То, что внутри меня

Громкий стук в дверь буквально вырвал Мишель из объятий сна. Медленно открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. Серый потолок, мятая и явно чужая постель, собаки… «А, это ведь дом Уилла», — вяло подумала девушка и, потянувшись, встала. Оглядев себя, она поняла лишь то, что уснула прямо в одежде, даже не приняв душ перед сном, настолько она была уставшая. Под глазами были глубокие тёмные впадины, словно она голодала несколько дней. И это было отчасти так, ведь нормально готовить она совсем не умела. Стыдно конечно, в смысле, она же девушка, но, что бы она ни делала, ничего съедобного всё равно не получалось. Обычно она заказывала еду на дом или покупала готовую, но там было столько консервантов и добавок, что это ужасно сказывалось на её самочувствии и внешнем виде. Да и последнее время её мучила бессонница из-за кошмаров, так что ничего удивительного в том, что она была словно выпущена из концлагеря. Лениво надев первые попавшиеся тапки и наспех пригладив волосы, Мишель, зевая, открыла дверь. — Здравствуй. Извини, ты ещё спала? — на пороге стояла Алана и приветливо улыбалась. — Да, просто поздно легла. Ничего страшного. — У тебя проблемы со сном? — Что-то вроде того. Кошмары совсем замучили. — Вот как. И о чём же твои сны? — Прости, но ты ведь не мой психиатр. Если я и буду об этом с кем-то говорить, то только с доктором Лектером. Алана понимающе кивнула и спросила: — Я вижу, тебе понадобится время на сборы. Я подожду в гостиной. Ты не против? — Нет-нет, конечно, присаживайся и извини за бардак. Вчера не было времени убираться, а эти собаки такие баловники. — О, понимаю, — Алана засмеялась и села в кресло. — Ладно, я постараюсь быстро, — Мишель зевнула и направилась в спальню. — Не торопись. У нас полно времени, — сказала женщина ей вслед. Прикрыв двери, Мишель направилась к чемодану. С трудом открыв тугой замок, она начала там рыться в поисках более или менее нормальной одежды, которая была бы пригодна для посещения психотерапевта. Наконец выудив из этой груды чистую клетчатую рубашку и чёрные брюки в обтяжку, она пошла в ванную комнату. Ей был необходим душ, чтобы полностью смыть с себя остатки сна. Сбросив мятую одежду и подставив лицо под струи прохладной чистой воды, она откинула назад волосы и вздохнула. Опустив голову вниз, девушка провела пальцем по едва заметной бледной полосе у себя на животе. Мишель закрыла глаза и позволила воспоминаниям свободно течь сквозь себя, подобно этой воде. Она отлично помнила, откуда у неё этот шрам. Когда ей было восемь, её отец ещё жил с ними. Он тогда был нормальным, по крайней мере, с виду. Его заболевание протекало в мирной форме до некоторых пор. Однажды он пришёл домой пьяный, видимо, что-то произошло на работе. Он накричал на мать, а когда маленькая Мишель вошла в комнату, схватил со стола нож и, не контролируя себя, лезвием провёл прямо по тонкой коже на животе. Порез был не слишком глубоким, но шрам всё равно остался. После того случая мать запретила ему общаться с дочерью, а потом выяснилось, что у него всё это время были проблемы с психикой. Он до конца не осознавал что делает, зачем это делает, и в бессознательном состоянии убил кучу людей. Хоть девушка и понимала, что её вины тут нет, всё равно глаза соседей, которые смотрели на неё с каким-то страхом и отвращением, словно на убийцу, очень её нервировали. Матери пришлось сменить работу, а вскоре после того, как был убит Патрик, и она скончалась. Но даже после её смерти Мишель не перестала ходить к доктору Лосс. Ей тоже нужна была помощь. Она боялась, что однажды, как и отец, станет заключённой