Неизведанными тропами

Светало. Над городом поднималось солнце. Замок просыпался и приходил в движение. Придворный лекарь, тихо идущий по коридору, встретил нескольких слуг, спешащих на работу. Завернув за угол, Гаюс поднялся по ступенькам в свою комнату. И только там позволил себе выдохнуть и опуститься на скамью. Он провёл ночь у постели тяжелобольного крестьянина в Нижнем городе и смог уйти только сейчас, убедившись, что мужчина пошёл на поправку и лихорадка спала. Не мешало бы отдохнуть. Гаюс потянулся к кувшину с водой, но его рука замерла на полпути. Когда-то красная, цветущая, азалия, красовавшаяся посередине стола, сегодня стала выглядеть ещё хуже. Она уже давно болела. Бутоны засохли, листья пожелтели. Придвинувшись ближе, лекарь разглядел паутину в междоузлиях на стеблях. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, стучавший вошёл, и Гаюс наклонил голову, увидев королеву. — Ваше Величество, — поприветствовал он. — Вы так рано. Что-то случилось? — Доброе утро, Гаюс, — ответила Гвен. — Прости, что беспокою. — Она оглянулась на дверь, словно проверяя, нет ли кого за ней. — Я хотела попросить снотворное. — Для вас, миледи? — Для Артура, — понизив голос, объяснила она. — Он сегодня не спал, всю ночь занимался делами. Ему необходимо отдохнуть, а сам он сейчас заснуть уже не в состоянии. — Королю не стоит так перенапрягаться, — лекарь покопался в шкафу и протянул девушке пузырёк. — Он не может по-другому. Он же практически не выходит из комнаты, ему нечем себя занять, кроме разбора бумаг. — Его Величество может в любой момент избавить себя из заточения, — не сочтя нужным говорить тихо, предложил лекарь. — И все проблемы закончатся. Мерлин уже давно покинул Камелот; так чего же Артур ждёт? Гаюс отвернулся и нежно провёл пальцами по вялым листикам цветка. Мелкие желто-зелёные насекомые весело бегали по растению. — Это паутинный клещ, — уверенно произнесла Гвен, тоже наклоняясь к азалии. — Протри листики мыльной губкой, это поможет. — Это не поможет, — лекарь мотнул головой. — До этого цветок сох, сколько бы я ни поливал его. Ему становится хуже. — Но если ничего не делать, цветок погибнет. Старый лекарь вздохнул. — Мы никогда не должны были отпускать Мерлина. Кто знает, где он сейчас, что с ним? — Почему ты вспомнил о нем? — удивлённо спросила Гвен. — Я никогда не забывал о нем. — Гаюс, я уверена, с Мерлином все хорошо, — попыталась успокоить его королева, видя, что старый придворный совсем поник. — Это не так. Я вижу, что это не так. Гвиневра замялась; Гаюс все ещё смотрел на азалию, и она предложила: — Я могу попробовать вылечить цветок. Хочешь, я займусь им? Лекарь обернулся. — Ты уже достаточно сделала, Гвен. Мы все натворили предостаточно. Это не только вина Артура. Мы все виноваты. Королева открыла рот, собираясь что-то сказать, но придворный лишь махнул рукой: — Вам лучше поторопиться, миледи. Король ждёт вас. Лекарь ещё раз погладил листики азалии и тяжело вздохнул. Где ты, Мерлин, и что с тобой?

