Неизведанными тропами

Мерлин подставил лицо солнцу и ветру, вдыхая запах соленого моря. Там, впереди, была неизведанная земля. Но он не собирался переплывать море, и даже ему, могущественному волшебнику, не по силам было создать мост из воздуха. Поэтому он просто стоял на берегу, слушая шум прибоя и крики чаек, наблюдая, как переливается вода в лучах солнца, как накатывают волны на гальку и вновь уносятся с шумом на глубину. Он постоял ещё и послушал; море дарило некое умиротворение, но он не мог вечность провести на берегу; ему нужно было двигаться дальше. Мерлин с сожалением повернул коня и продолжил свой путь. Дорогу ему перегородила настоящая делегация — рыцари в темных плащах с гербом Лотиана, как на подбор, высокие, статные, в доспехах, на лощеных ухоженных лошадях. Мерлин вздохнул. Они до боли напоминали рыцарей Камелота. Он пропустил всадников и подождал, пока они уедут, прежде чем продолжить свой путь. Он завернул в город и продал вторую лошадь — передвигаться он мог и пешком, пусть и медленно, а вот с деньгами дела обстояли туго. Выручив за лошадь довольно много, волшебник побрел по тропинке, думая о том, что теперь может позволить себе настоящий ночлег. Боги, он просто мечтал о горячей ванне. Близились морозы, а он так долго ночевал на голой земле, под открытым небом, что крыша над головой стала казаться роскошью. Оказалось, он догнал рыцарский отряд — должно быть, они не спешили, раз не успели уйти далеко. Мерлина не заметили; они негромко переругивались с мужчиной, стоявшим перед ними. Маг увидел в овраге перевёрнутую телегу; бочки были разбиты, все вино вылилось на землю. Ослик стоял рядом, пока его хозяин спорил с рыцарями. Из обрывка разговора Мерлин понял, что, судя по всему, авария на дороге была именно виной благородных воинов. По крайней мере, в этом их обвиняли. — Господа хорошие, ну как же так! — причитал незнакомец. — Мой трактир остался без вина! Нечем потчевать гостей, а какие убытки! — Мы здесь при чем?! — возмущался один из рыцарей. — Ты не смотрел, куда ехал, мужик, и смеешь обвинять нас, солдат короля?! — Господа хорошие, но ведь это вы неслись во весь опор… — Попридержи язык. Не видишь, что ли, с кем разговариваешь?! — Как я ещё жив остался! Мог бы лежать на дне оврага со сломанной шеей! — Добрый человек, — в отчаянии трактирщик протянул руки к проходящему мимо Мерлину, — ну ты же все видел! Господа наехали на меня, по чистой случайности, конечно же, но я пострадал! Я потерял деньги! Они должны возместить мне убытки! Хорошие, честные господа! — Ничего тебе никто не должен, мужик. Да как смеешь ты задерживать солдат короля?! — Я ничего не видел, — ответил Мерлин, пожимая плечами в ответ на умоляющий взгляд. Он прошёл мимо, тут же выбросив эту сцену из головы, занятый своими мыслями. Он начал думать о том, что пора бы остановиться, хотя бы ненадолго. Выбрать себе дом и жить… как-нибудь. Хватит уже с него этих скитаний. К ночи он пришёл в трактир. Там его приняли хорошо, едва звонкие монеты перекочевали из его рук в карманы хозяйки. Комнату выделили небольшую, но чистую, служанка натаскала воды, подала полотенце и кусок мыла. Волшебник сунул ногу в ванну, поморщился. Магия пробежала по венам, услужливо заискрилась на кончиках пальцев; он подогрел воду магией, как, бывало, десятки раз до этого для Артура. Вода приливала к краю ванны; Мерлин откинул голову назад и закрыл глаза. Он не видел выхода. Он не знал, что ему делать. И эта мысль вытесняла все остальные; эта мысль отнимала все силы и перекрывала кислород; он не мог дышать, поглощаемый своей виной, и не мог не думать о ней. Все, что ему оставалось — это просто существовать. Он привёл себя в порядок; вызванная служанка коротко подстригла его и принесла горячий ужин. Мерлин мог позволить себе оставаться в трактире несколько недель, но вместо этого решил уехать через день. На этот раз он намеревался взять карту и действительно посмотреть, куда держать путь. Должно быть, он и правда сильно устал; на следующий день волшебник проснулся лишь в обед. Прогулялся по окрестностям, раздобыл карту и старательно изучал ее. Его потревожили вечером — снизу раздавались громкие крики, так что сосредоточиться было невозможно. Решив