в тюрьме для душевнобольных. Открыв глаза, девушка вышла из душа, оделась и, включив фен, начала сушить волосы. Раньше они были очень красивыми, словно тёмный шоколад, но когда у неё начались проблемы со здоровьем, они заметно потускнели. Ведь волосы, как ничто другое, чувствуют всё то, что происходит с организмом их обладателя. Всё плохое отражается и на них в том числе. Мишель не стала досушивать их до конца, решив, что высохнут по дороге. Выйдя из ванной, она бросила быстрый взгляд на скомканные простыни. Они выглядели так, будто у неё ночью случился припадок. «Уберу всё позже», — подумала девушка и достала из чемодана косметичку. Снова вернувшись в ванную, единственную комнату, где было зеркало, она сначала наложила на кожу лёгкий слой тонального крема, чтобы скрыть следы усталости, а потом слегка припудрила нос и скулы. Тщательно удаля излишки туши со щёточки, она лёгким движением провела ей по ресницам. Они того, в общем-то, не требовали, так как и без туши были густыми и длинными, но привычка есть привычка. Нанеся на веки тонкий слой перламутровых теней песочного цвета, девушка полюбовалась своей работой. Тени нужны были лишь для того, чтобы подчеркнуть её карие глаза и сделать круги как можно более незаметными. Вынув из косметички помаду неяркого персикового цвета, Мишель провела ей по губам. Она обладала увлажняющим эффектом, что было просто спасением для её губ, которые постоянно обветривались и шелушились. Посмотрев на своё отражение в зеркале, девушка тщательно расчесала волосы, которые красиво заструились по плечам, и, застегнув рубашку на пуговицы, все, кроме последней, пошла в гостиную, где её всё ещё ждала Алана. — Хорошо выглядишь, — заметила та. — Спасибо. Нет таких проблем, которых бы не могла решить косметика и душ, — пошутила девушка. — Ха-ха, и правда, — усмехнулась она. — Ну что, готова? — Теперь, да, только… Мне бы следовало покормить собак, хотя, похоже, нечем. — О, не волнуйся. Я принесла с собой собачьего корма и уже их накормила, пока ты мылась. — Спасибо, — Мишель улыбнулась. — Ты меня выручила. — Да не за что. Я уже привыкла их кормить, пока Уилла нет. — Алана, а ты можешь сказать, сколько дней он там находиться? Женщина опустила глаза и ответила: — Почти неделю. — Вот как. А я звонила ему, хотела предупредить о приезде… Думала, что он не хочет меня видеть и поэтому не отвечает. — Ты так думала, но всё равно приехала. Может, в глубине души ты всё же знала, что он не мог так поступить? — Может быть… Только давай сейчас не будем об этом. — Как скажешь. Я хотела отдать тебе ключи от дома вчера, но совсем забыла. Вот, держи, — с этими словами она протянула девушке ключи. — Это Уилла. Они в единственном экземпляре пока что, так что придётся сделать ещё одни. — Да, но позже. Пока ведь они ему не понадобятся? — К сожалению, — Алана вздохнула с такой грустью, что Мишель подумала, не было ли у них романа? Или, может, у обычных людей принято испытывать такие сильные эмоции? Сама девушка не чувствовала такой острой грусти из-за ареста Уилла. Скорее, у неё внутри были какие-то отголоски настоящего чувства, словно эхо в помещении без мебели. Но спрашивать об этом Алану она не стала. Вместо этого она задала другой вопрос: — А ты предупредила доктора Лектера о том, что мы придём? В смысле, он не будет против? Может, у него дела какие-нибудь… — Нет-нет. Я ему говорила вчера. Он сказал, что будет рад принять сестру Уилла Грэма. — Рада слышать. Я возьму машину Уилла. — У тебя есть права? — Да, и доверенность на неё у меня тоже есть. Когда закончила автошколу, приехала сюда и гоняла на ней для практики на зло