Неизведанными тропами

Мерлин сидел, прислонившись к стене, терпеливо ожидая, пока головокружение пройдёт. Он не знал, чем вызвана эта слабость — жаждой, пережитым потрясением или это как-то касалось его магии? Кандалы слишком плотно обхватывали ноги; он был уверен, что не смог бы надеть носки, даже если бы они у него были. Кстати, о носках — ноги замёрзли, но это было меньшее из зол. Конечно, ему не привыкать к ужасным условиям — чего он только не пережил в своей жизни, но прямо сейчас волшебник не отказался бы от полной кружки воды и, пожалуй, горячей похлебки… он вспомнил, что поужинать ему так и не дали. Мерлин сделал несколько глубоких вдохов и ему вроде бы полегчало. Зрение немного прояснилось. Он скосил глаза в сторону и заметил, что за ним наблюдают. Силуэт Морганы слабо виднелся почти в самом конце прохода; на улице темнело, и если Ноир не предоставит им факел, скоро они уже не смогут разглядеть друг друга. Весь день Мерлин провёл, то отключаясь, то вновь просыпаясь. Магия к нему так и не вернулась. — Беллем всегда приносил мне воду и еду до сегодняшнего дня, — подала голос колдунья. Мерлин не сразу сообразил, о ком она говорит. Ах да… Ноир представился ей Беллемом. Волшебник устало повернул голову, не отвечая ей. Моргана не выглядела измученной жаждой. Она сидела, задумчиво постукивая пальцем по губам, и если бы не синяки и растрепанные волосы, легко можно было представить ее вот так же сидящую за столом в замке, обдумывающую какую-то обыденную тему, безобидную, во благо Камелота, а не как обычно: интриги, убийства, жажда власти. Мерлин закрыл глаза. Он не хотел видеть ее, слышать ее голос. — Я понимаю, он ненавидит тебя, и решил заморить голодом и замучить жаждой, — рассуждала Моргана. — Но я-то какое отношение имею к вашим разборкам? Я выпила всю оставшуюся воду. В доказательство она перевернула пустую кружку. Волшебник ощутил тоску. Ах, у неё была вода… — Вообще не понимаю, почему он возится с тобой, Эмрис. Если хотел заставить мучиться — дал бы яд посильнее, из медленно действующих. Так хоть за страданиями понаблюдать можно… Впрочем, — прищурилась она, — не все же у нас такие эксперты по ядам, как ты, Эмрис. Мерлин проглотил вязкую слюну. — Я и в подмётки тебе не гожусь, Моргана. — О нет, в этом деле ты лучший, Эмрис. Не скромничай. — Я дал тебе яд лишь однажды, и не хотел убить тебя. А вот ты преуспела в убийствах. Сколько жертв на твоей совести? Ты вообще знаешь, что такое совесть? Сколько крови на твоих руках? — Не меньше, чем на твоих, — парировала Моргана. — Я хотя бы убивала ради благой цели. Он было засмеялся, но тут же закашлялся. Во рту было слишком сухо. — Благой цели? — хрипло повторил волшебник. — Ты убивала, потому что жаждала власти. Крестьянин, рыцарь или король — тебе было все равно. Ты убивала всех, кто стоял на пути, даже тех, кто оказался там случайно, кто не желал тебе зла и просто выполнял свой долг. Ты много раз пыталась убить родного брата, и тебе это не удалось лишь потому, что… — Потому что его раз за разом спасал ты, — подхватила ведьма. — Но простому разбойнику удалось сделать то, что не смогла я. Как только выберусь отсюда, разыщу его и отблагодарю лично. — Ты не сможешь, — холодно сказал Мерлин. — Я убил его. — Но убийство не принесло тебе облегчения, — со смешком отозвалась Моргана. — Артур по-прежнему мёртв. Мерлин не ответил. В ушах звучали собственные крики, всхлипы, мольбы. Артур оставался мёртв, несмотря на все его отчаяние. Он не уберёг своего