Неизведанными тропами

Было жарко. Пот застилал глаза, голову словно сковали железными тисками. Мерлин моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но перед глазами прыгали мушки. Похоже, он находился в чьём-то доме; огоньки зажженных свечей отбрасывали тени на деревянные стены. Неожиданно чья-то фигура наклонилась над ним, и парень испуганно отшатнулся назад, падая на подушку. Откуда здесь подушка? Он что, в постели? Раздался смешок, и женский голос над ним произнёс: — Да не бойся ты меня. На лоб легла холодная влажная ткань; Мерлин на мгновение прикрыл глаза от облегчения, но тут же вновь насторожился. Он не знал, где он, с кем. Мягкие шелковистые волосы коснулись его лица, когда она поправила компресс. Мерлин заморгал, силясь разглядеть женщину над собой; наконец, ему это удалось. Она была красива: лишь слегка загорелая кожа, милое юное личико, длинные каштановые волосы. Девушка улыбнулась и достала откуда-то пузырёк, наполненный жидкостью. — Как хорошо, что ты проснулся. Отец сказал, что ты должен выпить это. Она поднесла сосуд ко рту мага, но он сжал губы: неизвестно, кто она и чем пытается его отравить. А вдруг она сообщница Морганы? Колдунья была бы рада от него избавиться… — Ох, ну не упрямься. Это жаропонижающее. Отец тебе уже давал его. Мысли Мерлина приняли тревожное направление. Вот как, его уже травили до этого? Вливали ему в глотку, пользуясь его бессознательным состоянием? Но почему же ему так плохо? Что они с ним сделали? В комнату, скрипя половицами, вошёл дородный мужчина. Он тоже улыбнулся: — О, наш гость очнулся! — Отец, он не хочет принимать лекарство, — вмешалась девушка. — Жар уже спал? — Нет! Он горячий, как раскалённая сковородка. Мужчина наклонился над распростертым парнем, и тот мог лишь беспомощно наблюдать, как с него снимают компресс, как шершавые руки осторожно трогают его лоб и щеки. Потом мужчина прижал пальцы к его горлу, считая пульс. Если они хотят его убить, нельзя желать момента лучше. Перерезать горло ему сейчас вообще не проблема. — Да, все ещё высокая температура и учащенный лульс, — констатировал мужчина. — Придётся выпить микстуру, ничего не поделаешь. Он взял из рук дочери пузырёк, но также, как и она, столкнулся с нежеланием своего пациента открывать рот. Тогда хозяин дома безо всяких церемоний зажал нос мага, и когда тот открыл рот, чтобы вдохнуть, ему влили содержимое пузырька, а затем заставили глотнуть. Вымотанный этой экзекуцией, Мерлин закрыл глаза: если бы его хотели убить, то уже убили бы, не так ли? — Уж извини, если мои микстуры неприятны на вкус, — развёл руками мужчина и почесал бороду. — Но у любого лекаря так, мы их не подслащиваем, — он усмехнулся. — Я знаю, — прохрипел Мерлин неожиданно для самого себя. Гаюс. Вот кто никогда особо не заботился о вкусе своих зелий; ему было важнее, чтобы они были эффективны в лечении. Гаюс. Для него было так важно помогать людям. Как он сейчас, что с ним? Они расстались, не попрощавшись… Но мысли о придворном лекаре ни к чему хорошему не приведут. Он начнёт вспоминать Камелот, а тогда вспомнится и хозяин замка — его друг, которого он не уберёг, не смог… Должно быть, он провалился в сон — потому что когда он очнулся, за окном уже светило солнце. На этот раз Мерлин чувствовал себя лучше. Он смог осмотреть комнату, и понял, что обставлена она очень бедно. Никакой мебели, кроме кривой табуретки в углу, не было. Он лежал на кровати, но похоже, матрас был набит соломой… хозяева явно были не богаты. — Доброе утречко, — в комнату зашёл вчерашний посетитель, и Мерлин рассмотрел его получше. Крупный мужчина, в скромной одежде, добродушного вида, с бородой. На вид ему было около пятидесяти. Позади маячила девушка — и присмотревшись, волшебник понял, что это действительно дочь хозяина дома — они были похожи; хоть у ее отца и были светлые волосы, но разрез глаз, форма носа, волевой подбородок — это явно было у девушки от него. — Ну-с, как у нас дела? — поинтересовался лекарь, нагнулся и коснулся губами лба своего подопечного. — Идёшь на поправку, — удовлетворенно заключил он. — Температура уже спала. — Папа, матушка зовёт к завтраку, — сказала его дочь. — Сейчас, Этель. — Мужчина выглядел таким довольным, осматривая его, что Мерлин смутился. — Ну что? — спросил он. — Будешь ещё драться? — Драться? — не понял волшебник. — Да ты не помнишь ничего! — всплеснул руками лекарь. — Чего не помню? — Мы с дочерью ходили по грибы и нашли тебя в таком состоянии. Всего промокшего и озябшего. Да если бы мы не пошли в лес, ты бы там и умер! Что, сынок, не нашёл ничего лучше, чем бродить по лесу в дождь? Мерлин нахмурился. Он, разумеется, помнил, как ехал вперёд, невзирая на отвратительную погоду. На душе было так погано, что он не обращал внимания на такую мелкую помеху, как дождь… — Ты простудился, — пояснил лекарь. — Сидел в седле практически без сознания, пока твой конь жевал траву… Как ты ещё на нем удержался… Кстати, может, ты знатного происхождения, а я с тобой так запросто? — добавил он. — Не у каждого простого парня есть двое великолепных скакунов… — Нет, я не дворянин, — заверил Мерлин. — А лошади достались мне случайно. — Ну что же, хорошо. Я рад, что ты выздоравливаешь. Обещаешь больше не драться? Когда я стаскивал тебя с лошади, ты вдруг пришёл в себя и как давай отбиваться… Хозяин дома закатал рукава рубашки и показал на синяки на обеих руках. Мерлин уставился на них. Вот как, выходит, этот добрый человек помог ему, а он пытался покалечить своего спасителя? — Я… прошу прощения. Обещаю, больше драться не буду. — Забыли. Ты же не в себе был, — добродушно ответил мужчина. — Я Севин. А тебя как