Уиллу. — Понятно, — Алана улыбнулась. На этом их разговор закончился. Ехали они тоже молча, ведь слова были не нужны. Девушка внимательно следила за дорогой, даже внимательнее, чем обычно. Она крепко вцепилась в руль так, что её пальцы побелели от напряжения. Алана заметила это, но ничего не сказала, чтобы не нарушать образовавшуюся тишину. Она волновалась, что у Мишель обнаружится то же заболевание, что и у Уилла. Тогда ей придётся вовсе несладко. Впрочем, женщина надеялась, что Ганнибал поможет ей намного больше, чем её брату. — Так, куда теперь? — Мишель первая нарушила молчание. Алана показала дорогу на карте. Они проехали ещё немного, прежде чем остановиться у довольно красивого дома с крепкими деревянными дверями. Припарковав машину, девушки подошли к двери. Алана нажала на кнопку звонка. Через несколько минут им открыл мужчина лет сорока с правильными чертами лица, тёмными, красиво уложенными волосами, высокими скулами и тонко очерченными губами. Он был отлично одет, как говорится, с иголочки: серый пиджак в клетку, голубая рубашка и галстук. Всё выдавало в нём хорошо воспитанного и интеллигентного человека. — Ганнибал, это та, о ком я говорила. Она сестра Уилла Грэма. Мишель, знакомься, — она указала на Ганнибала, — это доктор Лектер. — Здравствуйте, очень приятно, — девушка поздоровалась первая. — Мне тоже, — мужчина улыбнулся и пожал протянутую руку. Мишель он сразу понравился. По нём было видно, что его хорошо воспитали. У него были прекрасные манеры, а его лёгкий акцент придавал ему некого шарма. — Ну чего же вы стоите? — Ганнибал сделал гостеприимный жест. — Проходите. По такому случаю я как раз поймал несколько кроликов. — Вы охотник? — спросила Мишель. — Бывает иногда. Особенно, когда они медленно бегают, — Ганнибал снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке появилось что-то хищное, как у настоящего охотника. Мишель неуверенно улыбнулась и зашла в дом. Алана осталась на пороге. — А вы не останетесь на обед? — спросил Ганнибал. — Увы, нет. Я бы хотела, но… Я обещала Уиллу навестить его сегодня. Так что мне уже пора, — женщина улыбнулась. — Ну что же. Тогда, в другой раз? — Да, пожалуй. Пока, Миша, — женщина обратилась к Мишель. — Пока, — девушка кивнула и прошла в гостиную, краем глаза заметив, как Ганнибал напрягся и изменился в лице. В его глазах отразилось какое-то чувство, но ей было не понятно, какое именно. Неужели её сокращённое имя для него звучит слишком странно? — До свидания, Алана, — мужчина вышел из оцепенения. — Да, до свидания, — женщина ушла, а Ганнибал закрыл за ней дверь. Пройдя в гостиную, где его ждала девушка, он указал ей на кресло: — Присаживайтесь и подождите немного. Я сейчас накрою на стол. — Да не стоило… — Нет, я никому не позволю выйти из моего дома голодным, — Ганнибал улыбнулся, и рядом с его глазами проявились маленькие, едва заметные морщинки. — Ладно, — Мишель опустилась в мягкое кожаное кресло. Мужчина вышел из комнаты, видимо, на кухню. Через несколько минут он позвал её в столовую. Галантно отодвинув стул, он пригласил девушку присесть. Мишель огляделась по сторонам. Изнутри дом был ещё красивее, чем снаружи. Прежде она никогда не бывала в таких. На стенах висели дорогие картины, на маленьких столиках стояли разные статуэтки, изображавшие как животных, так и людей. В углу стоял музыкальный инструмент, сильно напоминавший пианино. Поймав её взгляд, Ганнибал пояснил: — Это клавесин. Создаёт воистину волшебные звуки. — Вы умеете играть? — спросила девушка. — Да, немного. — Я поражена. У вас потрясающий вкус, вы хороший психотерапевт, охотитесь, играете на клавесине, красиво