Неизведанными тропами

В тёмной пещере было прохладно и пусто, лишь медленно капала вода. Голубой шар поплыл по воздуху, освещая камни причудливой формы, мокрые и скользкие. Гулкий звук шагов раздался в длинных коридорах, нарушая тишину. Человек в плаще уверенно шёл вперёд по тропе, выложенной кусками известняка, не обращая внимания на свисающие сталактиты и сталагмиты. Его глаза загорелись золотом, создавая мостик для перехода через пропасть. Он, наконец, достиг своей цели. Колодец, как ни странно, был доверху наполнен водой. Колдун глубоко вдохнул и закрыл глаза, вцепившись в края колодца. Так почти не было видно, что его руки дрожали. «Ты уверен, что это был не сон, Мерлин?» «Я уже давно сказал тебе, что Артур жив. Почему ты считаешь по-другому?» «Не хочешь рассказывать — и ладно. Я по-прежнему считаю, что здесь какая-то ошибка. Вернись в Камелот и проверь сам». Он не вернулся, как советовал дракон. Он поступил лучше. И проще. Мерлин собрался с духом, произнёс сложное заклинание, и в его глазах отразилась магия. Ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не отпрянуть назад. Он видел в воде Камелот — совершенно такой же, каким его оставил — ничего не изменилось. Люди в нижнем городе все так же куда-то спешили, поглощённые работой, рыцари патрулировали улицы. К главной площади подъехал обоз с провизией, слуги начали сгружать мешки с продовольствием и тащить на кухню. Глаза колдуна внимательно обозревали каждый угол — но ничего необычного он не заметил. Мерлин поднял руку и сделал движение, будто перелистывая страницу книги; картинка сменилась. Он понаблюдал за тренировкой рыцарей — ожидаемо, короля среди них не было. Взгляд мага путешествовал по всему замку, прочесывал коридор за коридором, комнату за комнату, пыльные подземелья, высокие башни, — напрасно. Глаза болели, но Мерлин не останавливался. Он наблюдал, как Гаюс сидит в своей каморке, читая какую-то книгу, а затем печально смотрит на цветок на своём столе. Мерлину было видно, что азалия почти совсем засохла, но он не обратил на это внимания: переключился на единственную комнату, которую ещё не осмотрел. И сразу его взгляд наткнулся на королеву — в траурном одеянии. Белый цвет резал глаза. Гвен с кем-то говорила — наверняка, со служанкой, Мерлин не смотрел дальше. Он отступил от колодца, тяжело дыша. Риннон все же залезла к нему в голову. Ещё и Килгарра со своим дурацким пророчеством! Ещё раз напомнил, только сделал больно, больше ничего. Мерлин закрыл глаза и подумал о том, что с него хватит. Он не вернётся в Камелот, даже не будет следить, что там происходит. Он найдёт себе пристанище в глуши и никуда больше не поедет.