зовут? — Мерлин. — Ну что ж, Мерлин. Отдыхай, я навещу тебя чуть позже. Жена приготовит тебе на завтрак что-нибудь легкое. Он ушёл, и Мерлин не успел даже поблагодарить его за заботу. Чуть позже его накормили слегка подсоленным овощным бульоном. Он провалялся в постели весь день, все ещё чувствуя себя недостаточно хорошо, чтобы подняться, да от него этого и не требовали. Хозяин дома как-то зашёл поболтать посреди дня, но быстро удалился, заметив, что пациент клюёт носом во время его разглагольствований. Волшебник даже не заметил, как лекарь тихонько затворил за собой дверь. Он проснулся вечером, уже чувствуя себя достаточно окрепшим и отдохнувшим, чтобы встать. С наслаждением потянувшись, Мерлин выглянул в окно. Снаружи смеркалось. Услышав приглушённые голоса, Мерлин открыл дверь; в нем проснулось любопытство. Он наткнулся на кромешную тьму, выйдя в другую комнату — побольше. Он бродил по темноте, натыкаясь на стены, пока не увидел тонкую полоску света, просачивающуюся сквозь дверь. Оттуда по ногам сквозило тепло и вкусно пахло. Мерлин безошибочно решил, что там кухня, и уже раздумывал, не будет ли слишком грубо войти туда сейчас, когда хозяева, очевидно, ужинали, когда женщина повысила голос: — Севин, как ты можешь ему доверять? Этого человека нельзя оставлять в доме! — Все нормально, Мара. Я чувствую, он не опасен. — Чувствуешь? Чувствуешь?! Тебе напомнить, в каком виде ты его принёс? — Помню: больного и обессиленного. — Нет, я про его одежду! Да она была вся в крови! А на его теле — ни одной раны! Как ты это объяснишь?! — Не знаю. — А я знаю — он явно какой-то бандит! Или наёмник! Должно быть, убил кого-то и скрывается от правосудия! Надо доложить о нем, куда следует! — Молчи, глупая женщина! Он не может быть наёмником. — Это почему же? — Он не сложен как воин. Ты же видела солдат короля — крепкие, широкоплечие. — Это ничего не значит! Все это подозрительно и совершенно мне не нравится! — Что же, по-твоему, я должен был бросить человека в беде? Оставить его там помирать? — Я этого не говорила. Мерлин отпрянул, поскольку услышал скрип с другой стороны. Кто-то вошёл с улицы; в коридоре замаячила фигура. Она подошла ближе, держа свечи, и он узнал дочь лекаря. — Подслушивать нехорошо, — улыбнулась она. — Что же ты притаился за дверью? — Я не подслушивал… я… — промямлил парень, растерявшись. — Проголодался? Аппетит — это хорошо. Выздоравливаешь, значит, — она сняла накидку, поставила свечи на стол, и прежде, чем Мерлин успел что-либо сообразить, приоткрыла дверь на кухню. — Мам, пап? Ужинать будем? — Конечно, — хозяйка дома встала и засуетилась. — Садись, дорогая. — Что же ты не поможешь матери, Этель? — укоризненно спросил отец. — Да вот хочу спросить разрешения пригласить гостя к ужину. — Какого гостя? Этель открыла дверь чуть шире; свет упал на Мерлина. Лекарь тут же представил свою жену и пригласил гостя за стол. Ему подали тарелку с ужином, все сели, как ни в чем ни бывало. Мерлин, однако, не мог не чувствовать напряжение. Он поглядел на хозяйку дома, женщину средних лет, на лице которой ещё виднелась былая красота. Это от неё у Этель цвет волос, в остальном девушка похожа на отца. Хорошая семья, отец — лекарь. Они не должны его опасаться. — Послушайте, — обратился он к Маре, — вы не должны меня бояться. Я не наёмник какой-нибудь и не бандит. Женщина ошеломленно взглянула на мужа, Этель ухмыльнулась: — Он тебя подслушал, мама. — Это вышло случайно, извините, — пробормотал волшебник. — Моя жена вовсе так не думает, она просто осторожна, — вмешался хозяин дома. — Если ты не бандит, откуда у тебя боевые лошади? — спросила Мара. — На таких ездят солдаты короля, я видела. — Одна из них принадлежала рыцарю Камелота, другая — вельможе. Они достались мне случайно. Я не крал их, клянусь. — А что стало с их хозяевами? — не отставала хозяйка дома. — Рыцарь был убит разбойниками, а вельможа сам отдал мне свою лошадь. — Сам отдал… но почему? — Я вытащил ее из болота, — пожал плечами Мерлин. — У бедняжки была сломана нога, хозяин отказался от неё. — Ты прекратишь уже допрашивать гостя? Дашь ему нормально поесть? — Севин недовольно посмотрел на жену. — Я всего лишь осторожна. — И это правильно, — заключил волшебник. Он слегка улыбнулся хозяйке дома, и она вроде бы успокоилась, но по-прежнему бросала на него настороженные взгляды. Ему не позволили убрать посуду; лекарь с авторитетным видом отправил своего пациента спать, невзирая на возражения. Мерлин сказал, что и так весь день спал, но Севин вытолкал его в постель, не слушая, говоря, что организму необходимо восстановиться после болезни. Лекарь сел у постели своего пациента, откинул челку с его лба, ещё раз проверил, есть ли температура. Удовлетворенно хмыкнув, достал новый пузырёк и велел выпить. Покорно проглотив снадобье и кривясь от мерзкого вкуса, Мерлин пожаловался: — Ну почему так горько? — Хорошо, открою секрет. Некоторым пациентам я даю мед, чтоб не так горько было, — усмехнулся Севин. — Но только самым маленьким, ты уже вырос, извини. — Почему я должен пить лекарства? Я же уже здоров. — Почти здоров, — поправил лекарь. Поднеся свечу ближе, он ещё раз деловито окинул взглядом своего пациента. Он жутко напоминал Гаюса в этот момент. — Вы лечите весь город? — спросил Мерлин. — Деревню. Мы в деревне. Ты не знаешь, где ты? — Я ехал наугад. — Что, совсем не разбирая дороги? — удивился Севин. Мерлин кивнул. Мужчина покачал головой: — Как можно ехать неизвестно куда? Откуда ты? — Из Камелота. — О, знаю Камелот, был там когда-то, ещё до рождения Этель. Мне посчастливилось даже увидеть маленького принца — нынешнего короля. Говорят, он умер, это