рисуете, — она указала на несколько набросков, лежащих на столике в углу, - и, к тому же, прекрасно готовите, по словам Аланы. Впечатляет. — Ну, это далеко не все мои навыки, — со смехом заметил Ганнибал. — К тому же, я думаю, что будет лучше оценить мои кулинарные способности на собственном опыте, не так ли? — Наверное, — девушка улыбнулась. — Тогда прошу немного терпения, — с этими словами мужчина вышел в кухню и вскоре вернулся, везя несколько тарелок на небольшом столике на колёсиках. — Ого, так замечательно пахнет, — Мишель шумно втянула воздух. — Я уверен, что на вкус будет ещё лучше, — загадочно сказал Ганнибал и поставил перед девушкой тарелку. — Омлет Сакромонте и кроличье мясо по-итальянски. Девушка с восхищением уставилась на чудесное угощение. Такого она точно никогда не ела, да и разве магазинная еда и полуфабрикаты могли с этим сравниться? Даже сервировка стола была великолепной, что и ожидалось от такого человека, как Ганнибал. Блюда выглядели настолько вкусно и маняще, что у неё непроизвольно заурчал живот. Ну ещё бы, ведь она не ела со вчерашнего дня. Смутившись, Мишель пробормотала: — Извиняюсь. — Не стоит извиняться. Лучше давайте приступим к еде. — Да, спасибо. Девушка вздохнула с облегчением и, поспешно взяв предложенные вилку и нож, с аппетитом принялась поглощать блюдо. Тщательно распробовав мясо, она спросила: — Как вам удалось сделать крольчатину такой вкусной? Я пробовала много видов мяса, но, ни разу не ела такого аппетитного кролика! — Я не могу сказать вам рецепта, ведь это было бы неправильно. Каждое блюдо — творение повара и его изюминка. Скажу лишь, что свежее мясо гораздо вкуснее замороженного и магазинного. Я словил этих кроликов, освежевал и порубил на мелкие кусочки, пока они ещё были тёплым, почти живыми. — Жестоко. — Думаете? Как можно говорить о жестокости в нашем, и без того жестоком, мире? Вам настолько жалко животных? Мишель отвлеклась от еды и внимательно посмотрела в глаза мужчины. Она никогда не опасалась прямых взглядов, ведь чтобы понять мысли человека, нужно заглянуть внутрь него самого, то есть в его глаза. Сейчас смотря на Ганнибала, она совсем не могла понять, что творится у него в голове. Его взгляд был одновременно спокойным и взволнованным, загадочным и… опасным. — Животных мне жаль намного больше, чем людей. — Вот как. Тогда какого вы мнения о людях? — Простите, я не совсем понимаю, к чему сейчас этот разговор. — Это лишь любопытство, забудьте. Пожалуйста, продолжайте трапезу. Я лишь хотел узнать, что именно привело вас ко мне в качестве пациента. — В качестве пациента? Вы так говорите, будто я непременно должна была с вами познакомиться, и неважно как пациент или в качестве кого-то другого. Ганнибал не ответил, а лишь продолжил есть. Он отправлял к себе в рот кусочек за кусочком, медленно смакуя и наслаждаясь вкусом каждого из них. Словно для него приём пищи значил гораздо больше, чем для всех остальных людей. Мишель отвела глаза и занялась остатками омлета. В её жизни появилось ещё несколько людей, чьих ролей она пока не могла предугадать. Но кем-то особенным казался доктор Ганнибал Лектер. Человек, которого можно было бы назвать гением, но он не хочет себе такого громкого имени. Человек, который думает о чём-то, что ведомо только ему одному. Он может шутить и смеяться, но его глаза остаются серьёзными. Чтобы узнать его, понять, может потребоваться вся жизнь. И девушка для себя решила жить в попытке подобраться поближе к этому человеку, ведь он так сильно выделялся среди всех остальных. Он притягивал её, словно магнит, с первой секунды их знакомства. Мишель снова