Жертвы красоты

С Константином она встретилась там же, где и в прошлый раз – возле аптеки. Что особенно изумило Катю, так это скромный букет белых лилий, который фотограф преподнёс при встрече. – Ой, это мне? – растерялась Азарова. – Вам, вам, кому же ещё? – улыбнулся Полынцев. Катя приняла букет, хоть и с некоторой растерянностью, и поспешила направить разговор в деловое русло. – Вы говорили, что вам удалось обнаружить новую информацию о Ларисе Бешметовой. Что за информация? – Я в эти дни времени даром не терял, – начал Константин. – Расспросил местных жителей, применил кое-какие давние знакомства и узнал много нового. Особенно полезным оказался аптекарь. Он-то и сообщил мне, что загадочную женщину со шрамами зовут Ларисой. Рассказал историю её жизни – прямо роман можно писать! Хотя, наверное, вы это всё уже знаете – вы ведь тоже говорили с аптекарем? – спохватился Полынцев. – Говорила, – кивнула Катя. – Лариса в прошлом была актрисой, но потом попала в аварию, изуродовавшую её лицо, и начала медленно сходить с ума. Я и с ней самой поговорила, – она чуть вздрогнула, вспомнив сетку шрамов вокруг ярко-синих глаз Ларисы. – Малоприятная особа. – Я пошёл ещё дальше, – гордо произнёс Константин. – Раскопал адрес режиссёра театра, в котором она играла, и адрес больницы, в которой Лариса лежала. Может быть, они расскажут нам о прошлом этой женщины? Не ровен час, она убьёт ещё одну красавицу! – Не убьёт, – спокойно сказала Катя. – За Бешметовой установлено негласное наблюдение. Если она попытается на кого-нибудь напасть, её сразу же арестуют. – Это просто отлично! Но, – на лице Полынцева появилось недоумение, – получается, я зря мотался по городу, выискивая ценную информацию? – Нет, не зря, – в этот момент в голову Кате пришла идея. – Я обязательно поговорю с названными вами людьми. Понимаете, у меня появились сомнения, что в убийствах виновна Лариса. Я хочу узнать побольше об её характере, о том, какой она была до аварии. Способна ли она вообще на убийство? Говорить про загадочного поклонника Милены, который, по мнению Кати, был причастен к убийству, Азарова не стала. Во-первых, версия только-только выстраивалась, а во-вторых, не следовало разглашать информацию непосвящённым лицам. Впрочем, Полынцев ни о чём спрашивать не стал. Он только глубоко вздохнул, переписывая для Екатерины адреса, и попросил: – Вы только не задерживайтесь, ладно? Удивлённая Катя пообещала вернуться как можно быстрее, и ещё долго смотрела вслед Константину, не понимая, чем вызвана такая странная просьба. *** Театр, в котором работала Лариса Бешметова, носил громкое название "Ковчег Завета", но снаружи выглядел довольно непрезентабельно: трёхэтажное здание из грубого серого камня. Совсем непонятно было, какое отношение имеет это заведение к еврейской святыне, но Катя не собиралась над этим задумываться. Режиссёра Виталия Андреевича Ильинского она нашла быстро и вскоре уже сидела в кресле напротив худощавого смуглого мужчины с эффектными седыми усами. Одет Ильинский был с продуманной небрежностью, из-под очков в дорогой оправе на Екатерину смотрели настороженные тёмные глаза. – Лариса Бешметова... Да, я её прекрасно помню. Ужасно жаль – такая талантливая актриса и такая трагичная судьба! Я понимаю, – она внимательно поглядел на Катю, – вы, наверное, считаете, что в театральном мире талантливее тот, кто заплатит больше денег, но у Ларочки был талант от Бога... или от Дьявола. – Что вы имеете в виду? – нахмурилась Катя. – Ей великолепно удавались роли злодеек. Леди Макбет, Гонерилья, Медея, Катарина, хотя последняя и не совсем злодейка... Играя, Лариса будто преображалась, вся пропитывалась ролью. Ей нравилось играть разрушительниц судеб, она с достоинством принимала поражение – ведь добро всегда побеждает зло! Любая, даже самая талантливая актриса, игравшая «добрую» героиню, выглядела бледной по сравнению с ней! – Постойте, – Катя прервала вдохновенный монолог режиссёра, – а какой Бешметова была в повседневной жизни? Вы её хорошо знали? – Одно время мы состояли в романтических отношениях, – с гордостью, как показалось