правда? — К сожалению, — прошептал Мерлин, чувствуя, как мгновенно сдавило горло. — А что случилось, болезнь какая? Он же совсем молодым был. — Его убили. Кровь, кровь Артура на его руках, кровь наемника, заливающая рукава, огромные испуганные глаза ребёнка, кровь, не желающая отмываться… — Эй, — Севин щёлкнул пальцами перед его носом, и Мерлин моргнул. — Я говорю, старую твою одежду пришлось сжечь, кровь было не отмыть. Хорошо, что при тебе сумка с запасными вещами была, в моей-то одежке ты бы просто утонул, — он добродушно хохотнул. — Ладно, Мерлин, я пойду, подсоблю жене по хозяйству. Ты спи, мы постараемся сильно не греметь. — Спасибо. — Спокойной ночи. Хоть он и говорил, что уже выздоровел, однако, очевидно, это было не так. Мерлин провалился в сон и проснулся только через пару часов от топота копыт, а спустя минуту дверь отворилась, и в комнату к нему юркнула девушка. — Этель? Она спряталась за дверью, выглядя испуганной. — Я посижу тут, пока он не уедет, хорошо? — прошептала девушка. — Кто? — Где она? — закричал громкий мужской голос снаружи. — Я тебя спрашиваю, Севин, где твоя дочь?! — Ее здесь нет, — ответил лекарь. По голосу слышно было, что он старается держать себя в руках, но у него это не слишком хорошо получается. — Как это «нет»?! Не лги мне, лекарь, иначе пожалеешь! — Ты пьян, Реднот! Уезжай. И людей своих забери. — Я никуда не уеду, пока не увижу свою невесту! — Она тебе не невеста! Входная дверь громко скрипнула и тут же с грохотом захлопнулась. Этель подскочила, когда незваный гость вновь прорычал: — Пусти дверь, Севин! Хуже будет! — Отойди, тебе здесь не рады! — Парни, ломайте дверь! — Убери своих людей! Закричала женщина, дверь резко дернули, в доме раздался шум тяжелых шагов. Этель безумным взглядом обвела комнату. Мерлин привстал на локтях, слыша, что шаги приближаются. Девушка бросилась под кровать, но тут же поняла, что там ее сразу заметят. — Подвинься, — не успел волшебник опомниться, как она залезла на кровать, прижалась к нему и накинула на них обоих одеяло, закрывая себя с головой. Всего пару секунд спустя дверь отворилась. Мерлин заморгал от ударившего в глаза света; на пороге, держа подсвечник, стоял грузный мужчина средних лет. Он оглядел скромное жилище, остановившись на Мерлине. Из-за его плеча выглянул Севин. Очевидно, и он был удивлён, не обнаружив свою дочь. — А это кто? — спросил незнакомец у лекаря, указывая на Мерлина. — Пациент, — огрызнулся Севин. — Теперь ты убедился, что я говорю правду? Дочери здесь нет. — Очень жаль, — выдохнул толстяк. Он зачем-то пригладил редкие короткие волосы, ещё раз огляделся, с разочарованием поджал губы и захлопнул за собой дверь. Он ушёл, а запах спирта остался. Этель мгновенно вылезла из-под одеяла. — Прости, — прошептала она, смущённо краснея. — Но он пугает меня больше, — и она напряжённо поглядела в окно. — Кто это был? — Реднот. Сборщик налогов. — И твой жених? — Он мне не жених! — Этель сжала кулачки. — И никогда им не будет. — Но почему тогда… — Не хочу о нем говорить. Он все ещё снаружи, с отцом! Я посижу пока тут, ты не против? — Как я могу быть против? Ты же у себя дома. — Да, но это твоя комната. Отец размещает здесь больных людей, за которыми надо наблюдать. Если они останутся дома, он не сможет проследить за изменением их состояния, а здесь он и ночью может с ними посидеть, если понадобится… — Твой отец — хороший человек, — тихо сказал Мерлин. — Это так. — А этот мужчина, Реднот… — Я, кажется, ясно сказала, что не хочу о нем говорить. Мерлин замолк. Этель присела на краешек постели. — Расскажи о себе, Мерлин из Камелота. Куда все-таки путь держишь? — Никуда. У меня нет никакой цели. — Не может быть, — не поверила девушка. — Что, просто так катаешься на лошадях из деревни в деревню? — Получается, что да, — Мерлин пожал плечами. — А домашние остались в Камелоте и ждут тебя, да? — У меня никого нет. — Неужели? Мать, отец? Жена? — Моя мать далеко отсюда, не в Камелоте. Отец мёртв. И я не женат. — Вот как, оставил невесту сидеть у окошка, дожидаться возлюбленного? — У меня нет девушки, — возразил Мерлин. Этель удивлённо вскинула брови. — Я, честно говоря, думала, ты уже женат. Ты старше меня. В нашей деревне все мои ровесники уже замужем и женаты. — А сколько тебе лет? — Ну невежливо спрашивать это у девушки! — засмеялась Этель. — Двадцать. И прежде, чем ты спросишь: я ещё не нашла свою половинку, оттого и не замужем. — Вовсе не собирался спрашивать. — Все спрашивают. Я уже привыкла. Мерлин хотел узнать о мужчине, вломившемся в ее дом, но промолчал, помня о ее нежелании говорить о нем. — Хорошо, что ты приехал к нам в деревню осенью. Сейчас очень красиво — прямо ковёр на земле из сухих листьев, разноцветный. Видел? Или ты не помнишь, потому что был болен? А я плету красивые венки из опавших кленовых листьев, потом тебе покажу. Вплетаю туда ленточки… Ее болтовня усыпила волшебника. Он и сам не заметил, как провалился в объятия Морфея. Сквозь сон он ощутил, как кто-то поправляет одеяло, убирает волосы с глаз. Дверь скрипнула, кто-то тихо сказал: — Вот ты где. — Он ушёл, отец? — Да. — Наконец-то. — Где ты пряталась? — Под кроватью. — Ну что же, молодец. Я ложусь спать, Этель, — завтра до рассвета встану и поеду в город просить денег у твоего дяди. — Но у него пятеро детей, отец! Живут на окраине, вместе с бабушкой ютятся в крохотном домишке! Откуда же у него деньги? — Ну хоть сколько-нибудь брат мне одолжит. У меня всего одна дочь. Я не могу потерять ее. Мерлин открыл глаза, окончательно разбуженный, но Севин уже ушёл. Этель печально улыбнулась, ещё раз поправила одеяло. — Извини, что разбудили. Спи.