короля, своего друга. И вкус мести оказался таким горьким… в памяти всплыл образ маленького мальчика в слезах… собственные руки в крови по локоть… — Я боролась за таких, как мы с тобой, — вставила Моргана. — А ты был предателем с самого начала. Поддерживал Артура всегда и во всем. — Может быть, сначала ты и боролась, — сказал Мерлин. — Но потом просто стремилась к власти. И, видя, какой ты стала, я не сомневаюсь, что сделал правильный выбор, когда встал на сторону Артура. — Да ты и не выбирал! — воскликнула Моргана. — Ты всегда был на его стороне! Даже когда он совершал ошибки, которые дорого обходились Камелоту. — Но он всегда старался исправить свои ошибки. Артур любил свой народ. А ты, Моргана… ты всегда любила только себя. Он в изнеможении закрыл глаза. Думать и говорить было тяжело. — Я любила тебя. Мерлин удивлённо распахнул глаза. — Я любила Артура и Гвен, — добавила Моргана. — И Гаюса. Я бы все отдала ради вас, вы были для меня самыми дорогими людьми. Вы были моими друзьями. Я так думала. И ошибалась. Насчёт тебя — больше всего. У него не было сил спорить. Да и к чему? Лучше сохранить оставшуюся энергию. Наступила ночь; стало так темно, что он не видел даже закреплённых цепей. В какой-то момент волшебник провалился в сон, но спустя некоторое время проснулся. Ночь была безлунная; определить, сколько прошло времени, не представлялось возможным. Где-то там, впереди, сидела Моргана, очевидно, его сокамерница на ближайшее время. Несмотря на жажду, ночная прохлада немного освежила и мысли прояснились. Итак, как Ноиру удалось его пленить? Наверняка к этому имел какое-то отношение тот рубин на шее колдуна. Какая-то древняя магия, о которой он не знает? Ноир сказал, что он, Мерлин, причинил горе его семье, убил его мать. Эмрис не мог понять, что имел в виду этот колдун. О ком он говорил? А Моргана сказала, что она здесь из-за него. Почему? Они уж точно никого не убивали на пару. Какой абсурд! Просто смешно! Размышления мага прервали истошные крики. Погруженный в свои мысли, он перепугался — крики раздавались совсем близко, совершенно дикие, нечеловеческие, но он не мог припомнить ни одно животное, которое так кричало бы. — Это просто звери, — раздался откуда-то спереди голос Морганы. Выходит, она ещё была здесь. Мерлин прищурился, но не смог ее разглядеть. — Они иногда здесь охотятся, — равнодушно произнесла ведьма. — Я уже привыкла к крикам. — Что за звери? — Понятия не имею. Но я бы не отказалась от позднего ужина. В душе Мерлин был с ней согласен. Он был готов съесть даже крысиное рагу, от которого когда-то брезгливо воротил нос… а ещё лучше было бы получить воду, хотя бы глоток… Он провалился в беспамятство, сам того не заметив. Очнулся уже на рассвете, чувствуя себя препаршиво: все тело ломило, даже моргать было больно. Он ощущал усталость, хотя только что проснулся. Моргана лежала на своём месте и, очевидно, спала, подложив руку под голову. Мерлин подтянул к себе ноги, пытаясь согреться. Должно быть, неприятный холодок и разбудил его. Ступни были ледяные. Интересно, если он заболеет, Ноир будет его лечить, чтобы потом пытать, как рассказала Моргана? А может быть, это план такой — оставить их подыхать с голоду. Если они не выберутся из ямы, то просто умрут от обезвоживания… интересно, надолго ли их хватит? Моргана зашевелилась и привстала на локте. Хмуро посмотрела на него и вместо приветствия сказала: — Когда он удлинил цепи? — Что? — не понял Мерлин. — Беллем, наверное, приходил ночью, — она указала