выяснить, что происходит, Мерлин спустился по лестнице и обнаружил в харчевне людей, одетых в плащи с гербом Лотиана — похоже, тех самых, которых он видел вчера. Рыцари опять спорили с трактирщиком — все они сидели за накрытым столом, заканчивая трапезу. Некоторые ещё доедали, пока другие спорили. — Кого ты пытаешься обмануть? — возмущался один из них. — Ты разбавляешь вино водой! — Господин мой… да, признаюсь, это так, — склонил голову трактирщик. — Но ведь вы сами меня вынудили. — Мы?! Ты соображаешь, что говоришь?! — вскипел другой рыцарь. — Господа хорошие, но ведь это из-за вас я лишился бочек с великолепнейшим вином… — Дожили! Челядь обвиняет знать в том, что сама же перевернула свою телегу! — Господа, но ведь это вы ее перевернули! Когда выскочили из-за поворота и сбили меня! — Наглец! — самый молодой из рыцарей и, очевидно, самый вспыльчивый, вскочил с места. Он схватил кружку и выплеснул вино в лицо хозяину трактира. — Попробуй, что за пойло! Как смеешь ты подавать такую дрянь господам?! Какая наглость! Ещё и смеешь обвинять нас в намеренном причинении тебе ущерба! — Господин, я не утверждал, что это было намеренно… — Какое неуважение! — негодовал рыцарь. — Мы оказали тебе честь, посетив твой трактир, и как ты нас отблагодарил?! Кормишь неизвестно чем! — он швырнул тарелку с остатками еды в стену. — Поишь разбавленным дрянным вином! И ещё смеешь предъявлять обвинения! — Поехали отсюда, — встрял другой рыцарь. — Терпеть такое неуважение не станем. Воины один за другим повставали со своих мест и направились в выходу, всем своим видом выражая полное неудовольствие оказанным им приемом. Трактирщик пару минут растерянно наблюдал за этим внезапным уходом, а потом побежал за ними: — Господа хорошие! А как же заплатить?! — Что?! — Вы выпили мое вино, пусть и разбавленное, покушали… и ни за что не заплатили. — Ты всерьёз думаешь, что мы будем платить за эти объедки?! Это и едой-то назвать сложно! — Свинина с кислой капустой… — И рядом не лежала! — отрезал рыцарь. — Не знаю, что ты нам подал, на вкус как крысиное рагу! Трактирщик открыл было рот, но тут сзади послышался смешок. Они со спорящим рыцарем обернулись. — Извините, что вмешиваюсь, — улыбнулся Мерлин. — Но поверьте, сэр рыцарь, вы сразу отличите свинину от крысятины. У крысы очень жесткое мясо. Я знаю, я пробовал. — Не лезь в чужой разговор, парень, — оборвал его воин. — И не собирался. Это вовсе не мое дело, — с этим Мерлин развернулся и направился к себе в комнату. Швырнув сапоги под кровать, он улёгся на спину и подложил руки под голову. Вопреки его ожиданиям, спор внизу не стих. Напротив, голоса становились все громче. А потом ни с того, ни с сего раздался звон разбитой посуды. Причём, судя по всему, били не только посуду — грохот стоял ужаснейший. — Нет! — в ужасе кричал трактирщик. — Вы не можете! Вы же дворяне! — Ты должен был радоваться, рыцари короля Лота удостоили твой трактир такой чести! Когда ты раньше принимал рыцарей, а? Но вместо этого ты посмел бросать нам в лицо обвинения и требовать денег! Мерлин бросил обеспокоенный взгляд на дверь и свесил одну ногу с кровати. А потом убрал ногу обратно, под одеяло, и повернулся на бок, магией гася свечи. — Это не мое дело, — вслух произнёс он. — Не мое. Я не имею к нему совершенно никакого отношения. Он ещё немного поворочался, прежде чем заснуть. Через некоторое время он проснулся — десятки голосов затягивали песню, не давая ему спать. Мерлин привстал и поглядел в окно. На улице стояла ночь, но кажется, неподалёку кто-то веселился. Он промучался ещё некоторое время — но пение и веселые крики не стихали, а словно становились громче. Придя к выводу, что ему все рано придётся вставать, маг хмуро поднялся с постели, поежился от холода, натянул сапоги и тёплый плащ. Спустившись вниз, он остолбенел. Трактирщик и его жена тихо сидели в уголке за дальним столом — женщина плакала, пока хозяин заведения обнимал ее, выглядя так, словно и сам мог заплакать в любую минуту. Мерлин обвёл взглядом помещение — харчевня была разгромлена. Столы были перевёрнуты, многие стулья сломаны, тут и там он натыкался на битую посуду, остатки еды. Маг встретился взглядом с хозяевами. Жена