подняла на него глаза. Мужчина поймал её взгляд и спросил: — Что-то не так? Вам не понравилось? Словно очнувшись, девушка сунула в рот последний кусок крольчатины и зажмурилась от удовольствия. — Нет, конечно же, нет. Это божественно! Я раньше никогда не ела настолько вкусной еды. — У меня свои методы приготовления, — Ганнибал слегка улыбнулся. — Тогда, раз вы доели, я подам десерт, а после мы с вами пообщаемся, ведь вы для этого сюда и пришли. — Да, конечно. — Хорошо, — мужчина встал и взял со столика ещё две тарелки, одну из которых поставил перед Мишель. — Тирамису — знаменитое итальянское блюдо. Угощайтесь. Девушка, наверное, очень комично выглядела в этот момент, потому что её глаза широко раскрылись сами собой. Она была большой сладкоежкой, поэтому такая вкуснятина буквально заставила её сердце биться чаще. Попробовав первый кусочек, она сказала: — Это лучшее, что я когда-либо пробовала. — В таком случае, как вы смотрите на то, чтобы периодически составлять мне компанию за обедом? Ведь вы сестра Уилла, а мы с ним, можно сказать, друзья. — Это было бы замечательно! — обрадовалась она. — Мне больше не придётся есть полуфабрикаты. — Вы не умеете готовить? — поинтересовался Ганнибал. — Я бы сказала, что я и кухня — заклятые враги, — пошутила Мишель. — Ну, любого врага можно обратить в друга. Что вы на это скажете? — Вы хотите меня научить? — Я могу дать вам несколько советов. Единственное, что потребуется от вас — это терпение. — Спасибо вам. — Пока ещё не за что. А теперь, если вы не возражаете, мы приступим к сеансу. Девушка кивнула и прошла за ним в гостиную. Сев в кожаное кресло напротив мужчины, она слегка отвела глаза в сторону, хотя это на неё было совсем не похоже. — О чём бы вы хотели со мной поговорить? — спокойно спросил он. — Не знаю… А о чём надо? — Вам виднее. Это ваше время, поэтому говорите со мной обо всём, о чём только хотите. Я внимательно вас выслушаю. — Ладно, я попробую, — сказала она. Мишель всегда было немного трудно сходиться с людьми, ведь с самого детства она была не очень разговорчива. Из её близкого круга общения была только её мать, Уилл, Кэтрин и её бывшая психиатр — Катарина Лосс. Привыкнуть к новому психотерапевту было не слишком легко, по крайней мере, ей так казалось. Но в образе Ганнибала Лектера было что-то такое, что заставляло её полностью ему довериться и рассказывать обо всём: об её рождении, ненормальном психопате-отце, её собственных психических отклонениях, эмоциях, убийстве Патрика, смерти матери и доктора Лосс — одним словом, абсолютно всё. Дойдя до смерти Катарины, девушка на секунду прервалась и спросила: — Я вам ещё не надоела? — Мм? — промычал Ганнибал, слегка постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла. — Ни в коем случае. Продолжайте. Мне нужно знать о вас больше, чтобы понять, что с вами не так и помочь. — Хорошо, — и Мишель, нервно сглотнув, продолжила. Она рассказала о практически полном отсутствии сильных эмоций, о своих страхах и кошмарах. Даже о том, что никогда не обсуждала с доктором Лосс. Ганнибал словно вытягивал из неё информацию, пристально глядя на девушку, словно видел её всю, даже изнутри. Его взгляд закрадывался под одежду, под кожу и доходил прямо до костей, казалось, ничего нельзя было от него спрятать или утаить. Окончив свой рассказ, она вопросительно подняла на него глаза в ожидании ответа, но его не последовало. Не выдержав, Мишель попросила: — Ну, так скажите же что-нибудь. Что со мной не так? Ганнибал прекратил постукивания и внимательно взглянул на девушку. — Почему вы так уверены, что с вами что-то не так? — Ну я… Хм… Это ведь