Бесконечная тоска

Когда время близится к вечеру, Харука начинает собираться. Переодевается в легкие шорты с футболкой и спускается по узкой лесенке из своей крохотной квартирки над небольшим кафе с простым названием "Глубина". В маленьком зале этого заведения и правда везде развешаны фотографии с изображением рыб, кораллов, дельфинов и китов. И музыка играет тихая, напоминающая шум волн. А главное, здесь подают очень много рыбных блюд... До пляжа недалеко, всего полчаса. Нанасе закрывает заднюю дверь подсобного помещения и легким бегом отправляется к океану. Ему здесь хорошо. Спокойно. Он живет в этом месте уже больше года и теперь достаточно неплохо знает язык, хотя все равно предпочитает молчать — для работы в зале у него есть помощники, а на кухне разговаривать — разве что со скумбрией. На пляже Хару привычно оглядывается, хотя давно уже никого не ждет. Дельфинчик на брелке будто сам тыкается в ладонь в кармане. Нанасе на самом деле не ожидал, что Ямазаки так быстро приедет, но то, что он даже не захочет увидеться... От этого вспыхивает обида и какая-то необъяснимая тоска. Будто еще одного близкого человека потерял. Впрочем, Харука не врет себе — действительно потерял. За тот год Соске непонятным образом въелся в кожу, впитался в кровь и отравил все его существование. Если подумать, от Ямазаки были лишь одни проблемы, так что вообще непонятно, как Хару может чувствовать хоть что-то, кроме сочувствия к этому человеку. Но поди ж ты... чувствует. И от этого так тошно, что хочется нырнуть глубоко в океан, на самое дно, и больше не выплывать. Потому что очень больно от мысли, что нет и шанса. Особенно после такого красноречивого жеста Соске... Нанасе привычно скидывает на песок одежду и заходит в теплую воду. Мацуока бредил этим местом, не раз ездил в отпуск именно сюда и постоянно рассказывал, как хотел бы здесь жить... вместе с Ямазаки. От этих воспоминаний неприятно режет в груди. Ужасно глупо ревновать к мертвому другу, но Хару ничего не может поделать, чувствуя стыд и горечь от собственных чувств. Кажется, что этим он предает Рина. Он не имеет права, не должен... Окончательно запутываясь в себе, он ныряет и плывет так быстро, словно пытаясь убежать от самого себя, что, конечно же, невозможно. Но в воде все же намного легче, свободнее, она словно забирает часть той тоски, что навечно поселилась в душе. А через час он уже у "Глубины", где его почти привычно встречает Серизава Нао — человек, что помог ему здесь обосноваться. Не то, чтобы он был близким другом, просто знакомым еще с детства. Харука не особо понимает, почему Нао продолжает почти каждый вечер приходить к нему, хотя его дела давно уже в полном порядке. Не понимает, но всегда открывает для него двери своего уже закрытого после рабочего дня заведения, делает кофе и слушает мягкий голос, рассказывающий какие-то незначительные вещи. В этот раз все точно так же. — Как всегда пунктуален, — улыбается Серизава, заправляя за ухо прядь сиреневых волос. Они заходят внутрь через черный ход, минуют узкую кухоньку, на которой даже одному-то человеку работать тесно, и проходят в сам зал. Серизава всегда с улыбкой наблюдает, как Хару готовит кофе на старенькой кофемашине, а Нанасе неловко под таким пристальным взглядом. Они садятся за круглый столик, покрытый голубоватой скатертью, и снова Нао принимается что-то рассказывать. Харука почти не слушает, его мысли заняты совсем другим, потому вздрагивает, когда парень напротив осторожно касается его руки на столе. — Почему ты ходишь к океану каждый вечер? — спрашивает Нао с очень серьезным взглядом и не отнимает ладони, накрывающей его узкую кисть. — Ты ждешь кого-то, да? Нанасе нечего ответить на это, потому что на самом деле и правда еще надеется в один из дней встретить на том пляже одного очень угрюмого парня, но рассказывать об этом кому-либо он не намеревается. Потому молчит, заставляя Серизаву вздохнуть и улыбнуться. — Харука... — Нао очень нравится называть его так, имя на его языке словно мягко прокатывается, звуча до невозможного проникновенно, — ты мне нравишься. Будешь встречаться со мной? Он говорит это просто и легко, нисколько не смущаясь, большим пальцем поглаживая ладонь Хару, а тот удивленно замирает, глядя на Нао растерянно. На секунду мелькает бредовая мысль согласиться. Серизава ему не противен, он всегда добр и мягок, не навязывается и не лезет. С ним уютно и в принципе хорошо, но что-то все же останавливает, и Нанасе отрицательно качает головой, плавно освобождая свою руку. Серизава на это ни капли не обижается, только во взгляде вспыхивает что-то, когда он добавляет, не воспринимая отказ серьезно: — Я дам тебе время подумать. Больше они об этом не говорят, но с этого дня поведение Нао неуловимо меняется. Эти мимолетные прикосновения, знаки внимания, комплименты и незначительные подарки теперь составляют большую часть их общения. Поначалу Харука смущается и не знает, как правильно на подобное реагировать, но Серизава делает все так ненавязчиво, что привыкнуть очень даже не сложно. Через пару месяцев, когда Нанасе уже серьезно раздумывает согласиться, Нао вновь заводит этот разговор. Он собирается уехать почти на месяц в командировку по