трактирщика, отстранившись от мужа, приподнялась навстречу постояльцу: — Вам что-нибудь нужно? Мерлин шагнул вперёд, доламывая тарелку; морщась от противного скрипа под ногами, он сказал: — Я не могу заснуть. Что это за шум? — Ах, это из близлежащей деревни, — подумав, сказал трактирщик. — Кажется, как раз сегодня там намечалась свадьба. — Вот оно что. На этом, похоже, тема шума исчерпывалась. Видя горе хозяев, Мерлин заговорил: — Послушайте, не все рыцари такие. Там, откуда я пришёл, таких людей никогда не приняли бы в окружение короля. — Не все ли равно? — всхлипнула жена трактирщика, вытирая слёзы. — Нам хватило одного дня знакомства с ними. А я ещё думала: знатные господа, благородные… С нами так никогда не обходились — а ведь здесь всякий люд бывает — и бандиты, и контрабандисты. А эти оказались похлеще разбойников… Не зная, что ещё добавить, Мерлин натянул капюшон на голову и вышел на улицу. Снаружи шум был слышен ещё громче; волшебник направился к источнику звука. Свадьба была в самом разгаре — кажется, на торжество собралась вся деревня. Люди пели, танцевали, пили и смеялись. Эмрис встал чуть поодаль, наблюдая за весельем. Невеста в белом платье была прекрасна и светилась счастьем. Жених поднял ее на руки и закружил; она заливисто рассмеялась. Но, как оказалось, не одного Мерлина привлёк шум. Пожаловали знакомые рыцари; в отличие от мага, они вмешались в торжество, громко возмущаясь, почему их не пригласили. Один из них встал рядом с парой и, беззастенчиво разглядывая невесту, делился с женихом своим мнением по поводу ее фигуры; другой присел на лавочку подле одинокой девушки, отпуская пошлые шуточки, заставляя ее краснеть. Было видно, что рыцари пьяны; одни попытались пуститься в пляс с гостями, остальные затеяли драку с семьей невесты, после того, как ее отец попытался пресечь их выходки, попросив вести себя подобающе. — Ого, сколько деньжат собрали! — воскликнул один из воинов, запустив руку в кожаный мешочек, куда складывали подаренные на свадьбу деньги. Он вытащил горсть серебряных монет и переложил к себе в карман, подмигнув молодым: — С милым и в шалаше рай, не так ли? — Потанцуй ещё со мной, милая! — взревел другой рыцарь, дыша перегаром в лицо молоденькой девушке, которая изо всех сил старалась вырваться из его объятий, пока он неуклюже топтался на месте в попытке танцевать. — Господа, я прошу вас!.. — надрывался отец невесты. — Мы не хотели проявить к вам неуважение! Но и вы ведите себя прилично! — Свинья, да как ты смеешь! Кулак врезался в лицо мужчины, и тот рухнул на землю. Его маленький сын, закричав от страха, бросился бежать, но сильные руки тут же подхватили его: — А ты куда собрался, щенок?! У твоей сестры свадьба, ты остаёшься! Малыша усадили за стол; схвативший его рыцарь нагнул голову мальчика над тарелкой: — Ешь! А то не вырастешь большим и сильным! Мальчик заплакал, а рыцарь, державший его за голову, вдруг отшатнулся; его пальцы будто обожгло огнём. — Пройдёт много времени, прежде чем он вырастет достаточно большим и сильным, чтобы ответить тебе. Продолжая дуть на пальцы, рыцарь медленно обернулся на голос. Мерлин стоял, наклонив голову, разглядывая воина. — К этому времени тебя, возможно, уже не будет в живых, — добавил волшебник. — А ты кто такой? — спросил мужчина. — Чего тебе здесь надобно? — Скажи своим друзьям, что вечеринка окончена, — Мерлин мотнул головой в сторону разбушевавшихся товарищей рыцаря. — Мы только начали веселиться, — оскалился воин. — Веселье окончено. Вы достаточно натворили. Уходите сейчас, и я не заставлю вас платить. — Платить? — расхохотался рыцарь. — Ты… ты нас… о чем ты говоришь, парень? Уходи подобру-поздорову, покуда цел. Не мешай нам. Мерлин пристально посмотрел на него. — Хорошо. Я буду считать, что ты говорил за всех. Вы свой выбор сделали. Он развернулся и пошёл прочь, оставляя рыцаря удивлённо моргать. Но тут же всеми его мыслями овладела хорошенькая невеста; он подошёл к ней и громко заявил, что согласно действующему на этих землях закону, право первой ночи с невестой принадлежит королю; как представитель короля, он воспользуется этим правом. Гости онемели; возмущённый жених принялся яростно спорить, что это право было отменено несколько