых столов и стульев. В принципе, света луны и фонарей с улицы хватало, чтобы не навернуться на ровном месте.       Я уселся на какой-то столик, после чего Славя вынесла откуда-то поднос с небольшой кучкой сдобных булочек и стакан кефира. Если честно – я ненавижу сдобные булочки, а тем более без начинки (я больше люблю жареную выпечку и пироги). А уж я молчу, как я ненавижу кефир… Но, выбирать особо нечего, а вот есть охота… В общем, я принялся поглощать одну за другой предоставленные мне булочки.       Славя уселась рядом и посмотрела на меня.       - Значит, пшенку ты не особо жалуешь? – спросила она меня.       - Апсолютли.       Признаться, честно, если я окажусь на необитаемом острове, на котором из всех видов пищи будет только пшенная каша, я лучше дождусь, пока желудок переварит сам себя и умру в муках.       - Ясно… - произнесла Славя и уставилась в окно мечтательным взглядом.        «Интересно, о чем она думает? Может - о совах, может – о кроликах, а может – об исламских фундаменталистах. Никогда не угадаешь, о чем думает человек – это штука настолько непредсказуемая, что даже сама мысль об этом уже является подтверждением моих рассуждений. Вот, например, Славя по любому даже не догадывается, что я сейчас пытаюсь прочитать ее мысли.»       За всеми этими рассуждениями я не заметил, как она уже снова пялится на меня.        «Неужели все-таки догадалась?»       - Фто? У мэна фто-то на льыцфэ? – с набитым ртом не так-то просто говорить.       Была бы она гопником на районе, то сразу бы сразу ответила: «Да, моя нога», и двинула бы мне пяткой в челюсть – это было бы неожиданно, но забавно. Однако, гопником с района она не являлась, поэтому просто ответила:       - Ты сперва прожуйся! – расхохоталась она.       - Пфардонте. – уже более внятно ответил я.       - Знаешь, - Славя все-таки решила поделиться своей мыслью, - а тебе здесь нравится?       - Нихуя подобного…       - А почему? – вполне серьезно спросила она.       - Еще и дня не прошло, а я уже пережил несколько нервных срывов. – начал изливать я ей душу, - Да и эта вожатая… она не успокоится, пока я себе петлю на шею не натяну… ну или пока в панике не начну бомбить кого-нибудь посудой, что, в принципе, уже произошло. Да ты сама все видела!       - Ольга Дмитриевна? Мне кажется, она не такая, какой выглядит на первый взгляд.       Она прям знает все и обо всех…       - Ну а тебе здесь нравится? – наступила моя очередь задавать вопросы.       - Да, вполне…       - И что тебе здесь нравится?       - Ну, знаешь… тут так все, в стиле ретро. – Славя снова куда-то мечтательно уставилась, - Прям как из рассказов мамы…       - Хуетро…       - Чего?       - Я говорю: хуетро тут, а не ретро. В гробу я видал такое ретро. Просто хреново сборище шлюх, дерьма и херни, вот что это за лагерь!       - Знаешь, тебе ведь не обязательно на все реагировать с такой агрессией и руганью. – спокойным голосом произнесла она, - Относись к этому проще.       Хм, как-то до этого все мои матюки она пропускала мимо ушей. Должен сказать, что временами я напоминал ворчливого деда, который недоволен абсолютно всем и каждым. В ответ я лишь что-то невнятно промычал и продолжил налегать на жратву.       - Нет, - снова сказала Славя, переведя взгляд на меня, - по мне – дак тут прекрасно! Вот увидишь, тебе еще тут понравится!       - Ну, раз тебе так тут нравится, тогда и не стоит волноваться о моем мнении.       - Да, наверное, – произнесла она и после небольшой паузы добавила, - а вот ты похоже волнуешься.       - В смысле?       - Знаешь, когда кто-то так сосредоточенно жует…       Да, я как-то за собой и не заметил… Видимо нервы – сказывается неадекватная ебанутость сегодняшнего дня.       - И снова пардонте. – овтетил я.       