на оковы, и Мерлин понял, что она права: цепи были сложены в несколько рядов. Он поднялся и постоял несколько секунд, пытаясь справиться со слабостью, а затем сделал несколько шагов вперёд. Действительно, теперь он мог не только дотянуться до Морганы, но и достать до решетчатой двери в конце прохода, если бы захотел. Он остановился напротив колдуньи и взглянул ей в лицо. Моргана не стала терять ни секунды, а он был слишком слаб, чтобы ловко увернуться. Она повалила его на пол и вцепилась в горло, процедив: — Наконец-то я убью тебя, Эмрис. Но и она ослабла после суток без еды: несмотря на то, что в качестве удавки она использовала его собственный платок, достаточно быстро и сильно затянуть концы ей не удалось. Мерлин сбросил ее с себя и привстал, нависая над ней, крепко сжимая ее запястья. Она забилась под ним, и он понимал, что не сможет долго ее удерживать. Нахлынула тошнота, и он отпрянул, делая глубокие вдохи, пытаясь выровнять дыхание. Когда дымка перед глазами рассеялась, Мерлин увидел, что Моргана сидит рядом и потирает запястья. — У тебя и сейчас не хватает силёнок убить меня, — бросил он. Моргана поджала губы: — Я сейчас не получу от этого удовольствия. Видел бы ты себя в зеркале, Эмрис. Если у кого-то и нет сил, так это у тебя. — Я мог бы убить тебя, — уверенно заявил он, хотя его все ещё слегка мутило. — Тогда почему не сделаешь этого? — она прекрасно видела его состояние и позволила себе ухмылку. — Не хотелось бы застрять здесь с трупом, — холодно ответил Мерлин. — Когда тело начнёт разлагаться, приятного будет мало. Моргана выглядела потрясённой. Она даже подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. — Что с тобой стало? — Что? — отозвался он, поднимаясь. Его повело вбок. — Ты другой. — Какой? — Не такой, — сказала Моргана, — каким был. Упадёшь, — равнодушно добавила она, и он действительно схватился рукой за стенку, чтобы устоять. Его пальцы вцепились в какие-то засохшие сорняки. Должно быть, происходило что-то ещё, кроме обезвоживания. Не могло же ему быть так плохо просто потому, что он уже больше суток ничего не ел и не пил… Магия должна была удерживать его на плаву, но сейчас она не могла прийти на помощь… Ноир что-то сделал с ней. Чтобы не смотреть на Моргану, Мерлин отвернулся. Черт, и угораздило же застрять здесь именно с ней… Волшебник уставился на решётчатую дверь. Что она скрывала? Вот бы открыть ее, вдруг там выход наружу? А что толку, если цепи все равно не удалось снять… Он наклонился, ощупывая лодыжку. Оковы прилегали слишком плотно и уже натерли кожу до красноты. Но это мелочи. Если бы выпить хотя бы глоток воды… Внезапно его глаза расширились. Он заморгал и помотал головой, думая, что ему почудилось; но за решетчатой дверью и правда виднелся колодец. Если бы он мог, то бросился бы вперёд; вместо этого Мерлин сделал несколько осторожных шагов. Дверь не была заперта; он толкнул ее и жадно зачерпнул воды ладонями из доверху наполненного колодца. С трудом он заставил себя пить маленькими глотками. Моргана внезапно появилась перед глазами; оттолкнув волшебника, она быстро наполнила свою кружку и чуть не подавилась водой. Мерлин с наслаждением умылся, миролюбиво посторонившись; впрочем, он почти и не замечал ведьму, полностью поглощённый живительной влагой. Они сидели на полу возле колодца, вдоволь напившиеся, разбрызгавшие воду вокруг, мокрые, но счастливые. Мерлин почти безмятежно смотрел на вторую дверь, сразу за колодцем — он был прав, здесь был проход куда-то