Азаровой, произнёс Виталий. – Не надо на меня так смотреть. Я знаю, сейчас вы скажете, что в современном театре карьеру делают через постель, но... – Послушайте, мне совершенно не интересно, как в театре делают карьеру, – перебила его Катя. – Меня интересует только характер Ларисы. Какой она была до аварии? – Жёсткой, циничной, язвительной. Одно время курила, но потом бросила. Могла подолгу «уходить в себя», задумавшись о чём-то своём. Искренне улыбалась редко, но я знал, что ей не чуждо сострадание. Помню, как она, недолюбливавшая своих партнёров по сцене и людей в принципе, подобрала на улице и старательно выхаживала бездомного котёнка. Потом отдала его кому-то из знакомых. – Кстати, насчёт знакомых. Кто-нибудь поддерживал с ней связь после аварии? – У Лары не было близких друзей, родителей тоже. Отец ушёл из семьи рано, мать умерла незадолго до того, как Лариса стала работать в театре. Я заходил к ней, когда она лежала в больнице, пробовал ей помочь, когда её выписали, но в последний визит она прогнала меня. Гордая... – Виталий вздохнул. – А виновника аварии не нашли? – Никакого виновника не было. Лариса ехала на большой скорости под дождём, машину занесло на мокрой дороге, лицо Ларе засыпало осколками... Глаза чудом остались целы. А ведь ей было всего тридцать два. – Скажите, а характер у Ларисы сильно изменился после аварии? – продолжала допытываться Катя. – Она была способна на убийство? – Вы сейчас удивитесь, но не сильно. Одно время она думала о самоубийстве, но, к сожалению, она оказалась слишком сильной для такого выхода. И, отвечая на последний ваш вопрос, нет. Она могла оскорбить человека, напугать, но застрелить... Нет, не представляю! – Я раньше тоже много чего не представляла, – задумчиво произнесла Катя. Мыслями она уже была далеко от театра. *** Следующим пунктом в Катином списке дел значилась больница, в которой лечилась после аварии Лариса Бешметова. Впрочем, из разговоров с врачами и медсёстрами ничего полезного получено не было. Да, пациентка находилась в подавленном состоянии, да, она стала с неприязнью относиться к красивым людям, но никаких опасных психических заболеваний у неё не намечалось. Как выразилась главврач, "если у неё и поехала крыша, то после того, как она выписалась". Домой Катя вернулась поздно вечером и так устала, что легла спать, не раздеваясь. На следующий день она бродила по квартире как сонная муха. Пролистав блокнот, позвонила Владимиру и сообщила о своих исследованиях, но подполковник отвечал очень сухо и всем голосом ясно давал понять: "Не до тебя сейчас!" В конце концов обиженная Азарова отложила мобильный и только надумала выйти прогуляться, как телефон затрезвонил. – Владимир Денисович, я понимаю, что вы заняты, но неужели нельзя выделить мне несколько минут? – выпалила Катя в трубку. – Я отыскала очень важную информацию... – Простите, что? – раздался голос Константина, и она умолкла на полуслове. – Извините. Я думала, что звонит мой начальник, я только что с ним говорила. – Знаете, а ведь я тоже хотел попросить вас уделить мне несколько минут. Насколько я понял, вы вчера последовали моему совету и опросили режиссёра и врачей в больнице? – Да. А что вас интересует? – Я хочу немножко обнаглеть и снова пригласить вас встретиться. Вы расскажете мне, что обнаружили? Или это тайна, покрытая мраком? – в его голосе зазвучали лукавые нотки. – Конечно, расскажу! Судя по всему, для следствия это не представляет ни малейшего интереса, – Катя попыталась скрыть обиду на Владимира, но не очень преуспела в этом. Третье свидание Екатерина и Константина затянулось. Азарова в подробностях описывала вчерашние встречи, а Полынцев внимательно её слушал. Так, за разговором, они незаметно вышли к набережной. День был прохладный, от реки дул ветер, и Катя пожалела, что надела лёгкое платье. Заметив, как она ёжится, фотограф накинул ей на плечи свой пиджак. – А вы как же? – запротестовала было она, но Константин весело ответил: – Ничего, я человек привычный. Несмотря на выходной день, на набережной было мало народу. Катя с Константином разговаривала обо всём на