Жертвы красоты

Но на следующий день допросить Ларису не получилось. Несмотря на то, что была суббота, Калинин отправился куда-то в область по делу, не связанному с убийствами женщин. Катя была готова работать и в выходные, но Владимир строго, как и в прошлый раз велел ей отдыхать. Два дня лейтенант Азарова провела с родителями, увлечен рассказывая о своём первом расследовании, в понедельник с новыми силами вышла на работу... как раз к новому трупу. Когда следователи ехали к месту преступления, Катя не переставала упрекать себя в непрофессионализме. Досталось и Владимиру: – Я же говорила, что надо было установить за Ларисой слежку! А вы – "недостаточно улик, недостаточно доказательств"! Теперь она убила ещё одного человека! – Почему ты думаешь, что это именно Лариса? – спокойно спросил Калинин. – Но ведь она почти призналась! Сказала, что красота стоит того, чтобы из-за неё убивать. – Екатерина, есть огромная разница между тем, что говорит человек, и тем, что он делает, особенно если этот человек – женщина, – терпеливо, как маленькому ребёнку, стал объяснять Владимир. – Вот представь, что я сейчас скажу тебе, что собственноручно застрелил этих женщин. Ты поверишь? – Нет, но... – Катя на миг осеклась. – У Ларисы был мотив! Она прочитала мне целую лекцию о красоте, и потом... – Насколько я понял, она живёт недалеко от редакции, а третье убийство было совершено аж на двадцать четвёртой Северной. Зачем женщине, которая старается лишний раз не выходить из дома, ехать так далеко? – Но она же сумасшедшая! – воскликнула Катя. – У сумасшедших нет логики! – Екатерина, запомни, – наставительно произнёс Владимир, – логика есть у всех, только у некоторых она заключается в том, что её нет. После этой фразы Азарова надолго замолчала, пытаясь осмыслить услышанное. Весь дальнейший путь был проделан в тишине, и вскоре "форд" подполковника Калинина въехал во двор, где было совершено преступление. На этот раз жертва лежала у самого крыльца, ничком, а жёлтая роза лежала рядом с её рукой. Неподалёку валялся внушительных размеров чемодан. Владимир о чём-то переговорил с экспертами и повернулся к Кате. – Пуля попала не в лоб, а в затылок, – заметил он. – Похоже, что девушка пыталась убежать. – Что будем делать с Ларисой? – азартно спросила Катя. – Арестуем? – На каком основании? Из-за её внешности? Или слов, которые, кстати, ты даже не удосужилась записать на диктофон? – Но я же не знала, – Азарова почувствовала, что краснеет. – Я не ожидала от неё такого. Что же делать? – Оставайся здесь, опроси родственников, друзей убитой. Потом возвращайся и садись писать отчёт. Я же поеду вылавливать Ларису. – А мне нельзя с вами? – робко поинтересовалась Екатерина. – Поверь, я и в одиночку справлюсь с женщиной, даже сумасшедшей, – Владимир попытался улыбнуться, но вышло у него как-то неестественно. Он зашагал в машине, оставляя Катю встревоженно глядеть ему вслед. *** В целом убийство ничем не отличалось от предыдущих. Жертву (как выяснилось, её звали Миленой Шуц) убили ночью, а обнаружили тело в восемь часов утра. Пенсионерка, ранним утром вышедшая на прогулку, до сих пор пребывала в шоке, дрожала и мелко крестилась. Никто из жильцов не сообщил ничего полезного: выстрелов не было, криков тоже. Чуть позже подъехала мать убитой – высокая женщина, когда-то красивая и явно пытающаяся сохранить красоту. Чёрные волосы были явно крашеными – корни поблескивали сединой, а большое количество косметики было призвано скрывать недостатки кожи. Держалась Маргарита Ивановна – так звали мать Милены – на удивление спокойно: не проронила ни слезинки и лишь плотнее сжимала губы. Затем появился парень Милены, бледный и взволнованный юноша с взлохмаченными каштановыми кудрями. Он потерянно оглядывался, словно ища что-то, и с явным трудом сдерживал слёзы. Пригласив понятых, Екатерина осмотрела содержимое чемодана. Ничего особенного там не было: джинсы, футболки, несколько нарядных платьев, косметичка, фен, мобильный телефон и кошелёк. Осмотр квартиры Милены тоже ничего не дал. – Она должна была сегодня ночью вернуться из Чернолучья, – начала Маргарита, садясь за стол. – Уезжала на неделю отдохнуть. – А куда конкретно она уезжала, вы не знаете? – Наверное, снимала комнату у какой-нибудь бабушки, – пожала плечами Маргарита. – Помнится, у Милены был блокнот, куда она записывала полезные адреса и телефоны. Действительно, в глубине сумки обнаружилась тёмно-вишнёвая записная книжка, полистав которую, Азарова нашла запись "Чернолучье", имя – "Тамара Васильевна" и адрес