***

Он жил здесь уже две недели. Не сказать, что ему нравилось, но здесь было все необходимое и никто не беспокоил. Мерлин поселился в заброшенной хижине и попытался обустроить ее на свой вкус. Он начал думать, что останется здесь надолго. Может быть, и скоротает свои дни, сколько бы ни осталось — недели, месяцы, годы. Может быть, хоть здесь, в глуши, в одиночестве, его прекратит терзать вина. Но его не покидало чувство, что за ним следят. Казалось, кто-то наблюдал за его передвижениями, но делал это очень осторожно. Волшебник, как обычно, прогулялся по окрестностям, вдыхая лесные ароматы и слушая пение птиц. Он собрал немного грибов и вернулся в дом, магией разжег огонь под небольшим котелком, разогревая себе суп. Пока готовился ужин, волшебник расстелил постель, собираясь лечь спать сразу после трапезы. Прихлебывая суп, Мерлин понял, что замёрз, и снял сапоги, чтобы надеть шерстяные носки. Что-то упало; маг обернулся на звук, но ничего не увидел. Входная дверь распахнулась настежь, впуская внутрь холодный ветер. — Fýrbendum fæst, — с недоумением пробормотал Мерлин. Дверь захлопнулась. Но он уже был в доме не один. Мерлин услышал, как скрипнул пол под чьим-то ботинком, но в тёмной комнате разглядеть кого-то было нереально. Он зажег огонь на ладони и поднял повыше. В глубине комнаты показалась фигура в плаще. — Кто здесь? — громко спросил Мерлин. Фигура молча двинулась вперёд. — Кто вы? Незнакомец, оставив вопрос без ответа, вытянул вперёд руку и поднял повыше: — Forbærne! Ácwele. На его ладони загорелся огненный шар, хорошо освещая комнату и его самого. Мужчина стянул капюшон и молча смотрел на Эмриса. Он был среднего роста, на вид — старше Мерлина, коренастый, светловолосый. — Кто вы и что вам здесь надо? — повторил брюнет. — Мне нужен ты, Мерлин, — произнёс мужчина. — Я пришёл, чтобы забрать тебя. Неужели ты меня не помнишь? — Нет, — удивлённо ответил Мерлин. Он вгляделся в лицо незваного гостя; оно начало казаться ему знакомым. — Я прислуживал королю недолго, — подсказал мужчина. — Перед его смертью. — Ноир? — с сомнением протянул волшебник. — Он самый. — Ты владеешь магией? — Да. — Зачем ты пришёл? В Камелоте что-то случилось? — спросил Мерлин. — Нет, в Камелоте все по-прежнему. — Хорошо, — опустив руку с зажженным огоньком, Мерлин отвернулся. — Потому что я все равно бы туда не вернулся. Так почему ты пришёл? Как ты нашёл меня? — Это было несложно. Меня звала твоя магия. — Как это? — усмехнулся Мерлин, и увидел, как светловолосый мужчина отвернул край капюшона, открывая взору волшебника небольшой овальный кулон, висящий у него на шее на цепочке. Кулон переливался на свету, ярко-красный, в бронзе. — Подходящее украшение для девчонки, — стараясь сохранять серьёзный вид, кивнул Эмрис. Ноир сжал зубы: — Ты понятия не имеешь, что это такое, да, Мерлин? — Рубин? — наугад предположил волшебник. — И откуда у тебя деньги на такое? Ноир резко рассмеялся. — Это не ювелирное украшение. И по стоимости — куда дороже, чем рубин. Я потратил целое состояние, чтобы его получить. Но оно того стоит. — О чем ты? Зачем ты мне об этом рассказываешь? — Действительно, зачем я трачу время на разговоры? — обращаясь к самому себе, сказал Ноир. — Ástríce! — Acwence þa bælblyse! — не растерялся Мерлин. Но его заклинание, призванное погасить огонь, не сработало. Юношу отшвырнуло к стене, он схватился за грудь, задыхаясь от боли ожога. Подняв глаза на своего противника, Мерлин швырнул в него проклятие. Ноир остался стоять на месте; едва долетев до него, заклятие просто испарилось. Мощный поток воздуха просто рассеялся. Ноир рассмеялся. — Ты не можешь навредить мне. А я тебе — ещё как. В лицо Мерлину полетел сноп искр, от которого тот едва успел увернуться; он вскочил на ноги и атаковал Ноира снова. Огненное кольцо окружило врага и подобралось к нему вплотную, но, едва лизнув его ногу, пламя