делам компании отца и приходит перед отъездом в "Глубину", чтобы попрощаться. Останавливает Хару еще в тесной подсобке, беря обе его ладони в свои. — Ты подумал о моем предложении, Харука? Не совсем готовый к такому разговору, Хару теряется и только смотрит на держащие его руки, а в голове вертится, что у Ямазаки они немного больше и гораздо грубее. — Харука. Нанасе спешно отгоняет от себя совсем неуместные сейчас мысли и поднимает взгляд, встречаясь со светлыми глазами, в которых лучится нежность. — Ты же знаешь, я уезжаю, — продолжает Серизава, наклоняясь чуть ближе. — И я хочу, чтобы по приезду ты дал мне ответ. Хару ничего не говорит, но Нао от него этого и не ждет. Он наклоняется к нему еще ближе и целует, мягко прихватывает губы, лаская ненавязчиво, но до дрожи приятно. Нанасе даже прикрывает глаза, неуверенно отвечая, но в голове опять нелепые мысли, что хотелось бы узнать, как целуется Соске. Серизава отрывается от него с совершенно счастливой улыбкой, заставляя ощутить укол совести, ласково целует в лоб и прощается, отказываясь от кофе. Он уходит, а Харука чувствует растерянность и жгучую досаду. Чертов Ямазаки! Не оставляет его даже сейчас. Разве Хару мало ради него сделал? Как же заставить себя не думать об этом?.. Не думать о нем. С того дня на пляж он больше не приходит. Долго. Целых пять дней. Но его неумолимо туда тянет, так что в следующий же вечер он снова отправляется к океану, до боли в пальцах сжимая злополучный брелок, с которым теперь связаны воспоминания отнюдь не про Рина. Он останавливается у кромки берега, скинув обувь, и позволяет волнам омывать босые ноги. Достает голубого дельфинчика из кармана и решительно размахивается, мечтая вместе с ним утопить не только воспоминания, но и чувства, когда кто-то перехватывает его запястье и резко разворачивает, едва не роняя прямо в воду. Бирюзовые глаза оказываются неожиданно близко, обжигая и гипнотизируя, заставляя забыть сделать очередной вдох, такой нужный, чтобы вновь ощутить почву, которая стремительно уходит из-под ног. — Ты в курсе, что я тебя здесь уже два дня жду, Нанасе? — сходу придирается Ямазаки, только в глазах проскальзывают искорки смеха — а может просто блики океана? — и отражается облегчение. Харука не то, что сказать, все еще дышать нормально не может, разглядывая молодого мужчину перед собой с жадным интересом и удивлением. Как же он изменился! Пропали синяки под глазами и нездоровость кожи, как и изнеможенность с отпечатками глубокой горечи в уголках губ и морщинках вокруг глаз. Он вновь напоминает себя прежнего, может, не такого счастливого, но спокойного и уверенного. Это ошеломляет и вынуждает смотреть-смотреть-смотреть, впитывая каждую забытую черту. — Так и будешь таращиться? — усмехается Соске, слегка встряхивая его за руку, которую продолжает держать где-то на уровне лица. Нанасе вздрагивает и шумно втягивает воздух, слишком сильно, едва не подавившись, от чего выдыхает пораженно-придушенное: — Ямазаки... — Что-то ты не слишком мне рад, Нанасе, — кривит он губы в ухмылке, а потом внезапно становится серьезным. — Я вернулся, Хару, — Соске никак не выделяет его имя, оно звучит совершенно обычно, даже грубовато, но Нанасе может поклясться, что в жизни не слышал ничего лучше. Ком становится в горле, а глаза от чего-то щипит. Харука пару раз часто смаргивает и слабо улыбается кончиками губ. — С возвращением, Соске... Тот не улыбается в ответ, его глаза вспыхивают темным огнем, вызывая напряжение в теле и мурашки по коже. Воздух со свистом выходит из легких, когда Ямазаки обхватывает ладонью его шею и буквально сминает его губы в жестком поцелуе. От этого немеют кончики пальцев и замирает сердце, чтобы со следующим движением губ, отдающих мятой, забиться в сумасшедшие-счастливом ритме, заглушая любые звуки вообще. Нанасе поверить не может, что подобное происходит, что Ямазаки впервые целует его... именно его! Этот миг хочется продлить, и Хару уже сам запускает пальцы в жесткие волосы парня, поднимаясь на носки. Чувствовать его так близко кажется чем-то очень правильным, что ни одна мысль о Рине не проскальзывает в голове. А еще это умопомрачительно приятно до цветных пятен под крепко сомкнутыми веками, до горящих легких от нехватки воздуха и прокушенных в страсти губ... но Соске сам все портит, неожиданно отстраняясь и даже пятясь на пару шагов, пытаясь выровнять такое же, как и у Харуки, сбитое дыхание. — Прости... не знаю, что на меня нашло. От этого банального оправдания за секунды недостроенным карточным домиком осыпаются робкая надежда и эфемерное счастье, оставляя разочарование с привкусом мяты. Оно толкает медленно вытереть губы тыльной стороной руки, стирая несколько капель крови, и безразлично бросить: — Я привык. И будто не было только что страстного поцелуя, они вновь смотрят друг на друга с напряжением и злостью, а внутри Нанасе что-то разрывается на части, но так просто попрощаться он все равно не готов. — Не хочешь выпить кофе, Ямазаки? — звучит немного не к месту, но Соске хмыкает каким-то своим мыслям и соглашается. А дельфинчик на брелке отправляется в карман, в очередной раз избегая печальной участи и собирая все новые не самые счастливые воспоминания.