свете. Полынцев оказался приятнейшим собеседником: он так и сыпал истории из своей жизни, не забывая выслушивать девушку. Азарова куталась в пиджак, с удовольствием слушала рассказы (наверняка приукрашенные), любовалась морщинистой от ветра синевато-серой рекой. Ветер растрепал причёску Кати, и теперь она старательно пыталась закрепить шпильками непослушные волосы. – А вы распустите, вам идёт, – посоветовал Константин. – Нельзя, они потом спутаются, – она продолжала сражаться с волосами. – Красивая вы девушка, – с явным восхищением продолжал Полынцев. – Не краситесь, туфли на каблуках не носите, а лучше всех современных барышень. Как будто прямиком из двадцатого века. – Константин, не принимайте меня за дурочку, – Азарова наконец-то справилась с волосами и шутливо погрозила ему пальцем. – Я прекрасно знаю, зачем вы сейчас делаете комплименты. Я с такими мужчинами, как вы хорошо знакома. – К чему церемонии, можно просто Костя! – он сделал невинное лицо. – Я ведь с самыми благородными целями, вы не подумайте... – Думать – это моя профессия, – возразила Катя. – Ага, а ещё трупы осматривать и за бандитами гоняться. Что за занятие для молодой девушки! – Трупы осматривают эксперты-криминалисты, а за бандитами гоняются в основном мужчины. Но если бы мне и встретился бандит, я бы не сплоховала, – она задорно блеснула глазами. – Вы хоть стрелять-то умеете? – скептически спросила Полынцев. – Конечно, умею! – она заметила неподалёку тир и радостно взмахнула рукой. – Идёмте, я вам докажу! Катя действительно стреляла неплохо и, поразив из пистолета все необходимые мишени, "заработала" большого плюшевого медведя. Костя тоже захотел проверить своё искусство, но постоянно мазал и сбил только половину банок. – Да, охотой мне не прокормиться, – констатировал он, отходя от тира. – И это только из пистолета. Из винтовки, наверное, вообще бы ни разу не попал. – Не расстраивайтесь, – сочувственно произнесла Катя, с трудом сдерживающая смех. – Будете ходить сюда каждый день, научитесь... – Одному ходить скучно, – в тон ей заявил Полынцев. – Вот если бы одна прекрасная дама пожелала научить меня стрельбе, тогда другое дело! – А дама занята, у неё работа! – рассмеялась Екатерина. – А по выходным, как сегодня? – А в выходные я другим занята. Сегодня вечером, например, надо маму навестить. Я обещала к ней зайти ещё вчера, но тут вы добавили мне работы. – Ну уж простите, – он покаянно приложил руку к груди. – А кем работает ваша мама? – Она – полковник полиции в отставке! – Теперь понятно, откуда у вас страсть к сыщицкому делу! Так, перебрасываясь шутками, они дошли до Катиного дома и стали прощаться. – Я вас завтра после работы буду ждать, – заявил Константин. – Ой нет, не надо, – Азарова вдруг вспомнила про Владимира и жутко разнервничалась. – Если мой начальник узнает, мне не поздоровится. – Строгий у вас начальник! – Да... строгий, – тут Катина память услужливо подкинула вчерашний танец и чувства, разбередившие сердце. – Послушайте, я лучше вам сама позвоню... или нет, я не знаю... У меня много работы... Константин с улыбкой смотрел на раскрасневшуюся Азарову, а потом мягко, но решительно притянул её к себе. Их губы уже почти соприкасались, но Катя вдруг резко повернула голову в сторону и отшатнулась. – Не надо, – тихо попросила она, – высвобождаясь из объятий Полынцева. – Это ни к чему хорошему не приведёт. Неизвестно почему, но у неё возникло чувство ужасной неправильности происходящего. Тогда, с Владимиром, всё было правильно, а сейчас... Катя не могла объяснить нахлынувшего чувства логически, но доверяла своей интуиции. – Нет-нет, – она отступила от протянувшего руки Полынцева. – Это нехорошо... – Но почему, Катя, ведь всё же было так замечательно? – он сделал ещё одну попытку, но Азарова уже добралась до двери подъезда. – Простите, нет, – и она скрылась в доме. Бегом кинулась вверх по лестнице, ворвалась в квартиру и почувствовала себя в безопасности, только заперев дверь. Сердце гулко стучало, и неизвестно откуда-то возникло противное липкое ощущение предательства. Кате казалось, что она предала Владимира.