Давненько я не встречал таких доброжелательных людей, как Славя. Иногда подобных можно встретить на улице, даже в школе они есть, но абсолютно все из них имеют своих скелетов в шкафу и всегда, зачастую, оказываются не такими уж и добрыми, как может показаться на первый взгляд. Сплошные ханжи и лицемеры. В современном мире невозможно быть на все 100% чистым и хорошим человек – социум сломает тебя. Однако, Славя же казалась прозрачной и чистой, как глоток свежей воды, словно над ней не властны людские пороки. Ну а хотя кто знает, я хренова разбираюсь в людях… возможно у нее тоже есть свои скрытые мотивы, а я – лох и обосрался. Но, не буду думать заранее. «Мда… девочка с глазами из самого синего льда…».       Тем временем, поднос опустел. Славя взяла его в руки и отнесла куда-то обратно на кухню.       - Ладно, пошли, поздно уже. – сказала она.       Мы вышли из столовой.       - Найдешь дорогу до домика? – спросила Славя.       - Да.       - Точно?       - Да, точно.!       Вот блин, почему все так любят строить мой образ на поступках, которые я, ну максимум, всего несколько раз в жизни еще повторю?       Славя заперла здоровенный замок, после чего в спешке сошла с террасы.       - Ну ладно, мне бежать уже надо, спокойной ночи! – и умчалась прочь, во тьму.       - Пока… - вяло произнес я в пустоту одиночества.       Ну ладно, время уже и мне возвращаться в свое законное жилище. Если честно – я очень привередлив ко сну… Я и дома то очень плохо сплю, из-за чего постоянно не высыпаюсь, а тут: незнакомое место, да еще и такой стресс. Но меня, в данный момент, это не волновало, ибо сейчас мой организм готов был сделать мне исключение – устать он успел не хило так.       Проходя мимо площади, я решил присесть на лавку и дать желудку переварить принятую пищу. Причинное место по-прежнему давало о себе знать. Это еще хорошо, что она не так сильно пнула. Так… легонько. Если бы удар был сильнее, то я бы там и облевался, и обосрался, а потом еще недели две не мог бы встать с кровати.       Ночь, звезды на небе, огни фонарей, расставленных по периметру площади, Гайдар, всматривающийся в уже пустую местность - все это было бы красиво, если бы не было так хуёво.       Просидев так какое-то время, я уже собирался уходить, как вдруг с соседней лавочки послышались какие-то шорохи. Приглядевшись по лучше, я распознал в источнике звука бомжа Семеныча, который сидел и… читал… Да, я тоже удивился.       - Хай, Семеныч! – крикнул я бомжу и приблизился в его сторону. – Можно присесть?       Бомж в ответ приглашающе промычал.       - А ты чего не в домике? Ночь же уже. – спросил я у него.       - Там у этих еще терки какие-то. Что-то машнят, договориться не могут. Я, пожалуй, эту ночь перекантуюсь тут – на лавочке.       Присмотревшись поближе, я разглядел, что он читает – это были «Унесенные ветром».       - Ну и хуйню же ты читаешь… - решил я поделиться с бомжом своим мнением.       Книгу я не читал, но примерно представляю, о чем она. Хотя, людям типа Семеныча она, наверное, как раз подходит.       - Да ты, я смотрю, великий критик-эстет, – ответил бомж, - ты ведь ее, наверное, даже не читал.       - Если честно, мой дорогой бомж, мне наплевать, а если отходить от прямого цитирования, то и вовсе насрать.       - Да уж, срать то ты точно умеешь. – снова съязвил Семеныч.       - Кстати насчет профессиональных навыков: как там твой любимый портвейн? Могу поспорить, что при устройстве на работу, главрук предоставила тебе целый ящик «семерок», чтобы ты мог как следует ебнуть для настроения, когда детишки осточертеют.       Несмотря на всем мои ожидания, Семеныч ничего не ответил и лишь огорченно вздохнул. На лице его читалась грусть тысячи кормящих матерей, у которых отняли их единственное дитя. Кажется, не стоило этого говорить.       - Мда, не хорошо получилось… - попытался сгладить положение я.       