Неизведанными тропами

Мерлин проснулся посреди ночи от жажды. Сонно протерев глаза, он огляделся. Но даже сейчас галлюцинация не желала покидать его: Артур лежал совсем рядом. Тихонько фыркнув, волшебник потянулся к заветной фляге с водой среди разбросанных вещей. Он успел сделать пару глотков, но тут же подавился: в лагере появился кто-то чужой. Прижимая руку ко рту и давясь кашлем, Мерлин старался не выпускать из виду незнакомку, которая стояла, опершись на дерево, и сверху глядела на спящего короля. Это был совершенно дикий взгляд: в одно мгновение она смотрела на Артура ласково, с материнской заботой, в другой — на ее лице вдруг отразилась плотоядная ухмылка, она чуть-чуть облизала бледные губы. Женщина вдруг повернула голову и вперила взгляд в Мерлина. У него появилось стойкое ощущение, что все это время она знала, что он наблюдает. Изящным движением ночная гостья откинула назад копну волос и обезоруживающе улыбнулась, теперь уже ему. Она казалась безобидной, но здесь что-то было не так. Инстинкты кричали Эмрису, что эта женщина опасна. — Кто вы? — невзирая на выпитую воду, губы пересохли и с трудом слушались. — Как вы здесь оказались? — спросил он шепотом. Незнакомка перестала улыбаться. — Кто вы? — внезапно обретя голос, потребовал он ответа — уже громко. Он вскочил на ноги и обнаружил, что они одного роста. Он стоял прямо напротив неё — но женщина и не думала двигаться. Она просто смотрела — наполовину вызывающе, наполовину заинтересованно — как будто ожидая, что он сделает. Это длилось каких-то пару секунд, а потом незнакомка исчезла. Как будто ее и не было. Мерлин моргнул, судорожно огляделся по сторонам. Никого не обнаружив, он шагнул вперёд, заглядывая за деревья, ища незнакомку за спящими рыцарями. Но ее нигде не было. Ему привиделось. Больной мозг опять сыграл с ним злую шутку. Но зато Артур по-прежнему был здесь. И что с того? Разве живой король — не доказательство его сумасшествия? Но его Мерлин хотя бы знал. А что это за женщина? Он ее никогда не видел. Или он просто забыл ее, выкинул из памяти, как и тот случай с драконом из огня, о котором говорил Артур? — Где ты? Покажись! — потребовал Мерлин. В душе всколыхнулась ярость. Он приложил так много усилий, чтобы не сойти с ума, и что взамен? Он все равно чокнулся! — Мерлин? Что случилось? Заспанный сэр Леон, щуря глаза, смотрел на мага. — Здесь была женщина, — ответил ему Мерлин, продолжая искать незнакомку. Она не могла уйти далеко, она здесь! — Здесь никого нет, — развёл руками рыцарь, поднимаясь и тоже оглядывая поляну. Остальные стали просыпаться и тоже сонно вопрошать, в чем дело. Мерлин не замечал: как помешанный, он шарил по кустам, отчаянно желая убедиться, что это не его рассудок опять играл с ним, что это действительно произошло, что эта женщина реально существовала. — Мерлин? — волшебник вздрогнул, когда король коснулся его руки. — Она здесь была, совершенно точно, — прошептал маг. — Кто? — Мерлин утверждает, что здесь была женщина, — вмешался сэр Леон. — Женщина? — встрепенулся только что проснувшийся Гвейн и завертел головой. — Где? Я все пропустил? Почему вы меня не разбудили? — огорчённо добавил он. — Как она выглядела, Мерлин? — мягко спросил Артур, сжимая плечо волшебника, чтобы привлечь его внимание. — Красивая? — с надеждой поинтересовался Гвейн. — Молодая, с длинными волосами, бледная, — описал Мерлин. — Она смотрела так, будто знала, кто я. И ещё она наблюдала, как ты спишь. Я уверен, она была здесь. — Куда она подевалась? — Как сквозь землю проваливалась! Но она была здесь! Я не схожу с ума, — добавил Мерлин. — Я тебе верю… Это могла быть Риннон, — Артур со значением посмотрел на рыцарей. — Кто? — не понял Мерлин. — Ах, эта… — кисло протянул Гвейн. — Что она здесь забыла? Я думал, она сидит в своём болоте и не вылазит оттуда. — Кто такая Риннон? — не отставал волшебник. — Никто. Спи, — король проводил