***

Мерлин проснулся поздним утром. Поднялся, умылся над тазом с водой, чувствуя себя бодрым и здоровым. Дом был почти пуст, только на кухне сидела хозяйка. — Доброе утро. Женщина поспешно отвернулась, украдкой вытирая слёзы. — Доброе утро, — проговорила она надломленным голосом. — Как тебе спалось? — Что случилось? — без обиняков спросил Мерлин. — Ничего, — она повернула к нему красное заплаканное лицо, — это тебя не касается. — Чем вы так расстроены? — допытывался волшебник. — Семейные проблемы, — Мара шмыгнула носом, ещё раз вытерла платком глаза и решительно повернулась к посуде. — Завтракать будешь? — Нет. — Нет? — удивилась она. — Нет, пока вы не скажете, что вас так расстроило. — Это шантаж? — женщина слабо улыбнулась. — Тогда будешь сидеть голодным до конца дня. — Я могу помочь. Хозяйка дома печально посмотрела на гостя. — Нет, не можешь. — А вдруг смогу? Рассказывайте. Мерлин уселся за грубо сколоченный стол, сложил руки перед собой, всем своим видом давая понять, что внимательно слушает. Мара покачала головой, протянула руку и пригладила его растрепанные со сна волосы. — Ты добрый человек, Мерлин, раз хочешь помочь, — ласково сказала она, — но ты не сможешь. — Вы расскажете или нет? — Ну хорошо, — сдалась хозяйка, садясь напротив. — Мы задолжали сборщику налогов крупную сумму. Несколько месяцев не можем расплатиться. Мы в долгах, как в шелках — позанимали у всей деревни, но нужную сумму все равно не смогли собрать. — Это ведь он приезжал вчера вечером? — Да, — кивнула Мара. — Пару месяцев назад он предложил сделку: он уплатит за нас весь долг в королевскую казну, а взамен Этель выйдет за него замуж. — Но она не согласна, — предположил Мерлин. — И мы с мужем не хотим ее принуждать. Если он не заставляет ее сердечко биться чаще, для неё жизнь с ним станет мукой. И потом, репутация у него отвратительная. Поговаривают, пьёт, распускает руки. Пусть он богат и ещё не стар, но Этель не будет с ним счастлива… — Но у вас ведь есть еще время насобирать недостающую сумму? — На это почти нет надежды, — всхлипнула Мара. — Муж просил у сборщика налогов отсрочку и предлагал оплатить долг частями — тот не согласился. Севин поехал сегодня к брату, но тот сам перебивается с хлеба на воду. Срок у нас — до завтра. Реднот сказал, по истечении этого времени Этель должна стать его женой. Дочь сегодня сказала, что скорее сбежит из дому, чем выйдет за него. Не знаю, что делать… И Мара, не в силах сдерживаться, опять зарыдала. Мерлин опустил глаза, не зная, как ее утешить. Снаружи послышалось конское ржание. Волшебник покосился в окно, недоверчиво хмуря брови. — Мои лошади все ещё здесь? — Конечно, привязаны за ограду на заднем дворе, — пробормотала Мара. Лицо Мерлина просветлело. Он встал, заботливо протянул женщине сухой платок и спросил: — А какую конкретно сумму вы должны Редноту? Женщина шепотом назвала цифру, будто она была настолько велика, что выговорить ее громко было слишком страшно. — Понятно, — кивнул Мерлин, ничуть не смутившись. — Где у вас здесь рынок? — Недалеко, сегодня воскресенье, все люди туда идут. Как выйдешь, повернёшь направо, и пойдёшь за толпой, — сказала Мара. — А что тебе там нужно? — Нет, не ваш местный маленький рынок. Крупный, куда заезжают торговцы отовсюду. — О, тогда тебе надо в город. Далековато отсюда, пешком почти сутки добираться. — Отлично. К обеду не ждите, — Мерлин наклонился, отломил кусочек пирога и, жуя на ходу, вышел во двор. — Да что тебе там понадобилось? — крикнула вдогонку Мара. Мерлин увидел обеих своих лошадей на заднем дворе. Одна пила воду, другая доедала что-то из кормушки. Мара наблюдала из окна, как он потрепал обеих лошадей за шею, что-то ласково проговорил, погладил их, а затем ловко вскочил на одну из них. Женщина по-прежнему не знала, кем был этот человек, но в седле он держался уверенно. Первая лошадь пошла шагом, но стоило Мерлину свистнуть, как вторая присоединилась к ней. Они свернули за угол и скрылись из поля зрения. Мара удивлённо присела. Вот как, этот человек уехал просто так, даже не попрощавшись? Кто же он такой? Хоть бы дождался ее мужа и поблагодарил; без него он погиб бы в лесу. Вечно Севин лечит всех без разбору, даже плату не берет с тех, кто не может себе этого позволить. Возможно, если бы каждый пациент достойно платил за предоставленное ему лечение, их семья не погрязла бы в долгах… и Реднот не имел бы над ними такой власти… Как она и ожидала, муж вернулся мрачный; брат не смог помочь ему нужной суммой. Этель вернулась с грудой выстиранной одежды; родители попытались с ней поговорить, но дочь расплакалась и убежала в комнату, крича, что скорее утопится, чем выйдет замуж за ненавистного сборщика налогов. — Как вы не понимаете, он мне противен, смотреть на него не могу, меня бросает в дрожь одна мысль о ночи с ним! Я не смогу быть с ним, я боюсь его! Если у меня нет другого выхода, я покончу с собой! — Дочка! — не на шутку перепугавшаяся мать колотила в