***

Колдунья словно пыталась испепелить его взглядом. И в памяти тут же всплыли последние обстоятельства их встречи. Она пыталась убить его. Она пыталась убить Артура. И вот она здесь, с ним. Мерлин непонимающе смотрел на ведьму. Что это значит, это она его похитила? Ноир — ее человек? Но нет — на бледных щиколотках Морганы тоже болтались кандалы; платье было недостаточно длинным, чтобы их скрыть. Волшебник огляделся. Они сидели в яме, вырытой прямо в земле, глубиной около трёх метров. Железный пол был присыпан землей. Мерлин задрал голову, глядя в заалевшее рассветное небо — вид ему преграждала железная решетка. Ощутив внезапную слабость, парень покачнулся и оперся о стену — земля была влажной на ощупь. До другой стены оставалось метров пять. — Abricaþ benda, — направив руку на цепи, произнёс Мерлин, но заклинание не сработало. Лицо ведьмы исказилось в презрительной усмешке. — Пробуй ещё, не стесняйся. — Abricaþ benda! Oncluce þe. Но ничего не получалось. Моргана запрокинула голову и тихо расхохоталась. — Ты не представляешь, Эмрис, как отрадно наблюдать за твоими неудачами. Мерлин подергал цепи, но они были надежно закреплены. Снять их голыми руками не представлялось возможным. — Что смеёшься? — обрушился он на колдунью, когда не смог больше выдерживать ее веселье. — Ты здесь такая же пленница. Мерлин прошёлся, проверяя, насколько хватает длины цепи. Хватило ненамного — он не мог достать даже до колдуньи, не говоря уже о том, чтобы дойти до конца прохода — а он был довольно длинным. Мерлин смутно видел решетчатую дверь, запертую на замок. Что было за этой дверью? Подземный ход? — Что это за место? — пробормотал волшебник. Он ещё раз обратился к магии — безуспешно. Моргана откровенно злорадствовала со своего места. — До чего же приятно видеть тебя в цепях, Эмрис. — Прежде, чем он успел ответить, она поднялась и выпрямилась в полный рост; ножные кандалы звякнули, но колдунья не обратила на это внимания. — Великий Эмрис! Не очень-то ты всемогущ в оковах и лишенный своей магии, в этой затхлой яме! Мерлин спокойно посмотрел на неё. — И, тем не менее, я все ещё Эмрис. Которого ты так боишься, Моргана. Моргана невольно отступила. Когда его бросали сюда, он был почти без сознания, не понимал, где находится, ничего не осознавал. О, какой он был легкой мишенью, беззащитный, беспомощный! Жаль, длины цепи не хватало, чтобы дотянуться до него и задушить. Но если даже она не может его убить, это не значит, что она не может причинить ему боль. Женщина вскинула голову. — Я больше тебя не боюсь. — Очень в этом сомневаюсь, — бросил он. — Не боюсь, — гнула она свою линию, — потому что тебе больше некого защищать, Эмрис. Твой друг мёртв. Артур, — она сделала ударение на имени, — мёртв, — и облизнула губы в предвкушении. И она увидела, мгновенно, — Эмрис опустил голову. Она ударила его по самому больному месту. Это вызвало мимолётную улыбку. — Теперь, когда дорогого братца больше нет, ничто не помешает мне захватить Камелот. — Ты никогда не станешь королевой Камелота, Моргана, смирись с этим. — И кто же встанет у меня на пути? Неужели ты? — усмехнулась она. — Не хочу тебя пугать, Эмрис… хотя нет — хочу! Этот человек, который заковал тебя, жаждет твоей крови. Он сказал мне, что будет убивать тебя медленно, — с удовольствием поведала Моргана. — Что ты сделал ему? — Я его не знаю. — Должна быть причина для подобной ненависти, — настаивала Моргана. — Как насчёт тебя? — Я здесь из-за тебя, — прошипела она. — Беллем хотел быть уверен, что ему удастся поймать тебя, поэтому сначала опробовал свою темную магию на мне. — Кто? — переспросил Мерлин. — Колдун, который тебя схватил, кто же ещё! — Его зовут Ноир, — возразил волшебник. Моргана раздраженно дернула ногой, цепи лязгнули вновь. — Он представился как Беллем. — Должно быть, мне он назвал выдуманное имя, — пробормотал Мерлин. — Он притворялся слугой в Камелоте, наверное, не хотел, чтобы кто-то узнал его. Волшебник тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Какое ему дело, как звали этого человека? Он скоро выберется отсюда. Мерлин выпрямился, сосредоточился и четко произнёс заклинание. — Ничего не получится, — раздался скучающий голос Морганы. — Я уже пробовала это заклинание. — Trosprianity. — И это тоже, и не один раз. Волшебник постарался не вникать в ее слова. Он отбросил чувства и с холодной головой вернулся к своему занятию. Гаюс бы поразился терпению своего ученика. Мерлин медленно и