ненормально, когда твои эмоции приглушены или отсутствуют вовсе? Разве нет? — Не всегда. В вашем случае это может быть лишь неприятным последствием того, что вы пережили. Вы видели немало смертей и безумия. Перерастёт ли это в серьёзное психическое расстройство, так и останется лишь последствием или же пройдёт вовсе — зависит только от вас. Вы ведь работаете патологоанатомом? На мой взгляд, эта работа лишь подтолкнет вас к чертё, выйдя за которую, вы больше не сможете вернуться назад. — Вы намекаете на то, что мне следует сменить работу на менее тяжёлую? — Я ни на что не намекаю, лишь предостерегаю. — Уилла вы также предостерегали? — слегка повысила голос Мишель. — У Уильяма всё было совсем иначе. Я не могу обсуждать это с вами, даже если это ваш брат, так как не имею права нарушать врачебную тайну. Вы ведь понимаете? — Да, простите меня. Я просто… Я не знаю, что со мной, — тихо пробормотала девушка. — Уверяю, ничего страшного. Видите, вы только что испытали эмоции. Но, так или иначе, постараюсь вам помочь, а для того, чтобы у меня получилось, вы должны рассказывать мне абсолютно всё, что с вами происходит, ничего не скрывая. — Я согласна. — Тогда, я запишу вас на два часа дня. Это время будет для вас удобно? — Безусловно. Ганнибал слегка приподнял уголки рта и поднялся. Мишель тоже встала с кресла, считая, что сегодняшний сеанс подошёл к концу. Когда она уже собиралась уходить, мужчина спросил её: — Позвольте, я задам вам вопрос? — Да. — Почему доктор Блум назвала вас Мишей? Ведь, ваше полное имя Мишель Уинстон. — Ах, это… Просто, мне не слишком нравилось моё полное имя, вот близкие и друзья и стали называть меня Мишей. Это как сокращённая форма. Помню, однажды, когда я с одноклассниками ездила в Литву, там мы наши старый заброшенный дом, а рядом могилу. Уже не помню, кто там был похоронен, но точно знаю, что на надгробии было написано Миша. Одна из одноклассниц тогда и начала называть меня так, а потом и остальные подтянулись. Но, так даже лучше, вскоре и мне понравилось такое прозвище. И… Господи, — девушка провела рукой по волосам, по привычке, откидывая их назад, — и зачем я вам всё это рассказываю? Вам же наверняка неинтересно. Ведь моё время уже закончилось. Взглянув на Ганнибала, Мишель очень удивилась. В его глазах было что-то, что можно было бы назвать болью, если бы не маленькие хищные искорки. Может, это имя ему что-то напомнило? — Вот как, — сказал мужчина. — Ясно. Тогда, — он немного помедлил, видимо, что-то тщательно обдумывая, — если мы с вами станем друзьями, вы и мне позволите себя так называть? Девушка слегка покраснела и ответила: — Не думаю, что психиатр и пациент могут стать друзьями, ведь дружба предполагает под собой равноправие, а в данном случае его нет, - но, заметив, как Ганнибал поменялся в лице, добавила: — Впрочем, я подумаю об этом. — Знаете, вы похожи на вашего брата гораздо больше, чем вам кажется. Он ответил точно также на моё предложение дружбы, хотя и был единственным, кому я её предлагал. — Вот как, — Мишель отвела глаза в сторону, сама не зная, почему. Этот человек заставлял её отводить взгляд снова и снова вопреки всем её убеждениям. Ей больше нечего было ему сказать. — Мне нужно идти. Я… у меня дела, — с усилием выдавила она из себя, с ужасом поймав себя на мысли, что уходить от этого человека одновременно и хотелось, и совсем не хотелось. Девушка так бы и стояла здесь, посреди его коридора, но тело само направилось к выходу. — До завтра, Мишель, — спокойно сказал мужчина, открывая перед ней дверь. Он и не подозревал, сколько эмоций вызвал у неё лишь за один час. — Да. До завтра… Доктор Лектер.