дверь. — Открой! Не смей говорить такое, дочка, это большой грех! Этель вышла только через несколько часов. Вся семья сидела на кухне, думая об ожидающем их безрадостном будущем. Севин даже не сразу заметил, что его пациент уехал. — Даже «спасибо» не сказал, — со значением проговорила Мара. — Ну что ж, главное, он здоров, — отмахнулся ее муж. День клонился к закату, когда во дворе раздался шум копыт. Вся семья насторожилась. — Неужели это опять Реднот со своей охраной! — воскликнул лекарь. — Он один, — возразила Мара. — Ржёт одна лошадь. Этель предпочла остаться в доме, а ее родители вышли во двор, готовясь упрашивать и уговаривать незваного гостя ещё немного подождать, хоть это было бессмысленно и бесполезно. Но сборщика налогов не было. На заднем дворе уже знакомый молодой человек привязывал лошадь. — Мерлин! — воскликнул лекарь. — Добрый вечер, я вернулся, — тепло отозвался волшебник. Он казался чем-то очень довольным. — А где вторая лошадь? — спросила Мара. — У нового хозяина, — беспечно ответил Мерлин. Он прошёл прямо на кухню, кивнул Этель и на глазах изумлённой семьи достал туго набитый мешочек, развязал его и вывалил на стол содержимое. Такое обилие золотых монет Этель видела впервые. Она уставилась на деньги, не веря своим глазам, а затем посмотрела на родителей. Но те, похоже, потеряли дар речи от такого изобилия. — Это вам, — Мерлин поочередно обвёл взглядом членов семьи. — Заплатите долг сборщику налогов, рассчитаетесь с остальными жителями деревни, а остальное оставите себе — пригодится. — Что? — переспросил Севин. — Это ваши деньги, — повторил Мерлин. — Нет, — вмешалась Мара. — Милый юноша, мы не можем взять… — Можете. И возьмёте. Мне эти деньги не нужны, а вам очень помогут. — Жена права, — лекарь откашлялся. — Мерлин, спасибо тебе, но мы не можем… — Считайте, что это плата за спасение моей жизни. Жалкой и никому не нужной, но все же… Берите, я настаиваю, — чуть громче добавил волшебник. — Прекрати, мы не примем эти деньги, — Севин попятился, — здесь слишком много. — Если вы их не возьмёте, я просто выброшу их в канаву. Мне они не нужны. Я продал одну из лошадей, так что… — Ты продал лошадь?! — ахнула Этель. — У меня есть ещё одна, — нетерпеливо ответил Мерлин. — Так что? Когда никто не пошевелился, он просто сгрёб все монеты и впихнул в руки опешившего хозяина дома. — Ну? Мара вновь расплакалась, а затем притянула к себе явно не ожидавшего этого мага и расцеловала в обе щеки. — Сами боги послали тебя нам! Здоровья тебе, добрый человек! — Спасибо, — смущённо сказала Этель и, помедлив, тоже чмокнула его в щеку. — От всей души благодарю, — Севин крепко пожал Мерлину руку, — но мне все же как-то неловко… что я могу для тебя сделать? — Вы уже сделали — спасли меня, хоть я и не достоин спасения… — О чем ты говоришь? — громко воскликнул лекарь. — Жена права, в этот трудный час ты был послан нам богами! Мальчик мой, ты достоин всего самого лучшего в жизни! «Мальчик мой»… эти слова резанули по сердцу. Так его называл Гаюс, что несколько лет назад, что сейчас. И вновь Мерлин ощутил угрызения совести за то, что ушёл, не попрощавшись… Но он не мог больше оставаться в Камелоте… Севин не позволил ему уехать на ночь глядя. Сказал, что не может отпустить спасителя своей дочери ночью, да ещё и голодным. Ужин был скромным, но по настроению — праздничным. Мерлина заставили пообещать, что впредь он будет беречь себя. Чуть позже, когда волшебник пробрался в свою комнату, к нему тихонько постучали. — Я хотела ещё раз поблагодарить тебя, — сказала Этель. — Не стоит, — Мерлин пожал плечами. — Нет, стоит. Ты мне жизнь спас, больше, чем жизнь. Ты себе не представляешь, в каком я была отчаянии. Хотела бы я… — она запнулась. — Что? — Хотела бы, чтобы мой будущий муж был похож на тебя, — выпалила девушка. — Не надо этого хотеть, — тут же откликнулся Мерлин. — Я не очень хороший человек. — А я думаю, ты замечательный. — А ты не задумывалась, почему этот замечательный, по твоему мнению, человек ушёл из процветающего королевства, как он заполучил двух лошадей в хорошей форме, почему он блуждал по лесу в залитой кровью одежде? Удивлённо приоткрыв рот, Этель смотрела на него, мрачного, сердито поджимающего губы. — Почему ты так злишься на самого себя? — Я не злюсь. — Нет, злишься — все эти разговоры о том, какой ты жалкий и недостойный… откуда это? Что с тобой случилось? Ты не плохой человек, — отрезала она, когда Мерлин открыл рот, — и не пытайся убедить меня в этом. — Ты ничего обо мне не знаешь… не знаешь, что я сделал… — Это из-за женщины? — вдруг спросила Этель. — Что? — Ты такой из-за женщины? Она обидела тебя? Отвергла? Ты попал в беду из-за неё? — При чем здесь женщина? — тоскливо протянул Мерлин. — Не знаю. Ты мне скажи. — Иди спать, Этель, — с досадой сказал волшебник. — Ты ничего не знаешь. — Так расскажи мне! — Нет, — отрезал он. Девушка схватила свечу и быстро задула ее: — Ну и сиди здесь один на один со своими тайнами!