отчетливо проговаривал сложные слова, но ничто не помогало. Магия не откликалась на его зов. — Попытка номер тысяча, — улыбнулась Моргана. — У тебя потрясающий самоконтроль, Эмрис. Когда я оказалась здесь, то была в бешенстве. — Зато ты спокойна теперь, — сквозь зубы выдавил Мерлин. — Не совсем. Я в предвкушении. Беллем сказал, что будет пытать тебя. Жду не дождусь. Нет ничего лучше, чем наблюдать медленную и мучительную смерть своего врага. Он бился над заклинаниями, но безуспешно. Откровенно издевательские смешки ведьмы, по большей части, его не задевали — собственное отчаяние медленно, но верно начало завладевать сознанием. Кем был этот Ноир-Беллем? За что он желал зла ему, Мерлину? Как этому человеку удалось его пленить? И почему все-таки колдуну понадобилась Моргана? Как он мог навредить этому человеку? Тот сказал, что Мерлин причинил горе его семье. Он затаил обиду лично на Мерлина. Волшебник умел быть терпеливым. Он уселся на пол и проговаривал заклятие за заклятием, снова и снова. Где-то над его головой бледно-серое небо постепенно светлело, неторопливо пролетали облака, подгоняемые ветром. Он монотонно повторял слова, не теряя надежды, веря, что что-то поможет. Его голос охрип, но он продолжил шептать, пытаясь достучаться до своей силы. Когда Мерлин поднял голову и посмотрел наверх через решетку, солнце уже высоко стояло в небе, но пряталось за сизыми тучами, и лишь тоненькие косые лучи пробивались сквозь прорехи. Отчаянно хотелось пить, но смочить горло было нечем. Облизнув пересохшие губы, Мерлин пробормотал ещё парочку заклятий. Оставил в покое кандалы, попытался наколдовать воду. В конце концов он обратился к самому простому — попытался передвинуть горстку земли на полу. Когда и эта попытка провалилась, он не выдержал и схватился за волосы. — Ты беспомощен, Эмрис, — пропела Моргана, — смирись. Здесь ты никто. Ты слабак, ты проиграл, ты никогда отсюда не выйдешь. Ты умрешь в этой яме. Он проигнорировал ее слова. И не из таких передряг выбирался. Но колдунья не угомонилась: — Я не удивлена, что Артур мёртв. В конце концов это должно было случиться, с таким-то защитником. Я слышала, он погиб от ножа простого разбойника. Какой бесславный конец для великого короля. Каково это — знать, что ты не смог его спасти? Волшебник ощутил, как его терпение лопнуло — он поднялся на ноги и резко шагнул вперёд, не помня себя от охватившей его ярости, но натянувшиеся цепи не пустили его дальше, чем на пять шагов. До Морганы оставалось совсем чуть-чуть. Очевидно, колдунья подумала о том же, потому что тоже встала и приблизилась, насколько смогла, тоже движимая желанием хотя бы ударить его, если убить не удастся. Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, но не могли достать. Моргана расхохоталась. Мерлин сжал кулаки. — Похоже, сегодня ты не умрешь, Эмрис. По крайней мере, от моей руки. — Ты тоже, — процедил волшебник, не понимая, что смешного она нашла. — Но обещаю, как только я найду способ разорвать эти цепи, я убью тебя. Ты больше никому не сможешь причинить вред. — Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, — парировала колдунья, — потому что я убью тебя первой. Мерлин резко развернулся и, отойдя подальше, уселся, прислонившись спиной к земляной стене. В последний раз он так страдал от жажды, когда Артур убил единорога и на Камелот пало проклятие. Как давно это было. О, каким наивным юнцом он был тогда! Боялся, что это конец Камелота, умолял Анхору дать принцу шанс. Артур не поверил в проклятие сразу, по-прежнему иногда вёл себя как осел, но уже тогда показал, что станет великим королем. Ему была небезразлична судьба людей. Волшебник искоса глянул на притихшую колдунью. Она тоже тогда была другая — таскала с королевской кухни провизию и отдавала старикам и детям. А потом она же стояла на балконе и отдавала приказ расстрелять этих стариков и детей. Мерлин отвернулся. Должно быть, он ошибался: в Моргане всегда жило зло, просто он не замечал. Послышался хруст гравия под чьей-то обувью; Мерлин оживился и поднял голову. Спустя несколько секунд свет загородила мужская фигура; через решетку волшебник видел внимательное лицо наклонившегося Ноира. Или Беллема? Колдун не сказал ни слова; лишь ухмыльнулся, удостоверившись, что его пленники на месте, выпрямился и пошёл прочь. — Кто ты? — не удержавшись, выкрикнул Мерлин. — Чего ты хочешь? Ноир медленно обернулся. — Мести, — ответил он. — Ты убил мою мать, Мерлин. За это я убью тебя.