его обратно до спального мешка и сам улёгся. — Утро вечера мудренее. Я все объясню тебе завтра. — Что объяснишь? — Все в порядке, Мерлин. Я знаю ее. Она не опасна. — Я в этом не уверен, — проворчал со своего места Гвейн. Понизив голос, он принялся жаловаться соседу — Персивалю — что вот уже несколько дней даже не слышал женского голоса, не то чтобы лицезреть воочию. А единственной женщиной, которая встретилась им в этих диких краях, оказалась проклятья ведьма. Ну что за невезение? — Сир, вы уверены, что это была Риннон? — шепотом спросил Леон с другой стороны. Монарх бросил взгляд на озадаченного волшебника, который лёг на своё место, но все ещё вглядывался в темноту. — Кто ещё это мог бы быть, Леон? Если она просто исчезла? Кто ещё мог это сделать, кроме ведьмы? Очевидно, она проверяла, выполнена ли ее часть сделки. Я нашёл Мерлина. Вполне вероятно, совсем скоро Риннон потребует что-то взамен. — Но что, по-вашему, видел Мерлин? Она действительно была здесь, во плоти, или это просто видение? — Не знаю. Ты забываешь, Леон, что я совсем не сведущ в этих колдовских делах, — прошептал Артур. — А ещё мне совсем не нравится, что Риннон обратила на себя внимание Мерлина. — Почему, сир? — Это значит, он сыграет какую-то роль в моей расплате, — вздохнул король Камелота. — Мне сказали, дары Риннон никогда не приносят счастья. Может быть, это значит, что Мерлин… нет, нет, не хочу об этом даже думать. Он же не уйдёт снова? Леон промолчал. Что он мог сказать? Но если колдунья действительно была здесь, ничего хорошего это не сулит.

***

Мерлин сидел у костра, грея руки. Повернув голову, он понаблюдал, как Артур, совещаясь с Леоном, прокладывает на карте примерный путь домой и пытается подсчитать, сколько времени это займёт. Остальные были заняты вопросами пополнения запасов воды и провизии: Элиан с Гвейном отправились на охоту, а Персиваль, наполнив фляги, поил лошадей. Они спустились с холма по пологому склону и дошли до речки. Это заняло несколько часов, и тогда, в окружении рыцарей, Мерлину было некогда думать. Сейчас же он был предоставлен самому себе. Ещё раз бросив взгляд в сторону Артура, волшебник зашагал к реке. Он снял сапоги, носки и поежился: даже песок был холодным. На пути к воде попадались мелкие камешки, довольно острые. Накатившая волна обрызгала его ноги; Мерлин отпрыгнул назад — вода была очень холодная. Он, конечно, уже умылся и смыл с себя остатки засохшей крови, но этого было недостаточно. Ему не помешала бы ванна — только где ее взять в лесу? Оставалась речка. Холодная и неприветливая — но она избавит его от забившейся в волосы пыли и грязи, от общего ощущения отвращения, как будто его поместили в какую-то вонючую яму и не давали оттуда выйти. Он мог поклясться, что помнил эту яму. Возможно, его держали там на цепи, судя по состоянию его лодыжек. Тот человек, которого он зарезал. Но там ведь был ещё кто-то. Кто? Поёжившись, Мерлин сбросил одежду и ступил в воду. Ледяной холод сковал его ноги. Сделав глубокий вдох, волшебник бросился вперёд, как в омут, с головой — хорошо хоть, далеко идти не пришлось, глубина начиналась практически сразу. Он нырнул, вынырнул, нырнул ещё раз. Он почти ничего не чувствовал — тело онемело, голову будто сжали в тисках. Но надо смыть всю эту грязь, эти воспоминания о липкой крови, перепачкавшей его. Если бы ещё можно было смыть все воспоминания, окончательно, и не помнить о смерти Артура, и не помнить, что он все-таки сошёл с ума и каждый день говорит с тем, кого уже давно нет в живых… — Мерлин! Что ты делаешь? Мерлин смахнул воду с лица — Артур стоял на берегу, уперев руки в бока. — Вода очень холодная! Простудиться надумал? Вылезай сейчас же! — и король зашагал обратно к лагерю. — Как скажете, сир, — пробормотал маг. Он выскочил на сушу — действительно было очень холодно. Наспех вытеревшись полотенцем, которое оставил Пендрагон, Мерлин поспешил