***

Реднот приехал утром в сопровождении своей охраны. Довольно потирая руки, он воскликнул: — Ну что же, старина Севин, готовься! Сегодня я женюсь на твоей дочурке! Надеюсь, ты наденешь лучшую одежду на церемонию! А что касается моей ненаглядной Этель, я приготовил для невесты платье! — и он развернул свёрток, демонстрируя явно недешевое белое платье. — Надеюсь, я угадал с размером, — подмигнул он. — Подобрал для портного служанку ее роста и с приблизительно такой же фигурой. Ну, где моя нареченная? Сборщик налогов прямо-таки светился от самодовольства. Лекарь, прислонившийся к косяку двери, двинулся ему навстречу. — Свадьбы не будет, Реднот, — сказал Севин. — Я собрал нужную сумму. Можешь пересчитать. И он вручил изумленному мужчине раскрытый мешочек с золотыми. Реднот, будто не веря, тряхнул мешочек в руке, порылся в нем, перебирая монеты, затем достал одну, пробуя на зуб. — Как тебе удалось собрать все деньги? — Добрые люди помогли, — улыбнулся лекарь, — теперь мы в расчете. Сожалею, но свадьбы не будет. — Какого черта, Севин! — разозлился сборщик налогов, отойдя, наконец, от шока. — Я уже и платье сшил, и в доме все подготовил к приезду жены! Ты не можешь так поступить со мной! У нас был уговор! — Скорее, не уговор, а твоя угроза — если я не рассчитаюсь в срок, моя дочь будет вынуждена стать твоей женой, — лекарь нагнулся к несостоявшемуся зятю и шепнул, — что, так был уверен, что я не найду деньги? — Послушай, Севин, — заговорил Реднот, — но ведь Этель уже девица на выданье. На примете у тебя все равно никого нет. Девке замуж пора. Почему ты не хочешь отдать ее за меня? — Потому что не любит она тебя, дурья твоя башка! — Я и молод ещё, и при деньгах, — вкрадчиво продолжал сборщик налогов, проигнорировав последнюю фразу собеседника, — со мной она всегда сыта будет, одета красиво, обута. Детки будут обучены грамоте. Вы с женой никогда нуждаться не будете… — Да пойми ты, не все можно купить за деньги! — не выдержал лекарь. — Посмотрим, что невеста скажет. Вели дочери выйти. Этель! Этель! Мерлин слушал этот разговор на заднем дворе, поглаживая свою лошадь. Он повернулся к животному спиной и прижался к его шее, вздохнув. Парню с самого начала было ясно, что сборщик просто так не уедет. Ему было наплевать на долг, он хотел заполучить девушку. Мерлин оставил сумку, поправил дорожный плащ и обошёл дом, направляясь к беседующим мужчинам. — Этель! — надрывался Реднот. — Детка, выйди на минутку к жениху! Этель! — Я прошу прощения, — вежливо вмешался Мерлин. — Парень, не мешай, иди, куда шёл! Этель! — Зачем вы зовёте мою невесту? — громко спросил волшебник. Сборщик налогов подавился воздухом и вытаращился на мага. — Невесту?! — Этель обещана мне. Мы женимся сегодня, — Мерлин пристально посмотрел на него. — Я тебя не знаю. Кто ты такой? — враждебно начал сборщик налогов. — Я из Камелота. — Ты отказал мне, чтобы выдать свою дочь за какого-то иноземного простолюдина? — Реднот разъярённо обратился к Севину. — Не за простолюдина, а за дворянина, — Мерлин тихонько свистнул лошадь, и великолепный белоснежный скакун затрусил к нему перед взором изумленного сборщика налогов. — А вот это — кольцо, которое будет носить моя невеста, — и он извлёк из сумки перстень погибшего сэра Бедивера и продемонстрировал. Опешивший на мгновение Реднот презрительно окинул взглядом новоявленного соперника. — И почему же у богатого дворянина, обладателя боевого коня и драгоценностей, такая дешевая одежда? — Она не моя, мне ее одолжили, — спокойно ответил Мерлин. — В лесу на меня напали разбойники, и если бы не Севин — я погиб бы. Они забрали все. — Почему же оставили кольцо? — Просто не успели забрать, — пожал плечами волшебник, — их спугнули. «Женихи» ещё мгновение сверлили друг друга взглядами, после чего сборщик налогов коротко ругнулся и пошёл к своему коню. — Долг уплачен, — отрывисто бросил он, — но ты пожалеешь об этом, Севин.