ещё, но он был закрыт. На двери висел замок. Но сейчас его это не волновало. Когда эйфория прошла, вернулась осторожность. — Этого колодца раньше не было, — сказал Мерлин. — Ведь так? — О чем ты? — лениво отозвалась Моргана, приглаживая волосы и пытаясь заплести их в косу. — Сколько времени ты уже здесь, в яме? — Я не знаю, — раздраженно ответила Моргана. — Несколько дней. — Колодец все это время был за решеткой? — Наверное, был. Я не замечала. — Как ты могла не заметить? Если ты хотела сбежать, ты, наверное, все здесь осмотрела, — настаивал Мерлин. — Ладно, по-моему, колодца раньше не было. Какое это имеет значение? Теперь у нас есть вода. — Здесь что-то не так, — прошептал волшебник. — Ноир мучил нас жаждой сутки, а потом вдруг предоставил полный колодец воды. Моргана пожала плечами, сделав ещё глоток из своей кружки. — Ты не думаешь… что вода может быть отравлена? Колдунья вытерла губы и пораженно взглянула на своего врага. — Звучит дьявольски, — глухо произнесла она. — Не давать воды, а потом дать только затем, чтобы отравить. — Он же ненавидит меня. — А ещё он говорил, что будет убивать тебя медленно, — Моргана сверкнула глазами и зло произнесла. — Не стоит всех равнять по себе, Эмрис. Не все вокруг такие, как ты. — Какие? — Подлые отравители. Я не забыла ту воду, которую ты дал мне. — Это был единственный способ остановить рыцарей Медиры. Мне бы не пришлось прибегать к такой мере, если бы ты не предала всех нас, Моргана. — Когда это я вас предала?! — Ах, верно, ты всего лишь усыпила весь город и пыталась усыпить и нас с Артуром, чтобы убить. — Я никого не усыпляла. — Ещё раз извини за неточность. Это сделала твоя сестра, а ты всего лишь была ее пособницей. Предательница. — Предатель здесь только ты! Прежде, чем я успела опомниться, ты подсунул мне отравленную воду! — Ты позволила Моргаузе использовать тебя, чтобы лишить город защиты и убить жителей во сне! Как ещё это назвать, если не предательством?! Посмотри правде в глаза, Моргана, ты предала всех, весь Камелот, своих друзей, своего брата! Ты хотела нашей смерти, ты пыталась убить всех нас, и если бы я не опоил тебя, мы все были бы мертвы! — Нет, неправда. Сестра хотела убить только Утера, как и я. — Она собиралась убить всех! Она убила бы Артура, а вместе с ним всех, кто был предан ему! Она убила бы и Гвен, и Гаюса, и меня, рыцарей, стражу и простых крестьян! У меня не было выбора. Вы с Моргаузой мне его не оставили. Повисла пауза. — Знаешь, — заговорила Моргана. — Я тогда ещё не была уверена в правильности плана моей сестры. Но когда ты отравил меня, я все поняла. Спасибо, что открыл мне глаза, Эмрис, — я больше не сомневалась, на чьей я стороне. С того момента я знала, что у меня больше не осталось друзей в Камелоте. — У тебя остались бы друзья, если бы ты их не предала! — Я никого не предавала! — Говорил же я, что тебе неведомо понятие «верность». — Я никого не предавала. Артур, Гвен — да если бы они узнали меня, меня настоящую, узнали, что я владею магией, они сразу отказались бы от меня! Я была одна в замке, совсем одна! Что говорить об остальных, когда ты, волшебник, такой же, как я, отвернулся от меня! И не просто отвернулся, а попытался убить! — Я не хотел твоей смерти. Я отдал Моргаузе яд, чтобы она сделала для тебя противоядие! — Мы напрасно тратим время. Ты, Эмрис, грязный предатель, и ничто этого не изменит. Я с нетерпением жду твоей смерти. Мерлин выпрямился и взглянул в лицо колдунье: — Могу сказать то же самое о тебе, Моргана.