одеться — его всего трясло. Но ощущение бодрости и свежести было восхитительным. Вода стекала с волос, попадая за шиворот — Мерлин ожесточенно вытирал голову полотенцем, возвращаясь к рыцарям. Артур при виде него поджал губы и отобрал полотенце, дал новое, сухое. — О чем ты думал, полезть купаться в конце октября? — Я был грязным. — Но хотя бы не больным! — король краем глаза заметил Гвейна, вернувшегося с охоты — тот как раз приложился к любимому элю. Не успел длинноволосый рыцарь сообразить, в чем дело, как Пендрагон вырвал флягу у него из рук и впихнул Мерлину. — Живо пей. Мерлин отхлебнул и закашлялся. — Ты бы хоть подождал, когда обед будет готов, — с осуждением сказал Гвейн. — Нельзя же на голодный желудок. — Лучше пусть опьянеет, чем заболеет, — не отступил Артур. — Ещё глоток. — А тебе, значит, можно эль до обеда? — съехидничал Элиан. — А я не голодный, — отмахнулся Гвейн. Мерлин отдал ему флягу и уселся у костра. Он уже почти совсем согрелся, и не понимал, почему Артур раздул такую проблему из-за мелочи. Артур присел рядом и подбросил в костёр пару веток, затем потянулся и дотронулся до рук друга. Пошарил по карманам и бросил на колени Мерлину пару перчаток: — Надевай. — Мне не холодно. — Да? А твои скрюченные от холода пальцы говорят о другом. — Почему ты так себя ведёшь? — спросил волшебник, натянув перчатки. — Как? — Как курица-наседка. — Я не… — Ты никогда так себя не вёл, — настаивал Мерлин. — Даже когда выручал меня из беды. Даже когда защищал от своего отца. Сейчас все по-другому. — Маг пристально вгляделся в него. — Знаешь, это странно. — Странно? — Да. Ты буквально опекаешь меня. — Ничего подобного, Мерлин, не выдумывай. — Да, да. Ты ведёшь себя так, как будто… — не договорив, маг поднялся, заснул руки в карманы и пошёл прочь. — Как? — спросил король, догоняя его. Мерлин снова вышел к речке. Поднялся ветер; он подставил лицо и стоял неподвижно, казалось, совсем не заботясь, что ветер треплет его все ещё мокрые волосы. — Ты простынешь, — сказал Артур. Мерлин открыл глаза. — А тебе-то что? — Что значит… — В чем твоя вина, Артур? — вдруг спросил волшебник. — Ты ведёшь себя так, как будто виноват передо мной и пытаешься загладить вину. Отсюда твоя чрезмерная забота. — Она не чрезмерная, Мерлин, если бы только со стороны увидел своё состояние… Боги, я нашёл тебя всего в крови, в разорванной одежде, с потерей памяти! Посмотри на себя — да, посмотри, — Артур схватил его и подвёл ближе к речке, туда, где выплеснувшаяся на берег вода образовала немаленькую лужу. — Взгляни на своё отражение. Кожа да кости. Где бы ты ни был, ты явно недоедал. А твоя магия уже не та, что раньше. И после этого ты хочешь, чтобы я не волновался? Ведь это все моя вина! Да, ты прав — я чувствую себя виноватым, и я виноват! Я страшно виноват перед тобой! Король запустил руки в волосы, с отчаянием глядя на мага — тот не пошевелился. — Я не помню, что со мной случилось, — наконец, сказал Мерлин. — Но это не твоя вина. — Конечно, моя! Я подстроил свою смерть, хотел, чтобы ты ушёл из Камелота, и ты ушёл. Все, что случилось после — моя вина. — Как это может быть твоя вина, если ты мёртв? — Ты что, до сих пор считаешь, что я — галлюцинация? — Артур поежился, и вовсе не от ветра. — Если это так, как ты объяснишь, что рыцари тоже меня видят? — Может быть, их тоже здесь нет, — пробормотал Мерлин. — С кем ты тогда? Неужели здесь, на берегу, ты совсем один, а мы — просто видения? — Может быть, меня здесь тоже нет… Может быть, я все-таки сошёл с ума. Может быть, я так и не выбрался, может быть, я по-прежнему лежу в той яме, а этот ублюдок использует мою магию против меня… Он устремил неподвижный взгляд на реку; журчащая вода его успокаивала. Обещала тишину и спокойствие, обещала если не надежду, то хотя бы умиротворение. Артур приблизился и положил руку на плечо друга. — Ты не с ним, ты со мной. Все кончено, Мерлин, где