То, что внутри меня

Не спеша прохаживаясь между рядов в супермаркете, Мишель складывала в корзину почти всё, что видела. Обед у доктора Лектера был потрясающим, но уже время ужина, и желудок настойчиво требовал своё. Положив в корзину две коробки с пиццей, девушка осмотрела покупки: банка кофе, минеральная вода, молоко, овощи для салата, яйца, фрукты, печенье, фруктовый пирог, мороженое, пекинская утка, пицца, курица в томатном соусе, несколько бутылок пива – всё, что заполнило бы пустой холодильник. Уже направляясь к кассе, она вспомнила, что не купила то, чем можно покормить собак. Пришлось возвращаться за несколькими килограммами собачьего корма. Она не была до конца уверена, хватит ли одного пакета для восьмерых собак, поэтому на всякий случай взяла два пятикилограммовых. Ещё немного подумав, она взяла пачку лёгких сигарет. Вообще она не курила, но иногда её нервы были натянуты до предела, так, что надо было хоть как-то снять стресс, что она делала всем известным способом. Расплатившись за еду пластиковой карточкой, Мишель загрузила всё в багажник машины и поехала домой. Балтимор не слишком отличался от Ричмонда или любого другого маленького городка в штатах. Везде были одни и те же люди, которые думали лишь о том, как извлечь для себя выгоду. Люди, которым было отчасти плевать друг на друга, или девушке просто так казалось? «Ты часто примеряешь на других свои собственные качества, из-за чего тебе кажется, что среди них совсем нет достойных. Постарайся открыться кому-то ещё, ведь в жизни одиночество не самый лучший союзник. Ты думаешь, что одиночество защищает тебя, но оно лишь углубит всю боль, что ты когда-нибудь почувствуешь», — прозвучали в её голове слова доктора Лосс. Это был последний сеанс перед её смертью. Тогда девушка ответила ей: «Зато жизнь в одиночестве оградит остальных от моих проблем. Люди эгоистичны и никогда не хотят взваливать на себя чужие неприятности». И это было отчасти правдой. Им и своих проблем хватает. Мишель поправила волосы и взглянула на своё отражение в зеркале заднего вида. На неё смотрело всё то же лицо, которое она видела каждый день. Взгляд слегка мутный и безразличный, который делал её карие глаза тускнее. Положив в рот мятную жвачку, она свернула в последний поворот, и машина, взвизгнув колёсами, притормозила у дома Уилла. На самом деле, девушка знала, что не сможет постоянно там жить. У Уилла не было достаточно много места для неё, да и разве она была вправе мешать его личной жизни, когда его выпустят из-под ареста? А она не сомневалась, что это непременно произойдёт. Поэтому ей хотелось, чтобы у него дела сложились намного лучше, чем у неё. Пусть женится, заведёт детей, а потом и внуков. А Мишель не могла позволить себе такой роскоши. К тому же, она не любила детей, да и среди мужчин к ней тянулись одни преступники и хулиганы, одним словом те, от кого ей лучше держаться подальше. Она не хотела стать такой же, как они, ведь провести остаток жизни в тюрьме её уж точно не привлекало. А Мишель, как известно, была слишком близка к этому. Тонкая граница, которая сдерживала её хрупкое душевное равновесие, могла нарушиться в любой момент. В этом смысле, она была похожа на своего старшего брата. Девушка открыла гараж и закатила машину внутрь. Даже издалека слыша лай, наверняка голодных, собак, она усмехнулась и открыла багажник. Не торопясь достав из него многочисленные пакеты, она водрузила их на какую-то старую тележку, стоявшую неподалёку, и покатила к дому. Колёса вязли в ещё не до конца засохшей грязи, поэтому было немного тяжело. Когда она открыла дверь, радостные собаки чуть не сбили её с ног. — Проголодались, бедные? — с улыбкой спросила Мишель и, раскрыв первую пачку корма, насыпала его им в миски. Толкая один одного, псы наперегонки побежали к лакомству. Мишель не была против собак, но когда их в доме восемь, это точно перебор. Ну, а куда их денешь? Уилл жалел абсолютно всех дворняжек и забирал себе, чтобы те не оставались на улице, ведь бродячих псов часто попросту отстреливают. Его можно было понять, ведь каждый заслуживает себе дом, в котором его будут любить. Смотря на этих счастливых собак, Мишель подумала о том, сколько ещё на свете бездомных животных. Всё равно один человек не сможет собрать их всех у себя дома. Хотя, смотря на Уилла, с этим можно было поспорить. Влажный нос ткнулся ей в ладонь. Вздрогнув, девушка посмотрела вниз. — Уинстон? — собака благодарно