погасло. Ноир расхохотался в голос. Мерлин пробовал заклятие за заклятием — но ничто не помогало. Чары не желали повиноваться. Ноир казался неуязвимым. Вскоре ему наскучило просто наблюдать, и он активно пошёл в атаку, направляя на Мерлина самые сильные заклинания разрушительной силы. Как ни старался бороться молодой маг, ему не удавалось отпарировать эти проклятия или хотя бы защититься. Все, что он мог — это попытаться увернуться от чужой силы, но комнатка была слишком мала — пространства для манёвра почти не было. Крепкие корни деревьев, выросшие прямо из пола, оплели лодыжки волшебника, заставляя его упасть; никакая борьба не помогала, тогда он потянулся за обыкновенным кухонным ножом в попытке освободиться. Огненный хлыст пронёсся мимо и ударил раскалённым тонким концом по пальцам; Мерлин закричал и вслепую бросил: — Gehæftan! Полетели пух и перья — его магия вспорола подушку. Где-то над ним холодный голос выдохнул: — Acwence þa bælblyse. Мерлин схватился за горло. Он не мог дышать, словно невидимая веревка перекрыла кислород, сдавливая горло. Он только и мог, что открывать и закрывать рот, широко распахнутыми глазами глядя на своего противника. Ноир стоял впереди, равнодушно наблюдая за его мучениями. Мерлин чувствовал, как кровь приливает к голове, как гудит в ушах. Когда стало казаться, что он вот-вот умрет от удушения, раздались слова контрзаклятия: — Gesweorc, hine beclyppe. Он закашлялся, давясь воздухом, чувствуя выступившие на глазах слезы, оперся ладонями о неровный деревянный пол, чтобы не упасть — корни, опутавшие ноги, продолжали крепко его держать. — Неожиданно, правда? — протянул Ноир. — И с чего бы мне желать тебе зла? Он присел на корточки рядом с Мерлином, глядя ему в лицо. — Я все расскажу, Мерлин, обязательно. Мерлин попытался что-то сказать, но вышло только захрипеть. Ноир наклонился прямо к уху Эмриса и шепнул: — Мы проведём много времени вместе, прежде чем я убью тебя. Ты сполна ответишь за все то горе, которое причинил моей семье. А потом он выпрямился и коснулся своего красного кулона, вполголоса произнося какое-то заклятие. И это было хуже, чем минуту назад, когда Мерлин думал, что умрет. Сначала он решил, что его лишили магии — в первое страшное мгновение он вообще ее не ощущал, а потом, кажется, понял, что произошло — его магия все ещё была с ним, но будто зажатая в тиски. Он шевельнул рукой, призывая простенькие чары, но магия не откликнулась на его зов. Это было странно — он никогда ещё не ощущал ее так явно, но она лишь слабо трепыхнулась и затихла. — Tæfle, — проронил Ноир, и его глаза вспыхнули золотом. «Нет! Нет!» — хотелось закричать Мерлину, но он лишь упал на пол, как безжизненная тряпичная кукла, и потерял сознание.

***

Мерлин пришёл в себя резко — его сняли с лошади и волочили по земле. Руки-ноги были целы, но магия ослабла — он буквально чувствовал, как она стонала, пытаясь освободиться из тисков, и Мерлин изо всех сил сопротивлялся — но его магия не могла выпутаться, чья-то воля крепко держала ее, не выпуская и, поглощённый внутренней борьбой, Мерлин не заметил, как его враг остановился. А потом чужие руки швырнули его куда-то вниз, и он упал, ударяясь о сырую землю. Происходившее было как в тумане, затем что-то щёлкнуло, и наступила тишина. Мерлин моргнул. Становилось легче — перед глазами прояснялось, его магия по-прежнему была несвободна, но он уже мог дышать. Первое, что он увидел — кандалы обхватывают его лодыжки; от оков тянется цепь и закрепляется на полу, обитом железом. Он дернул стальные браслеты, но они не поддались. А когда Мерлин поднял голову, то наткнулся на горящий ненавистью взгляд зелёных глаз. Сидящая напротив Моргана поджала ноги к груди; ее платье было порвано в нескольких местах и перепачкано в земле, а лицо — бледно, не считая уже сходящих пожелтевших синяков. — Эмрис, — выплюнула ведьма.