Должен сказать, отказаться от портвейна ради сомнительной работы – для Семеныча очень отчаянный шаг. Семеныч без портвейна, как Ельцин без водки; как негры без жареных крылышек; как евреи без пейсов; как Бэтмэн без Робина; как Федор Чистяков без баяна – в общем, зрелище настолько необычное, что даже не сразу поймешь: то ли это правда происходит, то ли ты в конец ебанулся. Возможно, потеряв возможность затуманить свой разум физически, он решил попробовать объебаться духовно.       - Ну, я пошел тогда. – сказал я и, встав с лавочки, потопал в сторону домика.       - Угу, пока… - промычал мне вслед бомж.       Теперь, когда в желудке все более-менее утрамбовалось, я уже был готов ко сну.       Оказавшись у крылечка нашего домика, я последний раз вздохнул свежим воздухом, проклял этот день и поднялся наверх. Свет уже не горел.       В принципе, я уже немного успокоился и даже весь тот бред, что произошел сегодня, так сильно меня не беспокоил. Но все-же, чего-то не хватало… Какая-то неполноценность крутится у меня на душе. Будто, я что-то еще не доделал.       Внутри меня встретил привычный столб пыли и духоты, и, как ни странно, вооруженный фонариком Артем, который почему-то еще не спал.       Завидев открывающуюся дверь, он резко откуда-то вскочил и перегородил мне путь.       - О, отлично, явился, дуй, блин, к вожатой! – начал он с места в карьер.       - Это еще зачем? – ответил я.       - Нам нужно срочно на склад! Нужна раскладушка для Семеныча, поскольку главрук за весь день так и не заявилась, и новая лампочка - эта перегорела, пока мы тут наводили порядок.       - Чего? Ты на часы смотрел? Она уж спит давно!       - Ничего она еще не спит, вон ее домик, - он показал куда-то в окно, - там еще свет горит!       Вот уж чего мне сейчас точно не хватала, дак это общения с разъярённой, сонной вожатой.       - Почему это я сразу? Меня, между прочим, сегодня несколько раз побили! Да и Семеныч сказал, что на улице поспит! К тому же, помнишь наш уго…       - В пекло твой «уговор»! Мы не договаривались, что я буду впрягать жопу, когда ты чего-нибудь накосячишь. А в случае с вожатой, которая нас теперь ненавидит – целиком твоя вина!       Артем будто отчитывал меня в чем-то.       - А почему это моя сразу? – но я сдаваться не собирался.       - Не надо было петь про свою «пьяную вожатую»!       - Не надо было быть таким пидорасом из Челябинска!       - Не надо было устраивать тот цирк в столовой! – снова бросил Артем.       - Не надо было быть таким евреем! – и опять я ловко парировал.       - Я не еврей! – выкрикнул откуда-то Илья.       - Из-за тебя ее отчитали!       - Из-за глотки Нейла она чуть ногти себе не переломала!       - Хватит нести херню, иди разбирайся с вожатой! Ты только и делал весь день, что ныл, а потом еще и с катушек съехал! – Артем решил закончить эту игру и просто перейти к прямым указам.       Ну чтож, возможно аргументы Артема были действительно весомее моих. Похоже, мне большее ничего не остается…       - Да пошли вы нахуй. – поставил я точку в этом споре, обошел Артема и завалился на свою кровать.       Уснул я быстро.       Проснулся я где-то через два часа от того, что захотел в туалет. Однако, как это обычно бывает, встал я не сразу. В такие моменты ты начинаешь для себя решать: сходить сейчас, либо потерпеть до утра и попытаться уснуть. Вся безысходность в том, что ты всегда выбираешь первый вариант, но из раза в раз эта дилемма не меняется.       Так и тут - я просто лежал и пялил в потолок.       Тем временем, весь барак погружен в царство грез. Все пятьдесят, уставших за весь день ртов, живущих в одном большом душном бараке, храпят без задних ног, будто это их последняя возможность выспаться.       По сути, так и есть – это наша последняя ночь в учебке. Завтра мы летим в разные города России – выдвигать пионерские ценности в массы. Не многие из них вернутся живыми, и уж точно не многие из них в скором времени смогут насладиться таким спокойным, пускай и не очень приятным (учитывая условия в бараке), сном.       