столетий назад. Но крики жениха потонули в одобрительных возгласах остальных рыцарей. Перепуганную невесту подхватили на руки; ее суженый, простой крестьянин, не имевший никакого оружия, схватил факел и встал на дороге рыцаря, не пропуская его. Неизвестно, к каким ещё несчастьям привёл бы этот спор, если бы в этот момент не сверкнула молния. Она попала в дерево, и оно тотчас загорелось. Огонь перекинулся на сухую траву и быстро расползался по земле, заставляя людей отступать. Рыцари вдруг поняли, что огонь отделил их от местных жителей: те поспешили попрятаться по домам, а воины отступали в лес, преследуемые огнём. И лишь когда они оседлали своих коней и поскакали прочь, огонь вдруг стих, а почти сгоревшее дерево вернуло первоначальный облик. Произошедшее не заставило воинов задуматься; ничуть не опечаленные, они продолжили веселиться в лесу, допивая остатки отобранного у трактирщика вина. — За короля Лота! — провозгласил тост один из мужчин. — Он направил нас на патрулирование этих территорий. Если бы не он, друзья, мы бы так и сидели в замке, выполняя скучные поручения! А благодаря королю наша жизнь изменилась в лучшую сторону! — Да! — поддержал второй. — Мы хозяева этих земель, представители власти короля. Ик! За него! За короля! — Что бы делали эти крестьяне без нас! — Да! Никакого порядка у них не было бы! А мы охраняем их от бандитов! — И от колдунов! — Только не от самих себя. Рыцари переглянулись. — Это ты сказал? — обратился один из них к товарищу. — Нет, — ошеломлённо пробормотал тот. — Это я сказал, — произнёс тот же голос. — Кто здесь? — требовательно спросил один из воинов, поднимаясь со своего места. — Помнишь, я предлагал тебе уйти по-хорошему? Ты должен был меня послушать. А теперь ты просто не оставил мне выбора. Чья-то тень промелькнула среди деревьев — так быстро, что они не успели ничего рассмотреть. — Так что, вам нравится обирать простых людей? Вооружившиеся мужчины оглядывались по сторонам — но никого не видели. Огромный костёр вдруг погас. Его задули, как свечку. Рыцари не видели даже друг друга. — Нравится издеваться над слабыми? — вкрадчиво поинтересовался тот же голос, и один из мужчин заорал: невидимая сила схватила его за ноги и потащила в сторону обрыва, отпустив только перед самой пропастью. Он лежал без сил, вцепившись в траву, и тяжело дышал. Все действо заняло не больше нескольких секунд. По поляне прокатился смешок. — А тебе, — обратился тот же голос к другому мужчине, — нравится нападать на беззащитных детей? Громкий крик несчастного быстро оборвался — ему, в отличие от товарища, не повезло, и он сорвался в пропасть. — Вы должны были защищать их, — продолжил незнакомец, — рыцари! — презрительно выплюнул он. — Вы позорите это звание. Рыцари оглядывались по сторонам, но не видели говорившего — они даже не могли понять, откуда слышен голос; он был везде — за плечом и впереди, сбоку и на много миль вдали. Некоторые сделали несколько выпадов наугад, но рассекли лишь воздух. — Мой король никогда не принял бы вас в ряды своих воинов, — продолжил голос. — Вы — олицетворение всего, против чего он боролся. Ни чести в вас, ни совести, ни благородства! Настоящие бандиты, вот вы кто! Гроза здешних краев! Управы на вас нет. Полагаю, я окажу всем большую услугу, если избавлю мир от вашего существования. В ту же секунду один из мужчин ранил своей рапирой ничего не подозревавшего соседа. — Ты чего?! — Это не я, — прошептал насмерть перепуганный рыцарь. — Деритесь с равными себе! — радостно провозгласил голос. — Сражайтесь! Пусть победит сильнейший! Они повернулись друг к другу, хотя вовсе не собирались этого делать. Вновь вспыхнул костёр — чтобы они могли видеть, куда наносят удары. Как по команде, воины подняли мечи и сделали шаг навстречу, как марионетки на веревочках. Первыми скрестили мечи два родных брата, с ужасом глядя друг на друга; их руки крепко сжимали оружие. За их примером последовали остальные; занятые боем, они не заметили, как вышедший из-за кустов молодой человек уселся на землю, облокачиваясь на дерево, наблюдая за разворачивающимся перед ним представлением. Но уже через несколько минут он опустил голову и закрыл рукой глаза, молча дожидаясь окончания.