***

Мерлин ехал уже полдня. Он попрощался с семьей лекаря и направился дальше — сам не зная куда. Было ясно, что Реднот просто так не отступит, и семья решила, что Этель поедет в город, там устроится на работу. Первое время поживет у дяди — в тесноте, да не в обиде, поможет тете с детьми. А там, глядишь, и замуж выйдет, обоснуется в городе. Родителям, конечно, тяжело было даже думать о расставании с дочерью, но там ей будет лучше. На том и порешили. Мерлина сопроводили со всякими почестями, дали еды в дорогу. И, сейчас, остановившись на привал, волшебник с ужасом обнаружил, что забыл у дома лекаря свою магическую книгу. Он тщательно укладывал вещи, но приезд сборщика налогов отвлёк его внимание. Должно быть, он выложил ее и не положил обратно. Пришлось поворачивать коня. В деревню маг вернулся уже затемно. Домик лекаря стоял немного удаленно от остальных. Света внутри не было; наверное, все спали. Мерлин тихонько зашёл на задний двор и, конечно, обнаружил свою книгу на наружном подоконнике. Он спрятал ее и хотел уже уехать, никого не потревожив, когда услышал подозрительные звуки. Внутри кто-то надрывно рыдал, причитая. Мерлин обошёл дом и увидел, что дверь сорвана с петель. Нахмурившись, маг прошёл внутрь. Было так темно, что пришлось наколдовать светящийся шар. В доме он заметил следы борьбы: разбросанные повсюду вещи, но, что ещё хуже, там была кровь. Удерживая вращающийся шар на ладони, Мерлин осторожно толкнул дверь в кухню. Он увидел хозяйку дома, на коленях, рыдающую, прижимающую к себе мужа — Севин лежал неподвижно, в изодранной одежде, израненный, медленно заливая пол кровью. Мара похлопывала мужа по щекам, пытаясь заставить его очнуться, прижимая полотенце к самой глубокой ране. Мерлин опустился на колени рядом с ней, взял ее за руку и внушительно проговорил: — Позвольте мне помочь. Она кивнула, дрожа, захлебываясь слезами, глядя на него с надеждой. — Зажгите свечи, — распорядился волшебник, забирая у неё полотенце и рассматривая раны ее мужа. Он вытянул обе руки над раненым. — Ic þe þurhhæle þin licsare. Ic þe þurhhæle þin licsare mid þam sundorcræftas þære ealdaþ æ! Ic ðe ðurhhæle ðinu licsar mid ðam sundorcræft ðære ealdan æ. Drycræft ðurhhæle ðina wunda ond ðe geedstaðolie… Мара сглотнула, поставила подсвечник на стол, наблюдая за действиями мага. Понадобилось несколько попыток, прежде чем раны на ее глазах стали затягиваться. Лицо мужа уже не выглядело таким бледным. Убедившись, что все залечено, Мерлин встал и поймал совершенно потрясённый взгляд жены лекаря. Она смотрела на него, как на божество, спустившееся на землю. — С ним все будет в порядке, пусть только отдохнёт. Это просто чудо, обычно я плох в исцеляющих заклятиях… Что здесь случилось? Мара, что случилось? — ему пришлось схватить ее за плечи и встряхнуть, потому что женщина не реагировала. — Реднот… — выдохнула Мара. — Он пришёл на закате за Этель, хотел увезти к себе… мы закрылись дома… Его люди выломали дверь, ранили Севина… Они кололи и резали, боги, сколько крови, я думала, он умрет… — Где Этель? — прервал Мерлин. — Столько крови… — повторила женщина. — Мара! Где ваша дочь? Хозяйка дома, наконец, подняла глаза и в ужасе поднесла руку ко рту. — Этель! Он забрал ее! Увёз к себе! Моя девочка… — Где? — Что… — Где его дом?! — На окраине деревни… — В какую сторону? — Как ехать в город, — прошептала Мара. Этого ему было достаточно. Мерлин развернулся и вышел обратно на улицу. Нужный дом он нашёл довольно быстро — тот заметно отличался от остальных, построенный из камня, ограждённый, с охраной на воротах. — Пропустите! — отрывисто бросил Мерлин. — Хозяин не принимает, — лениво сказал один из охранников. — Приходи завтра. — Откройте ворота! — велел волшебник. — Ишь какой прыткий. У нас приказ: никого не пускать. Черт, тот крестьянин меня все-таки задел, — охранник повернулся к товарищу, демонстрируя разодранный рукав куртки. Мерлин гневно свернул глазами. — Открывайте, или я задену вас сильнее того крестьянина. Мужчины громко рассмеялись. Маг не стал терять времени: — Tóspringe! Преграду сдуло, как пушинку ветром. Сломанные ворота упали на землю с грохотом, охранники едва успели отпрыгнуть в сторону. — Oferswing! Один из мужчин взмыл в воздух, и невидимая сила, пронеся его над землей несколько метров, швырнула на порог дома его хозяина. Другой охранник, видя, что товарищ не шевелится, бросился наутёк, но далеко убежать не успел: он врезался в каменную стену дома, разбив себе голову. Колдун уверено прошёл мимо трупов, не обращая на них внимания, и вошёл в дом. Слуга, выглянувший из окна проверить, что происходит, не успевал спрятаться, и потому притаился за занавеской, ни жив, ни мёртв. Страшный человек в сером плаще прошёл мимо, не обратив на него внимания, и слуга в изнеможении сполз на пол, славя богов за спасение. Мерлину не составило особого труда выяснить, что происходит в доме. С первых секунд он уловил сдавленные крики, идя на звук, ворвался в спальню — но даже подозревая, что он застанет, волшебник оказался совсем не готов к увиденной картине. Девушка была распростерта на кровати, словно безжизненная кукла — все ещё в белом платье невесты, разорванном, с задранной юбкой. Ее лицо было вжато в подушку, и только по слабым стонам было ясно, что она жива. Нависший над ней мужчина пыхтел, сжимая ее бёдра до синяков, врываясь в неё снова и снова, вдавливая девушку в матрас все глубже и глубже. Он накрутил на руку распущенные волосы и потянул на себя, заставляя ее поднять голову. — Tæfle, — шепнул волшебник. Реднот свалился на пол. Мерлин бросил взгляд на кровать: лицо Этель покраснело и опухло от слез; она медленно зашевелилась, пытаясь подняться. На ее шее уже отпечатались синяки в форме чужих пальцев. — Убирайся вон из моего дома! — проревел сборщик налогов. — Ты опоздал! Этель — моя жена, и наш брак только что был консуммирован! Мерлин медленно повернулся к нему. Видимо, в его выражении лица было что-то такое, что заставило Реднота попятиться, но он тут же вздернул подбородок. — Пошёл вон, кому говорю! Ты все равно ничего не можешь сделать! — Неужели? — тихо спросил колдун. Кровь ударила ему в голову, он пошёл вперёд, на Реднота, сжимая кулаки, и