Не могу поверить, двадцать два дня… двадцать два дня я пробыл в этом учреждении… и выжил. Возможно, я уже никогда не буду прежним. Всего старого я - стерли, и вбили вместо него программу идеального пионера – примера для молодежи, посланником дисциплины и дружбы…       В конце концов, мочевой пузырь одержал верх, и я тихонько потопал в сторону туалета. Благо, он был прямо в нашей части.       Вот я уже в туалете. Щелк* Резкий аромат хлорки ударил в нос. Щелк* Лунный свет, бьющий из окна, лучезарно отражался от кафеля на стенах и давал хоть как-то вглядеться во тьму. Щелк* Бочки унитазов монотонно журчали, словно миниатюрные водопады, и этот звук можно было бы назвать убаюкивающим, если бы это ни были… бочки унитазов. Щелк*       По всей уборной, через определенный интервал, эхом раздавался какие-то непонятный металлический щелчок, словно кто-то играется с щеколдой на двери. Как только мои глаза адаптировались к полумраку, я смог разглядеть источник этих звуков.       На одном из унитазов, в одних трусах и майке, восседал Нейл, и с маниакальной улыбкой на лице, заряжал магазин винтовки СВТ, которая, как нельзя кстати, лежала рядом с ним на бочке. Я конечно не знаю американского менталитета, но что-то я сомневаюсь, что он таким образом посрать пытается.       В красных, обезумевших глазах, явно не читалось рвение к познаю работы механизмов советских винтовок конца второй мировой войны. Нейлу снесло крышу и сейчас, самое главное, чтобы он не снес её еще и мне.       Какое-то время я просто смотрел на него, пытаясь собраться с мыслями, боясь пошевелиться или произнести хоть звук. В конце концов, он заметил меня.       - Привет… шутник…       - Это у тебя боевые. – начал я нервно тычить пальцем в сторону магазина.       - Калибр 7.62 миллиметра… - не переставая заряжать магазин, ответил Нейл, после чего добавил с каким-то особым маниакальным удовольствием, - Цельно… Металлическая… Оболочка!       - Нейл, - встревоженно начал я, - если сейчас сюда зайдет Хартман и застукает нас – мы оба окажемся по уши в дерьме!       Однако, он лишь посмотрел на меня своими больными, уставшими от всего этого глазами и тихо прохрипел:       - А я и так… по уши… в дерьме…       Ни с того, ни с сего, Нейл отложил магазин в сторону, резко вскочил с унитаза, после чего встал по стойке смирно и начал исполнять какие-то маршевые движения:       - На левое плечо! На правое плечо! Заряжай! – он наклонился за магазином, зарядил винтовку и резким движением передернул затвор, - К но-ге!       Винтовка аккуратно взгромоздилась у его ноги дулом кверху. Далее он во всю глотку начал зачитывать заученный текст:       - Я, Нейл Фэйлсон, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю…       Вот теперь его уже, наверное, слышала вся рота, за дверь раздался знакомый женский крик:       - А ну быстро все койки!       В уборную забежала Ольга Дмитриевна, одетая в какую-то легкую ночнушку.       - Что ещё за детский сад? Вы что тут, во имя Ленина, в моем сортире устроили, животные? – прокричала она на весь туалет.       Ольга Дмитриевна сначала внимательно осмотрела меня, потом на до сих пор стоящего по стойке смирно Нейла и начала верещать мне прямо в лицо:       - Почему Бивис не в койке после команды "Отбой"? Почему у Бивиса в руках оружие? Почему ты не вытаптываешь говно из пионера Бивиса?       Я решил пытаться не поддаваться панике и ответил ей официальным тоном:       - Товарищ пионервожатая, мой долг, как честного добропорядочного пионера, проинформировать вас о том, что винтовка пионера Бивиса снаряжена полным магазином боевых патронов и заряжена!       Выслушав мои слова, она уже спокойным голосом начала попытки вразумить бушующего Нейла:       - А теперь слушай меня, Бивис. И слушай внимательно. Отдай винтовку. Отдай мне её сейчас же. Положи оружие на палубу, прямо у своих ног и сделай шаг назад.       