дома. Отметив себе в уме "съездить в Чернолучье", Катя обратилась к Маргарите: – Вы так спокойно реагируете на смерть дочери. Почему? – Это в первое время спокойно. Потом отойду и буду выть, как волчица, – тихо ответила мать. – Но я знала, что добром моя Милена не кончит. – Почему? Ей кто-то угрожал? Она была связана с криминалом? – вскинулась Катя. – Нет, просто характер у моей девочки был не сахар. Общались мы с ней в последнее время редко, да и к Пете она была холодна. Милена всё время искала каких-то новых, острых ощущений. Вот и доискалась... – Петя – это я. Пётр Айзенкопф, – представился парень. – Да, у нас с Миленой в последнее время всё не ладилось, но я думал, что это временно, понимаете? Думал, она съездит в Чернолучье, отдохнёт, а потом всё пойдёт по-прежнему. Конечно, ей многое во мне не нравилось – моя фамилия, моя работа – я ведь работаю учителем... Но я же любил её! – Послушайте, – Екатерина перебила взволнованную речь Петра, – а были люди, которые её ненавидели? – У Милены было много врагов, – протянула Маргарита, – но чтобы застрелить её, надо обладать особенным складом характера. Она работала парикмахершей, коллеги её недолюбливали, но не до такой степени. – А друзей у Милены не было, – вмешался Пётр, – вернее, были знакомые, но не близкие друзья. Она легко заводила знакомства и так же легко расставалась. Она была... послушайте, а может быть, это не она? Это всё какая-то ужасная ошибка, и убили кого-то другого, а Милена жива? – Скоро всё выяснится, – негромко произнесла Маргарита. – Мы поедем на опознание. Но сердце подсказывает, – она тяжело вздохнула, – что моей дочери уже нет в живых. Отыграла своё Милена... После этого разговора Катя возвращалась на работу, пытаясь отогнать от себя мысли о Владимире. Она волновалась за него ужасно, так, что руки дрожали, а колени подгибались. Зайдя в свой кабинет, Азарова плюхнулась на стул, налила кофе, сделала большой глоток и лишь тогда немного успокоилась. "Перестань переживать!" – скомандовала она самой себе. "Владимир – взрослый мужчина и опытный следователь, ничего с ним не случится. И вообще, он же просто мой наставник? Почему я так боюсь за него?" *** А подполковник Калинин в это время по своим проверенным каналам связи уже выяснил место жительства Ларисы Бешметовой и теперь решительно поднимался по лестнице к квартире подозреваемой. На звонок никто не отзывался, и Владимир уже подумал, что Лариса ушла в больницу, но тут дверь распахнулась, и перед ним предстала женщина в огромных солнцезащитных очках. Длинные светлые волосы свисали на лицо, а тело скрывал просторный пёстрый халат. – Что вам нужно? – не особенно любезно поинтересовалась Бешметова. – Поговорить с вами, – Владимир показал удостоверение. – Подполковник Калинин, уголовный розыск. Разрешите войти? – А та девчонка, с которой я говорила, тоже из ваших? – спросила Лариса, пропуская его в квартиру. – Если вы имеете в виду Екатерину Азарову, то она моя подопечная, – сухо заметил Владимир. – И во время беседы с ней в пятницу вы сказали кое-что, что делает вас подозреваемой в убийстве. – Я много чего говорю, – Лариса села на кушетку, гостю указала на стул. Квартира была обставлена прямо-таки по-спартански – голые стены с бледно-зелёными обоями, минимум мебели: кушетка, два стула и шкаф с одеждой. Никаких ковров, только линолеум, никаких люстр, лишь скромные лампы. – Зачем квартиру оглядываете? – ехидно спросила Бешметова. – Думаете, я отрубленные головы жертв на стенах развешиваю? – Где вы были в ночь с девятнадцатого на двадцатое июля? – в лоб спросил Владимир. Лариса усмехнулась: – Спала, что же мне ещё делать? – Кто может это доказать? – Никто. Разве я похожа на женщину, которая может с кем-то быть ночью? Что, не поверили? В кутузку меня повезёте? – она оскалилась в улыбке. – Вы, разговаривая с Катей, произнесли целый монолог, полный ненависти к красивым людям. Сказали, между прочим, что красота стоит того, чтобы из-за неё убивать, – продолжал Калинин. Лариса не переставала улыбаться. – Я много чего говорю, иногда заговариваться начинаю. Вы докажите, что я это сказала. А то, может, приврала ваша девчонка или послышалось ей? Владимир скрипнул зубами. Действительно, ничем не докажешь, что Лариса произносила эти слова! – Четырнадцатого июля, примерно в час дня, вы заговорили с некой Еленой Краснояровой. Сравнили её с Еленой Троянской, утверждали, что красота губительна, в некотором роде угрожали ей. Есть свидетели, слышавшие это. – Я много чего говорю, – повторила Лариса. – Бывает, выхожу