***

Костёр ярко горел, освещая покалеченные трупы. Мертвецы застыли в разных позах, все с одинаковым выражением ужаса на лицах. По поляне не спеша прошёлся молодой человек; полы его плаща волочились по земле, пачкаясь в пролитой крови. Он внимательно огляделся по сторонам. — Есть ли кто живой? Никто не ответил. Казалось, его это позабавило. Издав тихий смешок, он повторил: — Есть ли кто живой? Отзовитесь! Тишина. Он переступил через неподвижное тело. — Хоть кто-нибудь? Откуда-то раздался непроизвольный стон; очевидно, один мужчина очнулся, ещё не мёртвый. Он пошевелил пальцами, ещё не придя в себя, и мучительно вскрикнул, когда чужой сапог придавил ему ладонь. Толком не соображая, он приподнял голову и взглянул в лицо человека над собой. Маг рассматривал его как будто с любопытством, наклонив голову; его глаза казались чёрными в полутьме. — А ты из них самый живучий, как я погляжу. — Пожалуйста… — просипел раненый, — пощадите… Не убивайте… — Конечно, — кивнул колдун. — Я и не собирался. Ты сам себя убьешь. Эти неумолимые глаза стали золотыми, а губы зашевелились, проговаривая слова на неизвестном наречии. Рыцарь ощутил, как боль отступает, ровно настолько, чтобы ему хватило сил подняться. Он встал, как в трансе, наклонился и вынул из своего сапога запасной кинжал. Словно заворожённый, он ещё раз взглянул в золотые глаза колдуна и услышал голос у себя в голове, отдающий безжалостный приказ… — Нет… — прохрипел мужчина. — Нет, нет! Но его рука уже метнулась к горлу, делая глубокий кривой порез, и он рухнул на колени, чувствуя, как тёплая кровь заливает ему грудь. В сознании мелькнула последняя мысль — о пятилетней дочке, дожидающейся его дома. Он обещал ей, что в следующем же году попросит короля оставить его в столице, говорил себе, что вернётся, чтобы быть рядом с этой белокурой малышкой, видеть, как она растёт. Вдруг в поле зрения снова оказался маг — и на этот раз он выглядел по-другому. Его голубые глаза смотрели растерянно, капюшон плаща упал, открывая бледное лицо молодого парня, в нем не было и капли жестокости. Но это был лишь миг. Взгляд мага снова стал безжалостным, губы сжались в тонкую линию. Цепкие пальцы обхватили подбородок истекающего кровью мужчины, и холодный голос процедил: — Ты должен был думать о своей дочери раньше.