лизнула ей руку, — ты наелся, парень? Опустившись на колени, она начала трепать собаку по холке. Уинстон отличался от других псов. Каждый вечер он сидел на веранде у двери, надеясь, что Уилл вернётся. Возможно, этой собаке горя в жизни досталось намного больше, чем остальным, а когда Грэм приютил его, в благодарность он стал ему самым преданным и верным другом. Он не переставал верить, что в один прекрасный день в двери войдёт именно Уилл. «Собачья дружба великолепна», — подумала девушка, поцеловав собаку в морду. Уинстон в ответ облизал ей лицо. Видимо, он слышал запах Уилла, который был на её коже и одежде. — Ну, хватит, — рассмеялась она и поднялась на ноги. Ведь ей тоже надо было поужинать, да и прибраться тут не мешало бы. Вообще, уборка — это последнее в списке её любимых дел. Но из-за отсутствия хозяина на столах и полу скопилось много пыли, которую необходимо было убрать. Алана просто ухаживала за его собаками, но порядок наводить, явно, не рвалась. Пройдя на кухню, Мишель распихала продукты по холодильнику и шкафчикам, а потом, разрезав одну из пицц, взяла несколько кусков и тут же их съела. Недовольно скривив лицо, девушка вспомнила омлет Сакромонте с кроликом по-итальянски и вздохнула. Конечно же, с едой Ганнибала не сравнится никакая пицца. Но, всё же, надо было что-то есть. Достав из холодильника бутылку пива, она открыла её и сделала пару глотков. Пиво было единственным алкогольным напитком, который она позволяла себя употреблять время от времени. Вернувшись в гостиную с бутылкой, она снова надела обувь и, позвав собак, вышла с ними за дверь. Псы тут же стали носиться по лужайке перед домом, а Мишель лениво за ними наблюдала. Присев на перила в веранде, она потягивала пиво и просто наслаждалась свободой. Хотя её свобода и была относительна. Она знала, что собакам очень не хватало человеческой компании. Но, когда она устроиться на работу, то не сможет проводить с ними достаточно много времени. «Кстати о работе, — подумала девушка, — завтра же надо начать подыскивать подходящую вакансию. Нельзя же всю жизнь прожить на свои сбережения». Уже собираясь войти внутрь, Мишель увидела, как напротив дома притормозила машина. Из неё вылез мужчина средних лет с короткими чёрными волосами и тёмной кожей. Он направился к ней. «Это ещё кто?» — подумала девушка, возвращаясь на веранду. Собаки, казалось, уже были с ним знакомы, так как ни одна не залаяла, даже Уинстон. — Здравствуйте. Прошу прощения за беспокойство. Это вы Мишель Уинстон? — обратился он к ней. — Да, это я. А вы, позвольте узнать, кто такой? — Мишель была не слишком рада непрошеным гостям, да ещё и тогда, когда ей предстояла уборка дома. — Да-да, конечно. Я Джек Кроуфорд — глава отдела поведенческого анализа в ФБР. Я друг Уилла. — А, так бы и сказали. И что агенту ФБР понадобилось от сестры его друга? — Я просто хотел с вами познакомиться. Уилл никогда не говорил мне, что у него есть родная сестра. — Мы с ним не совсем родные. У нас разные отцы. И, поверьте мне, вы не единственный, кто даже не подозревал о моём существовании. — Вот как. Но я пришёл задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете? — Каких ещё вопросов? — настороженно спросила девушка. — Не волнуйтесь. Это нетрудные вопросы. Хочу поговорить о вашем брате. — О Уилле? — Именно. Вы хорошо его знаете? — Ну, можно и так сказать, хотя мы давно не виделись. — Хм, — Джек задумался. — А что вам известно об его психических расстройствах? — Ну, ничего такого, что не известно вам. Знаю, что он страдает лунатизмом, провалами в памяти и часто теряет счёт времени. — Тогда, как вы думаете, он мог совершить убийство, не понимая, что делает, и просто забыть об этом? — мужчина изучающее на неё смотрел, словно пытаясь угадать то, что она сейчас скажет. — Послушайте, вы же его друг, — Мишель повысила голос. Ей надоело, что её допрашивают. — Так почему вы сомневаетесь в нём? Разве это не предательство в своём роде? — Тогда давайте с вами поговорим откровенно. Я не думаю, что это сделал Уилл, но и не уверен, что это был не он. Он — неуравновешенный человек, которому трудно приходить в себя после каждого раскрытого им преступления. Вам ведь известно о его редком даре? Он с лёгкостью может представить себя на месте любого убийцы и, даже, заглянуть в его мысли. Это меняет Уилла, а я чувствую ответственность за то, что с ним происходит. Ведь это я попросил его помогать ФБР. Можете понять, какого мне? — С