потрясённый мужчина увидел, как позади разбилось зеркало. Он смотрел прямо в золотые глаза колдуна, но все ещё не понимал, что сейчас произойдёт. Маг вскинул руку, и тысячи осколков, минуя его, вонзились в тело сборщика налогов, пришпилив его к стене, точно бабочку. Кровь брызнула во все стороны. Но осколки не задели жизненно важных органов: Реднот все ещё был жив, обмякнув и тяжело дыша. — Почему ты не уехал по-хорошему? Ты мог. Почему не забрал деньги и не убрался восвояси? — спросил Мерлин, снимая шейный платок и вытирая чужую кровь с лица. — Почему ты не мог смириться, что она не хочет быть твоей? — Но она моя, — прошептал Реднот, — не твоя. Мерлин поднял на него глаза, улыбнулся и вытащил один из осколков, чтобы тут же вонзить его ещё глубже. Мужчина застонал, опуская голову и тяжело сглатывая: — Тебе… это даром… не пройдёт… Король начнёт спрашивать про меня… тебя найдут. — Мне плевать на твоего короля, кем бы он ни был, — равнодушно сообщил Мерлин. — Мой король мёртв, остальные не важны. Маг обернулся и встретился взглядом с Этель, сидевшей на полу как можно дальше от них. Мерлин вытащил ещё один осколок, вырвав стон у своей жертвы, и протянул девушке: — Держи. Прикончишь его. Этель широко раскрыла глаза, переводя взгляд с окровавленного осколка на парня, и покачала головой. — Почему ты не хочешь его убить? Он ранил твоего отца, мучил тебя. — Я не могу… — пролепетала девушка. — Не хочешь — как хочешь, — маг пожал плечами и, ни секунды не медля, перерезал горло сборщику налогов. Тот завалился вперёд, хрипя, кашляя, давясь своей кровью. Он корчился несколько секунд, прежде чем замереть. Мерлин протянул руку к горлу, ища пульс, но не нашёл. Крови набежало достаточно. Мерлин медленно стер оставшиеся липкие капли с щеки. Этель, забившаяся в угол, испуганно на него смотрела. Волшебник отвернулся от трупа и подал руку девушке: — Встать сможешь? Она все ещё дрожала; все ещё была в шоке и не замечала, в каком состоянии ее одежда. Юбка так и осталась задранной, обнажая ссадины на бёдрах, засохшую кровь на ногах. Мерлин перевёл взгляд на ее лицо. Она избегала смотреть ему в глаза, теребя пальцами платье. Если бы она не придерживала его у груди, оно уже свалилось бы на пол. Волшебник наклонился к ней, мягко отцепляя ее руки от платья. Она почувствовала, как ткань натягивается, покрывая ее плечи, разорванные рукава стали как новые, мягко смыкаясь вокруг кистей рук. Юбка зашелестела, прикрывая следы ее позора. — Пойдём отсюда, — волшебник взял ее за руку, но девушка вырвалась, выдохнув: — Не подходи ко мне! Они встретились взглядами. Его глаза цвета пасмурного неба внимательно смотрели на ее, невинные голубые, заплаканные. — Теперь ты свободна, — сказал Мерлин. — Я освободил тебя. Ты вдова. Все это теперь принадлежит тебе, — он повёл рукой, обращая ее внимание на богатое убранство. — Ты обеспечена до конца жизни, теперь никто больше не сможет плохо обращаться с тобой. — Мне это не нужно, — прошептала Этель. — Не нужно… Я предпочла бы вернуться в отчий дом. И чтоб ничего этого не было… — Но это произошло. Смотри на это так — ты могла всю жизнь провести с этим чудовищем, а вместо этого ты быстро отделалась от него и получила в наследство все его деньги. — В наследство! — выплюнула девушка. — К черту такое наследство! — Не будь дурой, — здраво заметил Мерлин. — Ты проживешь безбедно всю жизнь. И твоим детям хватит… — Детям! Да кто меня после этого возьмёт такую?! — Какую? Ах, ты имела в виду — не девственницу? Ну, с этим ничего не поделаешь. Черт, да ты только посмотри, сколько тут денег — да с таким богатством ты сможешь выбрать себе любого жениха, у тебя отбоя от них не будет! Он захватил рукой горсть монет с туалетного столика и медленно разжал ладонь — золото полетело обратно в кожаный мешочек. — Да что с тобой не так? — не выдержала Этель. — О каких деньгах ты говоришь? Как ты не понимаешь?! Он издевался надо мной! — Твоя боль пройдёт. Хватит причитать, ты не умерла, — слегка раздраженно ответил волшебник. — Он изнасиловал меня! И этого не искупит никакое золото! — Я могу снять боль, если это тебя так огорчает, — предложил Мерлин, и прежде, чем она успела среагировать, он прижал пальцы к ее горлу. Она дернулась — но ощутила лишь, как исчезла боль, там, где ее муж душил ее. Маг потянулся к ее юбке, она отпрянула. — О, ну успокойся. Я всего лишь хочу помочь. Я — не он. — Нет, ты такой же, как он… — прошептала Этель. — Ты — хладнокровный убийца… Ты не видишь ничего страшного в насилии… в том числе, над женщиной… Мерлин отшатнулся. — Это неправда. — Нет, правда. — Я же спас тебя! — закричал он. — Да, но ты считаешь, что поскольку я получу большое наследство, это лишь небольшое происшествие! Он сделал мне больно! — Я же сказал, что могу снять боль… — Да, физическую — но ты не можешь вернуть мне мою поруганную гордость, ты не можешь убрать из моей души страх и ужас… ты не можешь забрать воспоминания… И какой толк от этого золота! — Ты можешь залечить свои раны золотом, — тихо сказал Мерлин. — Мне оно не нужно! Забирай себе, если хочешь. — Нет. — Почему нет? Потому что раны золотом не залечишь, ведь так? — Мои раны — нет. Но я и не стремлюсь их залечить. — Почему? Что с тобой произошло? — Меня ранили в самое сердце. — Тебе больно? — прошептала Этель. — Да. — Одиноко? — Да. — И ты не хотел бы избавиться от этой боли? — Нет. — Но почему? — Я ее заслужил. Это моя расплата. Холодные пальцы коснулись ее лица, и жгучие слёзы прекратили выедать глаза. Этель встретилась с ним взглядом. Прежде, чем она успела запротестовать, он нагнулся, на секунду касаясь ее, и боль ушла. — Я убрал боль и там, — тихо сказал волшебник. — Но я не могу изменить то, что произошло. Этель кивнула, чувствуя, как снова начинают формироваться слёзы в уголках глаз. — В любом случае, у тебя теперь есть богатство в утешение. — Да не нужно мне это богатство! — закричала она. — Гори оно в огне! — Ну тогда подожги дом, — устало сказал Мерлин. — И дело с концом. И он вышел из этого проклятого дома, переступил через покойников снаружи, и вскочил на коня. Слуга сборщика налогов, прятавшийся в кустах, со страхом проводил взглядом всадника в окровавленном плаще, скрывшегося во тьме ночи.