бы ты ни был, ты оттуда выбрался. — Я помню твою смерть, Артур. Но вот ты рядом со мной, ты жив. Может быть, и он жив. Хотя я помню и его смерть. — Он мёртв? — Я убил его, — внезапно Мерлин улыбнулся. — Я помню это так отчетливо — я заколол его ножом, чувствовал, как его тёплая кровь капает на меня, чувствовал, как он перестаёт сопротивляться, как слабеют его руки. Я много раз представлял себе, как убиваю его, и думал, что буду счастлив, когда наконец сделаю это. Но когда это произошло, я хотел только убежать. Я был в ужасе. Может быть, на самом деле ничего не случилось? — Тогда откуда взялась кровь на твоей рубашке? — А ее и не было. Как и тебя. Все это сон, я наконец сошёл с ума… — Мерлин тихонько рассмеялся, взглянул на короля, засмеялся громче, и не успел Артур оглянуться, как это переросло в неконтролируемую истерику: Мерлин смеялся и смеялся, все громче и громче, и Пендрагон ощущал себя совершенно потерянным. Покачав головой, он зажмурился и отвесил тяжелую пощечину. Подействовало. Мерлин перестал смеяться и заторможенно прижал руку к щеке. — Прости, — сказал король. — Но ты не бредишь, Мерлин, и ты не сошёл с ума, — я думаю, ты и в самом деле убил того человека. На тебе было много крови. А я живой, я настоящий. Как и рыцари. Как и женщина, которую ты видел ночью. — Кто эта женщина? — прошептал волшебник. — Я думаю, ты видел Риннон. Она колдунья, я просил ее помочь найти тебя. И она помогла. — Но зачем она приходила ночью? — Вероятно, убедиться, что ее план сработал. — Но она исчезла почти сразу. — Она — колдунья. — Это необычная магия, — настаивал Мерлин, — никто не может вот так просто исчезнуть, испариться в воздухе. — Она очень сильная колдунья. — Ну уж точно сильнее меня, — пробормотал волшебник. Он зацепил носком сапога камешек и швырнул его в реку. Камень отскочил от поверхности три раза, прежде чем утонуть. Второй камешек постигла та же участь. Волшебник взялся за третий камешек, когда Элиан позвал их на обед. — Пойдём? — предложил Артур и развернулся, чтобы уйти, но волшебник не двинулся с места. — Мерлин? — Знаешь, мне очень хочется верить, что ты — не галлюцинация, — признался Мерлин. — Что мне сделать, чтобы ты поверил? — Расскажи мне все, — волшебник выпрямился и повернулся к нему. — Все, без утайки. Ты сказал, что подстроил свою смерть. Расскажи, как ты это сделал и как жил после этого. Артур заколебался. — Ты уверен, что хочешь это знать? — Я думаю, у меня есть на это право. — Конечно, ты заслуживаешь знать правду, — согласился король. Желая отсрочить неизбежное, он оглянулся на товарищей. — А как же обед? — Сейчас или никогда, — упёрся Мерлин. — Если не расскажешь, мне остаётся только утопиться в этой реке. — Боги, но почему? — содрогнулся Пендрагон. — Потому что я устал сходить с ума. Я не помню почти ничего из того, что произошло. Меня преследует чувство, что я забыл что-то важное. Как ты не понимаешь, Артур? Мне нужно, мне необходимо знать правду. Я должен уцепиться хоть за что-то, иначе я просто утону в темноте. Я помню только, как ты умер, и следующее, что я помню — это земляную яму со стальной решёткой, через которую я смотрел на небо. Я помню, там был кто-то ещё — девушка. Но я не помню ни имени ее, ни лица. Я помню, как прятался, он преследовал меня — и я убил его. Его имени я тоже не помню — помню, как он окатил меня холодной водой, пока я сидел в этой яме. — А цепи помнишь? — осторожно спросил Пендрагон. — Нет. Артур вгляделся в лицо друга. Тот смотрел на него спокойно, как будто готов был согласиться, если монарх решит не распространяться на тему своего обмана. Но волшебник стоял, ссутулившись, сжимая руки, а в его глазах стояла знакомая мольба. «Пожалуйста»… «Пожалуйста, расскажи мне». — Я думаю, нам оставят еды, — Артур тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону. — Прогуляемся? Я обещаю, что расскажу тебе все, Мерлин. Без утайки.