трудом, — слегка раздражённо пробормотала девушка. Ей, мягко говоря, не было дела до душевных переживаний этого человека. — Мне сказали, что вы навещали его сегодня днём. О чём вы говорили? — Извините, конечно, но разве разговоры — это разве не личное дело каждого? — Не совсем, когда один из собеседников — подозреваемый в жестоких убийствах, — мужчина скрестил пальцы и облокотился о перила. — Скажите, что он вам говорил? Мишель промолчала, тогда Джек продолжил: — Он говорил вам о своих подозрениях насчёт доктора Лектера? Что вы об этом думаете? — Что я думаю… Что он просто хочет найти виноватого, чтобы только доказать самому себе, что он невиновен. А что касается доктора Лектера, то я не знакома с ним достаточно хорошо, чтобы судить о том, на что он способен, а на что – нет. Надеюсь, вы понимаете. — Ясно, — казалось, что Джек рассчитывал на немного другой ответ. – Ну, тогда я больше не имею права вас отвлекать. Хотя… — мужчина как будто что-то вспомнил, — вы ведь работали патологоанатомом в морге Ричмонда? И, если я не ошибаюсь, вам сейчас нужна работа? — Да, — Мишель с интересом посмотрела на мужчину. — Вы можете предложить подходящую? — Нам нужен хороший судмедэксперт. Если не возражаете, я бы смог вас устроить. — А откуда вы знаете, что я была бы хорошим судмедэкспертом для ФБР? — Я догадываюсь, что сестра Уилла Грэма не менее талантлива, чем её брат. — Возможно, — девушка впервые улыбнулась. — Я подумаю. — Сегодня я поговорю с начальством, а завтра, если хотите, сможете приступить к своим обязанностям. Приходите к двум часам дня вот поэтому адресу, — мужчина протянул ей карточку с адресом. — К двум часам? — Мишель задумалась. — Но у меня сеанс с доктором Лектером. — Вот как. Ну, я думаю, что Ганнибал согласиться переместить вас на другое время. — Хорошо. Я поговорю с ним об этом завтра. Тогда, могу я начать работу немного позже? — Как вам будет угодно. Когда будете готовы, позвоните мне, — с этими словами Джек нацарапал несколько цифр на мятом клочке бумаги и протянул ей. — Спасибо. — Всего хорошего, — мужчина поправил воротник пальто и направился к машине. — До свидания, — Мишель сунула в карман штанов адрес и телефон и бросила взгляд на отъезжающий автомобиль. Убрав со лба налипшие волосы, девушка допила оставшееся пиво и позвала собак домой. Взяв тряпку и швабру, она начала мыть полы, избавляя воздух от клубящейся пыли. Быстро закончив в гостиной, Мишель протёрла пол в ванной, кухне и спальне, а потом смахнула пыль со столиков и шкафчиков. Когда всё, наконец, стало более или менее чистым, она аккуратно застелила постель и пошла в ванную. Ей очень хотелось полежать в чистой горячей воде, расслабившись и не думая ни о чём после трудного дня. Включив кран и позволяя воде наполнять ванну, девушка завязала волосы в пучок и умылась. «Мне кажется, или круги под глазами стали меньше?» — подумала Мишель, приблизив лицо к зеркалу. И правда, не понятно почему, но её кожа приобрела здоровый румянец и стала более свежей и здоровой. Видимо, переезд пошёл ей на пользу. Протерев глаза, девушка пригладила назад выбившиеся прядки и легла в ванну. Горячая вода омывала её бледную кожу, а тепло разливалось по всему телу, заставляя каждую мышцу расслабиться. Мишель прикрыла глаза и откинулась на край ванны. Она не хотела, чтобы её голову снова заполняли ненужные мысли, но они неизменно лезли туда, как назойливые мухи. Девушку беспокоила её новая работа, беспокоило то, что однажды она уже чуть не загремела за решётку, и Джек Кроуфорд наверняка об этом знает, но всё равно предлагает работать на ФБР. И, конечно же, её беспокоил Уилл. Его навязчивая идея о том, что во всём виноват Ганнибал, заставляла её всерьёз волноваться за брата, хотя она и не была из тех, кто всячески проявляет родственные чувства. Открыв глаза, Мишель бросила взгляд на свой блокнот, который случайно оставила здесь на полке сегодня днём. Страницы становились влажными от пара, но чернила всё ещё держались на бумаге. — Зачем он мне, если я сменила психиатра? — отрешённо прошептала девушка и потянулась к нему мокрыми пальцами. Чтобы почувствовать себя человеком? Но ведь она и так человек. Тогда зачем же? До конца не осознавая, что делает, Мишель столкнула дневник в воду. Какое-то время обложка не давала ему потонуть, но вскоре и она намокла, увлекая всё содержимое на дно ванной. На страницах появлялись огромные синие разводы и кляксы, а потом сама бумага начала