Однако, Нейл и не подумал о чем-то подобном. Вместо этого он начал производить какие-то громкие психозные вздохи, поднял винтовку из положения «к ноге» и направил дулом в сторону Ольги Дмитриевны.       Вожатая не выдержала и перешла на истерический крик:       - Тебя что, переклинило, или ты оглох?! Что, блядь, с тобой не так? Тебя что, мама с папой пиздили, когда ты был маленьким?       По всему туалету эхом пронесся громкий оглушающий хлопок. В ушах начался адский шум. Что-то небольшое, полое и металлическое, звонко приземлилось на кафельную плитку и покатилась по наклонной неровного пола уборной.       Кисловатый запах железа, словно в кабинете сдачи крови на анализы.       Как только шум утих, я обернулся в сторону застывшей на месте Ольги Дмитриевны. Она больше не проронила ни слова. Образовавшееся небольшое багровое пятно на ее груди постепенно начало увеличиваться в размерах и кровоточить маленькими капельками на пол. Зеленые, слезящиеся глаза выражали ужас… Ужас, с которым она уже не подружится и от которого ей больше не убежать. Наконец, ноги стали подкашиваться, и некогда красивое, хоть и ебанутое, тело вожатой, замертво рухнуло в лужу алой субстанции.        «Прощайте, товарищ… пионервожатая…»       Все бы ничего, вот только дуло винтовки теперь смотрело уже в мою сторону.       Вспомнив неудачный опыт своей предшественницы, я решил вести более мягкую тактику.       - Спокойно, Нейл. Спокойно…       Я выставил руки перед собой, показывая, что не собираюсь делать резких движений.       Через какое-то время, Нейл медленно отвел от меня винтовку и заливаясь тихим хохотом, уселся обратно на унитаз.        «И что дальше, мне у него теперь винтовку нужно вырвать или что? Хм, что обычно делают Курты Кобейны, когда у них в руках оказывается огнестрельное оружие? Ох блин…»       - НЕЙЛ, НЕТ!       Хлопок, шум, звон бронзовой гильзы… Остатки больного, съехавшего с катушек сознания Нейла, теперь можно спокойно соскребать со всей стены.       Я снова открыл глаза. Лежу в обычном, небольшого размера, домике. Артем уже спит, Илья тоже, а у Нейла, вроде бы как, дыры в башке не виднеется. Вот сейчас я уже точно проснулся.       На часах был один час ночи. Поспать я успел часа два, не больше.       Немного помаячив по площади домика, я вышел на террасу. В домике вожатой по-прежнему горит свет.        «Нет, нужно что-то делать здесь и сейчас, иначе быть беде…»       Я спустился с крыльца. Ноги сами понесли меня в сторону жилища вожатой. Оно было всего метрах в тридцати от нашего.       Должен сказать, сейчас я боялся еще больше, чем, когда Нейл из моих сновидений наставил на меня дуло винтовки. Сердце колотилось так, будто я иду в логово дракона, что, по сути, не далеко от истинны. Как обычно, боялся я неизвестности того, что со мной будет через десять минут… Что она может выкинуть сейчас – страшно представить.       И вот я уже стою у крылечка небольшого треугольного зеленого домика, напоминающего один большой чердак. Ну прям картина маслом: выцветшая, облупленная краска, белые створки на окнах, небольшой шезлонг рядом с крылечком, аромат кустарников сирени, цветущих по краям. Желтый свет вырывался из окон, развеивая окружающую тьму, словно это и не изделие из дерева, краски и стекла, а отдельный живой организм, представляющий собой одно большое, теплое сердце.       Забавно, что даже в такой жопеной ситуации можно успеть получить эстетическое наслаждение от окружения.        «Ну ладно, хватит отвлекаться по мелочам, пора уже действовать!». Я поднялся по крылечку и, какое-то время потоптавшись на месте, нерешительно постучался в дверь. Благо мой инстинкт самосохранения хоть и потрепался (в свете последних событий), но все-же работал. Если бы я без стука вломился внутрь, а вожатая бы там в это время сидела голой, молилась сатане или расчленяла детей, то она бы мне не просто по яйцам дала – она бы мне их выкрутила, заставила съесть, потом срыгнуть, потом снова съесть, а потом бы позвала парочку упоротых нигеров и… ладно, не будем об этом…       - Войдите. – раздалось за дверью.        «Забавно, что она даже не поинтересовалась, кто там за дверью. Вдруг маньяки… Хотя, стали бы маньяки стучаться в дверь? Наверное, стали бы - все-таки ничто человеческое им не чуждо… Так, не отвлекаться!»       Ну, раз разрешили, значит можно входить. Честно говоря, сейчас было очень сильное желание дать по съебам. Она же все-равно не знает, кто там стучался. Вот так всегда: сперва решаешься что-то сделать, три часа себя подготавливаешь, вроде кое-как получается, но, когда доходит до дела – начинаешь стеснительно отнекиваться, как скромная девочка, которую убеждают впервые попробовать алкоголь.       Тем не менее, я все же решился дернуть ручку и отворить дверь. Изнутри домик вожатой оказался уютнее, чем наш: пыли нет, все убрано, чистенько, кроватей всего две, шкаф какой-то более новый, а ковер, расположившийся посередине комнаты, был еще более охерительный, чем наш. Сама вожатая сидела спиной ко мне за письменным столом, который расположился на другом конце домика, параллельно входной двери. Оперев голову руками, она пялилась куда-то в окно, за которым виднелась только тьма, да какие-то очертания ветвей деревьев.       Оказавшись внутри, я не проронил ни звука, стараясь как можно дольше сохранять анонимность. Сейчас мы с ней один на один: никаких телок, Артема, Ильи и Нейла. Ничто ей сейчас не мешать выхватить помповый дробовик откуда-нибудь из ящика стола и не устроить мне расстрел в стиле Алекса Мерфи.       Она лениво повернула голову в пол оборота, краем глаза оглядела меня и снова уставилась в окно.       - А, это ты… - невозмутимо произнесла она, - чего хотел?       Ну чтож, она не бросается крыть меня матом, а значит все не так уж плохо. Однако, появилась одна небольшая дилемма: «Бля, а чего я хотел? Черт! Что я хотел? Что я тут забыл? Кто-нибудь, напомните: зачем я вообще сюда пришел? Бляяя! Надо было подготовить текст, пока я там торчал на улице!». Прийти – пришел, а зачем – не помню. Из головы все вылетело. Мне, кажется, я сейчас и имени своего сказать не смогу.       Какое-то время я просто стоял молча. Ее это, кажется, совершенно не смущало. Она так и пялилась себе безмолвно в окно.        «Так, Артем там что-то говорил про Семеныча, которому не хватает места».       Преодолев толстый психологический барьер, я все же начал выдавливать из себя какие-то звуки.       - К-к-к-кровать ннннада… - получилось, как у дауна-паралитика.       - Что, за весь день не натаскался? – с небольшой ноткой иронии ответила вожатая.        «Нет - не туда завернул! Что-то другое…»       - Ррр… рррсссскфф… р-р-р-рррааз… раскладушкеееее… лллссс… ллыы… лыампочка…        «Идеально! Все, кажется теперь она меня точно поняла.»       - Чего?        «Бляяяяяяяяя!»       - Р… рас…       - Ладно, хватит уже… - спокойно прервала меня вожатая.       Она повернулась ко мне боком и уже могла полностью меня оглядеть.       - Насчет того, что сегодня произошло на ужине… - начала она.        «Ну все, пора съябывать!»       Я уже начал одергивать ручку двери.       - Стой, подожди! – чуть повысив голос, окликнула меня она.       Я оставил ручку в покое.       - Эт... Это все Артем виноват! – уже почти без заиканий начал я.       - Это все из-за меня… - произнесла она с грустью в голосе.        «Ну в общем-то… так-то да! Как говорили герои одной канадской вымышленной телепередачи: «Не без твоего ануса!».       - Я вас, ребят, наверное немного напугала сегодня. – продолжила Ольга Дмитриевна.       - Есть децл…       - Зря я, наверное, так. Мне сказали, что в отряде будут подростки… ну а ты сам знаешь, какая в нынешнее время молодежь. Вот я и решил не давать слабину и, кажется, немного перестаралась.        «Нехило так «не дала слабину». Прям – по хардкору…»       - Но вы, я вижу, ребята хорошие и не заслуживаете, чтобы вам так портили отдых.       Она сделала милое, приветливое лицо. Должен сказать, мне уже настолько въелся образ злобной вожатой, что сейчас улыбка на ее лице смотрелась немного непривычно.       - С завтрашнего дня, нет больше никаких «товарищей пионервожатых», «Бивисов», «Шутников» и прочих.       Вожатая встала со стула и приблизилась в мою сторону.       - Ты согласен начать все сначала? – спросила меня она.       - Д-д-д… да, согласен – в нерешимости согласился я.       Она вытянула вперед ладонь.       - Меня Ольга Дмитриевна зовут, а тебя как?       - Тимур Гараев. – после чего я пожал ей руку.       - Очень приятно.       Какое-то время, когда мы закончили обмениваться рукопожатиями, я просто стоял, в нерешимости что-либо сказать и пытался проанализировать, что же сейчас произошло.       - Дак значит, - прервал я тишину, - в горло вы мне срать не будите?       - Нет. – весело ответила она.       - Это хорошо…       - Но запомни, - она вдруг сделала серьезный вид, - я ведь тогда не шутила! Ты у меня станешь порядочным пионером!       - О боже… Это все?       - Да.       - Могу идти?       - Иди.       - До свидания, това…       - А, а, а! – перебила меня вожатая, помахав указательным пальцем, - Ольга Дмитриевна!       - До свидания, Ольга Дмитриевна…       - До свидания, Тимур. – сказала она и растянула улыбку на лице, - Постой, а зачем же ты захо…       Договорить она не успела, я уже ушел. Ни раскладушки, ни лампочки я не достал, но это не главное, есть кое-что по лучше – мне никто не оторвет башку и не насрет прямо в горло!       Я вышел на дорожку и уставился на взошедшую полную луну, чей тусклый свет ласково освещал окружение. Свет луны мне вообще нравится больше, чем солнечный – это, по сути, тоже самое, только интенсивность чуть-чуть по ниже и не так бьет по глазам.       На небе ни облачка, только миллионы звезд, сверкающих, словно елочная гирлянда. Красота!       Время подвести итоги сегодняшнего дня: столько ебанутой хуйни я в жизни не видел. Я не знаю, как на все это реагировать. Мне гораздо больше нравится сидеть дома перед теликом за приставкой, чем заниматься какой-то машной вроде таскания кроватей и прочей хероты. Последние несколько лет я именно так и проводил свои летние каникулы, и меня это полностью устраивало. Сейчас же я рискнул внести какое-то изменение в свою жизнь и, кажется, я еще не раз за это поплачусь.       По неизвестной мне причине, с катушек я все-еще не слетел, хотя на меня сегодня вывалили столько дерьма, что хоть сейчас иди с ним выступать на эстраду. Серьезно: я многое успел повидать за свои шестнадцать лет, но то, что творится в этом лагере совершенно дико и непривычно. А ведь это был только день заезда, что же будет завтра? Линейки? Зарядки? Занятия в клубах? Вся херня? Мда, толи еще будет завтра…       Однако, несмотря на все это, ужаса больше не было. Я больше не боялся неизвестности… Сейчас я чувствовал какой-то непонятный приток счастья на душе… Не знаю, то ли из-за того, что я нажрался булочек до отвала, то ли из-за того, что вожатая вовремя решила не превращать нашу жизнь в кошмар, но я был счастлив.       Я, Тимур Гараев, шестнадцать лет отроду. Любимое увлечение: смотреть фильмы, нести хуйню и охуевать. Кто-то из вас может назвать меня ебанутым, пизданутым на всю башку тупым ушлепком, однако мой батя уже привык.       Я счастлив… Я счастлив тому, что я жив, счастлив тому, что я цел. Да, я просто по уши в дерьме…

I see a red door and I want it painted black

No colors anymore I want them to turn black

      Но я жив. И я не боюсь.

I see the girls walk by dressed in their summer clothes

I have to turn my head until my darkness goes