на улицу нормальная, а как увижу красавицу – у меня крыша едет! Спрошу её имя, а потом высказываю всё, что думаю. В истории было множество красивых женщин, которые портили простым людям жизнь, – мечтательно протянула она. – На любое имя найдётся пример... – Послушайте, вы понимаете, что вас подозревают в убийстве? – Владимир начал терять терпение. – Меня много в чём подозревали, – безмятежно откликнулась она. – Хотите – обыщите всю квартиру. Если вы найдёте оружие, я очень удивлюсь. Я невиновна, и скрывать мне нечего. А если бы я убивала всех людей, которым угрожаю, то Омск был бы завален трупами! Калинин поднялся с места. Бешметова была абсолютно права: ему нечего предъявить, кроме голословных утверждений. Лариса сидела, закинув ногу на ногу, и покачивала носком туфли. Усмешка стала совершенно издевательской. – Хорошо. Возможно, я к вам ещё вернусь, – зловеще произнёс и вышел, сопровождаемый шелестящим смехом женщины. *** На работу Владимир вернулся ближе к вечеру и застал в своём кабинете Катю. Она нервно расхаживала взад-вперёд и радостно улыбнулась, увидев наставника. – Владимир Денисович! Я за вас волновалась! – Ничего бы со мной не случилось, – буркнул Калинин. – Или вы думаете, что эта Лариса могла меня съесть? Она неприятная особа, но может рассуждать вполне адекватно. Прямых доказательств у нас нет, но я всё-таки решил кое-что сделать. – Что именно? – Катя вскинула голову. – Установить за ней круглосуточное наблюдение. Теперь, если она отправится кого-то убивать, мы об этом узнаем и схватим Ларису на месте преступления. – Отлично! – Азарова сверкнула глазами. – А я, знаете ли, тоже не сидела сложа руки. Я думала обо всех трёх убийствах, и тут мне пришла в голову мысль... Вот, поглядите, – Катя подвела Владимира к доске, на которой были закреплены фотографии всех трёх жертв. – Инне и Елене выстрелили в лоб, а Милене в затылок. Как вы думаете, почему? – Милена оказалась более проворной и кинулась бежать, только и всего, – пожал плечами Калинин. – Допустим. Но обратите внимание: первые две жертвы в последнее время никуда не отлучались из города, а Шуц неделю перед смертью провела в Чернолучье. Мне кажется, что она чем-то отличается от двух других убитых. – Когда кажется, креститься надо, – ворчливо ответил Владимир. – Я могу назвать тысячу признаков, по которым отличается Красноярова. Во-первых, она старше их всех, во-вторых, приехала на машине, а не пришла пешком, в-третьих... – Машина! – Катя громко хлопнула в ладоши. – Точно! Послушайте, Владимир Денисович, ведь Милена наверняка ездила в Чернолучье на маршрутке или в автобусе. И возвращалась тем же путём. Соответственно, ей надо было какое-то время идти от остановки пешком, с тяжёлым чемоданом. А остановка расположена довольно далеко от дома. Что из этого вытекает? – Она попросила кого-то подвезти её. Или помочь нести чемодан, – пожал плечами Владимир. – Вот именно! И этот кто-то наверняка был мужчиной. И, возможно, знакомым Милене мужчиной. Я бы, например, не стала просить незнакомого мужчину нести чемодан, – сказала Катя с таким видом, как будто совершила открытие века. – Я понял, – откликнулся Владимир. – Ты думаешь, что убийца Милена и убийца двух предыдущих женщин – разные люди. А ещё ты думаешь, что Милену убил кто-нибудь из её знакомых. – А что, разве нелогично? – удивилась Катя. – Но тот, кто нёс Милене чемодан, вполне мог распрощаться с ней у дверей подъезда и пойти дальше по своим делам. А Лариса в это время выступила из тени с пистолетом... Кроме того, мужчины могло вообще не быть – его выдумали мы с тобой. – Да, верно, – Катя поникла. – Но я всё равно буду проверять всех знакомых Милены, особенно мужчин. – А вот это правильно, – похвалил её Калинин. – Надо проверять всех, не упуская ни малейшей лазейки. На некоторое время в кабинете воцарилось молчание. Катя уселась за стол и принялась перечитывать папку с делом об очередной маньячке, Владимир прошёлся по комнате, мельком взглянул на календарь и вдруг хлопнул себя по лбу: – Чёрт, я совсем забыл! В пятницу вечером у Мишки Полуянова день рождения! – Замечательно! – Катя оторвалась от бумаг. – Я ему куплю какой-нибудь подарок. – Он каждый год приглашает пол-отдела к себе домой, – продолжал Владимир. – Наверняка и сейчас так будет. Так что, Екатерина, готовься! – Вы думаете, он и меня пригласит? Но... но я ведь новенькая и вообще... – Ты теперь его коллега, – произнёс Владимир. – И уверен, что он тебя не забудет. – Ну что ж... тогда мне будет очень приятно, – и Катя снова уткнулась в дело.