разваливаться, оседая маленькими кусочками. «Три часа дня. Только что вышла от доктора Лектера. Я не знаю, какие эмоции испытала», — мелькнула перед глазами совсем свежая надпись, которая тут же превратилась в голубую муть. — Зачем он мне, если я начала новую жизнь? Когда весь блокнот очутился под водой, Мишель в бессознательном состоянии вышла из ванной и, оставляя мокрые следы на деревянном полу, прошлёпала в спальную вся мокрая и без одежды. Кто знает, сколько бы она там простояла, если бы вдруг не зазвонил мобильный телефон. Вздрогнув, девушка вышла из оцепенения и, выудив телефон из сумки, ответила на звонок. — Слушаю. — Миша, ну как доехала? – это, естественно, была Кэтрин. — Отлично, правда, попала под дождь. — Ну, а как там в Балтиморе? Как Уилл? — В Балтиморе всё почти также, как и в Ричмонде. Ничего особенного, город как город. А что касается Уилла, то он… — девушка на секунду замялась, решая, стоит ли говорить подруге о том, что он в тюрьме, — он в порядке. С ним тоже всё хорошо, — в итоге сказала она. — Ясно. А ты уже была у доктора Лектера? — Да, сегодня. — Ну и как он тебе? — Я думаю, он хороший психотерапевт. Я продолжу ходить к нему, если ты из-за этого звонишь. — Ты же знаешь, — мягко начала та, — я обещала твоей маме заботиться о тебе после её смерти. Я просто обязана спросить о том, как у тебя дела. — Всё в порядке! — крикнула Мишель, сама не зная, почему так разозлилась. Просто то, что все стараются её опекать, мгновенно выводило её из себя. Почему все постоянно за неё волнуются, если ей на всех плевать? — Хватит уже! — Как угодно, — сухо ответила Кэтрин и добавила: — Если хочешь начинать новую жизнь — начинай. Я не стану тебе мешать. Надеюсь, что доктор Лектер поможет твоей проблеме и успокоит твои нервы. С этими словами та бросила трубку, а ошарашенная Мишель так и осталась стоять посреди гостиной с телефоном в руках. Она вовсе не хотела кричать на свою подругу. Это, словно сделала не она, а кто-то другой. Постепенно успокоившись, девушка бросила телефон на кровать и провела руками по волосам, распуская их. Заметив, что стоит в комнате совсем без одежды, Мишель вынула из чемодана, который так и не распаковала, пижаму из хлопка и, поспешно вытершись полотенцем, оделась. Решив, что вещи всё же надо разложить по шкафам, она стала выкладывать содержимое чемодана на кровать. Вообще, одежды у неё было не слишком много: три пары штанов, несколько платьев для важных мероприятий, хотя она их почти не носила; джинсы, несколько свитшотов и рубашек, старый свитер, который связала её мать, кстати, почти такой же был у Уилла; две пары кроссовок, туфли на шпильке, которые она тоже редко одевала, предпочитая им кроссовки; сапоги, балетки, пару юбок, толстовка и куча футболок и маек. Кроме всего этого была куртка, которую она носила и зимой, осенью и весной, так как в ней было достаточно тепло и удобно. Она положила всё это в шкаф Уилла, предварительно подвинув все его ещё более немногочисленные вещи в сторону. Нижнее бельё она сунула в верхний свободный ящик комода. Дальше была папка с её рисунками. Не то, чтобы она была художником, но иногда, когда муза посещала, просто рисовала то, что хочется. Это могли быть пейзажи, животные, портреты людей, хотя и не слишком умелые. Рисунки Мишель просто положила на столик, стоявший у окна. Она, в основном, брала с собой только одежду, ведь всё остальное было ей ни к чему. Когда чемодан опустел, девушка сунула его под кровать, чтобы не мешался и, погасив свет, легла в постель. Собаки бегали по дому, но вскоре тоже улеглись на подушки у кровати и уснули. Уинстон по привычке залез в постель, прижимая своё тёплое мягкое тело к её ногам. Мишель машинально потрепала собаку по шерсти и, повернувшись на другой бок, попыталась уснуть. В полубессознательном состоянии в её голове начали появляться какие-то размытые образы, которые постепенно приобретали очертание высокого мужчины с низким приятным голосом и лёгким акцентом. Девушка и сама не заметила, как задремала, подложив руку под голову. Уинстон положил морду ей на живот и тихо поскуливал. Он знал, что она совсем не была чужой, но всё равно скучал по тому, кто сейчас должен был спать в этой постели. Пёс не понимал, куда делся его хозяин, но чувствовал её запах, почти такой же, как и у Уилла, такой же родной и знакомый, только немного отличающийся. Уинстон лапой потёр нос и закрыл глаза, усыпая рядом с ворочающейся во сне Мишель.