***

Мерлин сидел на холодной земле, скрестив руки, и смотрел на начинающие коченеть трупы — следы своей работы. В лучах рассветного солнца зрелище было ещё более жутким, чем ночью. Волшебник встал, не отрывая глаз от тел, и покачнулся. — Я так больше не могу, — пробормотал он. — Не могу. Килгарра! — вдруг закричал он, подняв глаза к небу. — O drakon, e male so ftengometta tesd'hup'anankes! Он замолк на минуту, а потом снова воскликнул, не прибегая к драконьему наречию: — Килгарра, унеси меня отсюда! Я так больше не могу! Он чувствовал, что не может оставаться в этом месте ни минутой дольше. Тем не менее, прошёл не час и не два, а дракон так и не появился. Мерлин спрыгнул с камня и решительно пошёл к лошадям рыцарей, что по-прежнему были привязаны поодаль. Он вернулся в трактир и побывал в деревне; и трактирщик, и новоиспеченный муж получили по несколько лошадей, с изумлением слушая объяснения волшебника: — Господа рыцари просят прощения за неподобающее поведение, недостойное благородных воинов. В качестве извинения и компенсации за причинённый вред они смиренно просят принять этих лошадей. — Но на чем же господа рыцари поедут домой? — удивленно спросил трактирщик. — Пешком, — лаконично ответил Мерлин, забирая последнюю лошадь и поправляя сбрую. Он запрыгнул в седло и круто развернул скакуна, уезжая до того, как ему успеют задать ещё хотя бы один вопрос. Наступила ночь. Волшебник ехал вперёд, используя в качестве света вращающийся голубой шар, плывущий в воздухе перед ним. Он погонял коня в неизвестном направлении, не заботясь о том, куда едет, не зная даже, что пересёк границу одного королевства и попал на территорию другого. Когда он выехал из леса на поляну, то услышал в отдалении, как хлопают огромные крылья. Лошадь наверняка испугается. Использовав заклинание для того, чтобы успокоить кобылу, Мерлин остался ждать в седле. Через пару минут перед ним приземлился дракон. Маг пристально вгляделся в старого друга. Килгарра вопросительно наклонил голову. — Здравствуй, юный волшебник. Ты звал меня? — Ты опоздал. — Я прилетел так быстро, как только мог, — возразил дракон. — Я был далеко отсюда. — Ты опоздал, — повторил Мерлин. — Ты нужен был мне утром. Сейчас уже ночь. — Что ты делаешь в королевстве Гавант? — вдруг спросил дракон. — Почему ты не в Камелоте? — Что мне там делать? — Мерлин пожал плечами. — Можешь улетать, Килгарра. Ты мне больше не нужен. — Погоди-ка, — недовольно произнёс дракон. — Ты меня звал, я прилетел. Я потратил почти сутки на то, чтобы прилететь к тебе, бросил все свои дела. А теперь, когда я здесь, ты заявляешь, что я тебе не нужен? — Именно так. — Так дела не делаются. Мерлин безразлично передернул плечом, разворачивая лошадь. Дракону стоило сделать лишь шаг, чтобы преградить ему дорогу. — Мне что, нужно приказывать, чтобы ты меня пропустил? — раздраженно выдохнул волшебник. — Мерлин, что происходит? — проигнорировав его слова, спросил Килгарра. Повелитель драконов поднял на него взгляд. — Я тебе говорил, — с внезапной злостью сказал он. — Артур умер. — А я тебе ответил, что это невозможно. — Но это произошло! — Мерлин повысил голос. — Это невозможно, — настаивал дракон. — Здесь что-то не так. — Я видел его мертвым! — Нет. Я не верю. — Ты можешь не верить, сколько пожелаешь, ты, глупый, старый, бесполезный дракон! — не выдержал маг. — Ты так увяз в своём выдуманном мире, в своих пророчествах, в которых нет ни грамма истины! Золотой век Камелота — ложь! Альбион — ложь! Все ложь, куда ни ткни пальцем! А смерть Артура — это реальность, ни на что не способный волшебник — это реальность, подлые люди — это реальность! И меньше их не становится! Везде, где бы я ни был, я встречал негодяев, мерзавцев, насильников и убийц! Я думал, что, возможно, я сделаю мир хоть немного лучше, но нет, я делаю только хуже! Я думал… думал, что смогу хоть немного притупить свою боль, но в этом мире столько зла! — Что ты сделал? — насторожился дракон. — Мерлин, что на самом деле происходит? Расскажи мне подробно. — Нет, — откликнулся маг. — Ты опоздал. Опоздал, опоздал! — закричал колдун и, наплевав на то, что для дракона с высоты его роста он казался муравьем, хлестнул коня. Он мчал так быстро, как только мог, стремясь убежать от дракона как можно дальше, оказаться вне поля его зрения. Позабыв о маршруте, намеченном вчера, он ехал куда глаза глядят, прижимаясь к шее коня так сильно, что издалека он казался единым целым со своим скакуном, сливаясь с ним в одно темное пятно.